Анархия против хаоса
Как конфликты меняют мировую экономику
Глобализация, основанная на взаимодействии и иерархическом неравенстве ядра мировой системы и периферии, состоящей из развивающихся стран, раскалывается на части. Экономический и ресурсный потенциал Азии и других регионов незападного мира отменяет вековое доминирование Атлантики. Конфликты, а не торговля становятся новой движущей силой международных отношений и, соответственно, мировой экономики. Ловушка Гоббса, ловушка Фукидида… «Войны никто не хотел. Война была неизбежна».
«Война омрачает перспективы развития мировой экономики и меняет приоритетные задачи экономической политики» — так МВФ озаглавил свой доклад, опубликованный через полтора месяца после начала войны США и Израиля против Ирана. «Новая война показывает, что направление экономической политики определяют конфликты и проблемы национальной безопасности. Геополитическая напряженность ведет к перестройке все более многополярного мира, при этом волны торговых ограничений, вводимых всеми крупными экономическими блоками, наносят ущерб международному сотрудничеству и экономическому росту»,— отмечал МВФ в своем докладе.
Анархия — мать нового порядка
Экономическое сотрудничество без геополитических потрясений приносило выгоду всем странам, но соперничество крупных государств и блоков, а также взаимное недоверие постепенно привело к принятию стратегий, создающих негативные последствия для всех. «Великие державы просто не желают позволять другим великим державам становиться сильнее за их счет. Движущая сила этого соперничества носит структурный характер, а это означает, что проблему нельзя устранить с помощью продуманной политики»,— пишет Джон Миршаймер в своей фундаментальной работе «Трагедия политики великих держав».
Это и есть «ловушка Гоббса», названная так в честь английского философа Томаса Гоббса, автора книги «Левиафан», где он, описывая теорию государства, опирается на постулат «войны всех против всех».
Интеграционные процессы мировой экономики прерваны санкционными и торговыми войнами, конкуренцией технологических зон и протекционизмом, горячими конфликтами на Украине, на Ближнем Востоке, в Африке. Противоречия обострились. Развивающиеся страны десятилетиями работали, накапливали капитал и технологии; развитые страны пользовались ресурсами развивающихся и тратили.
Но незападный мир разбогател, обрел экономический и политический вес и требует более справедливых правил. В ответ — тарифы, углеродные квоты и санкции.
Только вот санкции, нарушающие международное право и основы самой системы капитализма,— это не что иное, как симптом упадка гегемонии. Нелегитимные санкции — «оружие» ослабевших держав, неспособных больше силовыми методами навязывать свою волю и свой «порядок, основанный на правилах» остальным государствам. В «Стратегии национальной безопасности США» от 2025 года прямо указывается: «Дни, когда Соединенные Штаты поддерживали весь мировой порядок, подобно Атланту, закончились». Геоэкономика теряет устойчивость и начинает чувствовать дыхание энтропии. Но происходящее пока не хаос, это переход в состояние анархии.
Неореалистические теории международных отношений определяют анархию как отсутствие в мировой системе доминирующей власти, обеспечивающей соблюдение глобальных правил игры, без которых отдельные страны могут полагаться только на свою силу и собственную стратегию для выживания. Война в мире анархии становится естественной частью международных отношений. Первая половина ХХ века показала, как слабое международное право и экономическое соперничество государств в итоге привели к двум мировым войнам, революциям и множеству мелких военных конфликтов, потому что многим странам приходилось использовать военную силу для защиты своих интересов и территорий.
Но сейчас анархия, как ни парадоксально, будет сдерживать хаос, поскольку вынудит государства действовать благоразумно и расходовать свои ресурсы осторожно, потому что стоимость участия в конфликте крайне высока и исчисляется сотнями миллиардов долларов. США и страны ЕС это уже поняли по конфликту на Украине, и они же плюс страны Ближнего Востока, Южной и Восточной Азии — по войне в Персидском заливе. В этом состоит диалектика текущей ситуации.
Вошедшая в состояние анархии система международных отношений, в которой больше нет гегемона и старые правила не соблюдаются, заставляет государства, имеющие военные и экономические возможности, постоянно опасаться друг друга и прибегать к механизмам протекционизма и саморазвития для обеспечения своего выживания или создавать коалиции, способные уравновешивать силы государств, готовых на агрессию.
Ответом на стратегию «мир через силу» будет «оборонительный реализм», когда государствам, чтобы гарантировать свою безопасность и выживание, придется принимать рациональные решения, как, когда и где действовать, с кем и против кого заключать союзы и как отстаивать свои интересы.
То есть возникающая сейчас анархия закладывает основы нового мирового порядка, опирающегося на баланс сил.
Обратная сторона процесса заключается в том, что ошибочный выбор союзника или недостойное поведение конкретной страны несет угрозу ее экономике (а в случае с Украиной — вообще ее существованию). Примером являются начавшиеся экономические проблемы лимитрофов (Финляндия, страны Прибалтики, Румыния, Молдавия) и стран ядра Евросоюза, втянувшихся в конфликт с Россией из-за безумной русофобии своего истеблишмента, и огромные убытки монархий Персидского залива, преувеличивших выгоды от союза с США в контексте противостояния с Ираном. Европейская русофобия уже обошлась в сумму более €1 трлн, ущерб арабским монархиям исчисляется сотнями миллиардов.
Ступени лестницы эскалации и экономика
Мировую экономику в обозримом будущем ждут серьезные последствия неэволюционного характера. Менее устойчивое состояние мира и рост конфликтов будет оказывать негативное влияние сразу по множеству векторов. Мировой экономике предстоит пройти по лестнице эскалации, и можно лишь надеяться, что не до конца, иначе выжившим придется начинать построение человеческой цивилизации практически с нуля.
Путь к финалу глобализации проложили торговые войны и протекционизм США, когда в 2016 году стало ясно, что центр тяжести мировой экономики переместился в Азию. Тарифы, санкции, нетарифные ограничения экспортно-импортных операций, контроль над платежными системами, блокировка счетов и использование доллара как оружия очень быстро начали разрушать целостность глобальной экономики. Международная торговля замедляется, недоверие растет. Согласно расчетам Bloomberg Economics, тарифная политика и торговые войны администрации Трампа уже обошлись мировой экономике в сумму $2 трлн. Это была первая ступень лестницы эскалации.
Следующей сферой после торговли, ощутившей на себе негативное воздействие неомеркантилизма Запада и гибридных форм соперничества за экономическое и политическое доминирование в мире, оказались капитал и инвестиции. Наличие рычагов финансового давления и механизмов блокировки финансирования приводит к бегству капитала в «безопасные гавани», к поиску альтернатив доллару и других валют, к росту затрат на создание новой платежной инфраструктуры и на услуги посредников, к усилению контроля за движением капитала. Центральные банки накапливают золото в резервах. Золото снова становится мировыми деньгами, как и в прошлые века. Фрагментация сильнее, инвестиций меньше, потерь на фондовых и валютных рынках больше. Так наступила стадия поляризации, и мир взошел на вторую ступень этой лестницы.
Еще один шаг вверх по лестнице эскалации конфликта, и начинаются действия. Возникает раскол на конкурирующие блоки и технологические зоны, происходит решоринг и начинается трансформация единого геоэкономического пространства. Цепочки создания стоимости меняются, становятся сложнее, издержки из-за разделения на отдельные зоны возрастают, эффективность экономических процессов снижается, товары дорожают, инфляция растет, долги увеличиваются, доходы падают. Начинается милитаризация экономик, все большие объемы средств направляются из гражданских секторов экономики в оборонную промышленность. Цена этого шага — замедление мирового ВВП.
Четвертый шаг эскалации подталкивает к изоляции и формированию коалиций. Отдельные конфликты, пока еще региональные, переходят в горячие фазы. Нарушаются цепочки поставок, что ведет к повсеместному росту цен. Происходят сбои, удлиняются логистические плечи, и цепная реакция начинает затрагивать целые отрасли и сектора мировой экономики. Многие регионы сталкиваются с энергетическими шоками. Именно это мы сейчас наблюдаем. Блокада Ормуза и угроза судоходству в Черном море лишают мировую экономику значительных объемов нефти и газа, продукции нефте- и газохимии, удобрений, зерна, металлопроката, алюминия, гелия, поставок продовольствия. Рост инфляции уже начинает угрожать мировым финансам и раздутому долговому рынку. Активы на триллионы долларов теряют стоимость.
Сейчас мир на пороге пятой ступени эскалации. Переход на эту ступень запустит войну за ресурсы в широком определении: энергетические, производственные, человеческие, интеллектуальные и пр. Война за все то, что обеспечит победу в схватке за лидерство на следующем уровне. Победитель сможет забрать ресурсы проигравших. Возрастает и значимость критических технологий. Время на этом этапе — тоже ресурс. Время дается на создание технологий, на реализацию стратегий. Отставание — путь к поражению.
Украиной и Ближним Востоком дело не ограничится. В районе Африканского Рога война полыхает более десяти лет и негативно сказывается на торговых путях акватории Красного моря и Аденского залива. В Азии тоже существуют потенциальные конфликты, грозящие военной эскалацией: Индия—Пакистан, Тайвань, контроль над Южно-Китайским морем, островами Дяоюйдао/Сенкаку, Малаккским проливом и морскими путями в Восточно-Китайском море и в Тихоокеанском бассейне. Потери мировой экономики на этой ступени эскалации аналитиками оценивались в $5 трлн, но эта оценка уже представляется заниженной.
Дальше аналитические центры прогнозируют стадию нанесения показательного удара по одной из стран, что будет представлено как акт устрашения остальных. Запугивание не подействует, будет реакция и удары в ответ. Уничтожение подводных кабелей и трубопроводов, по оценкам американских аналитиков, грозит мировой экономике потерей $10 трлн. Кибератаки на критическую инфраструктуру государств дадут потенциальный ущерб в $5 трлн. Перенос ударов в космос вызовет синдром Кесслера. Каскадные столкновения обломков спутников на околоземных орбитах сделают ближний космос непригодным для использования на длительное время.
На этом этапе выигрышем будет считаться получение меньшего ущерба, чем ущерб, нанесенный противнику. Мир столкнется с экономическим кризисом и реальной угрозой голода. Вооруженные силы, ВПК и научно-технический потенциал государств становятся гарантами их существования в будущем. Экономики сожмутся, рынков будет все меньше и меньше, а ожидаемые трофеи и контрибуции не компенсируют потерь.
Следующие ступени эскалации ведут к тотальной войне, а к мировой экономике и финансам уже отношения не имеют. Но лестница эскалации — это не фатум. Перестать по ней подниматься никогда не поздно.
Движущие силы глобального конфликта
Наступающая анархия мировой системы может привести к балансу сил и многополярному миру, то есть к распределению влияния между отдельными центрами или блоками. Считается, что система баланса сил более стабильна, чем система с доминирующим государством-гегемоном, поскольку, когда существует равновесие сил между конкурирующими коалициями, агрессия невыгодна, выгодно развитие и сотрудничество.
Но, к сожалению, сейчас борьба за новый мировой порядок, за новую глобализацию и переустройство мировой экономики становится борьбой за гегемонию. И разворачивается эта борьба между США и Китаем в рамках «ловушки Фукидида» — ситуации, при которой растущая держава бросает вызов доминирующей, и этот вызов резко повышает риск прямого столкновения. В гегемонистской системе мира победитель получит значительные геополитические и экономические преимущества и сможет навязать систему распределения влияния и власти всем остальным государствам.
«Сегодня Китай и Соединенные Штаты вовлечены в то, что можно назвать новой холодной войной,— интенсивное соперничество в области безопасности, которое затрагивает все аспекты их отношений, от экономики до безопасности. Китай, вероятно, станет более мощным конкурентом, чем Советский Союз в период его расцвета. И эта холодная война, скорее всего, станет горячей»,— пишет Джон Миршаймер в «Трагедии политики великих держав».
На протяжении последних десяти лет США и Китай принимали стратегии национальной безопасности, в которых рассматривали друг друга в качестве конкурентов, а главное, в качестве угрозы своим основным ценностям и жизненно важным национальным интересам. Если дальнейшее противостояние США и Китая выйдет за пределы экономической конкуренции и пойдет по пути эскалации, то масштабной гонки вооружений и паралича мировых институтов не избежать. Угрозы мирового экономического кризиса и финансовой нестабильности будут игнорироваться, более того, мировой кризис будет желательным исходом, поскольку сможет, по мнению американцев, остановить дальнейший подъем Китая.
«В таком мире конфликты могут легко выйти из-под контроля. В отсутствие действенных механизмов контроля нынешняя траектория развития событий рискует запереть как общества, так и международную систему в состоянии управляемой враждебности, снижения благосостояния и хронической незащищенности — в состоянии, когда конкуренция становится самоцелью, а издержки ложатся не только на Пекин и Вашингтон, но и на весь мир»,— отмечает американский журнал Foreign Affairs в статье о последнем шансе отступить от края пропасти в номере за март/апрель 2026 года.
Последствия конфликтов
Расширение зон конфликтов ограничит доступ стран и компаний к технологиям, производственным цепочкам и капиталам. С высокой вероятностью стороны глобального конфликта перед финальной схваткой друг с другом будут реализовывать стратегию «приманка и кровопускание», когда то или иное государство активно побуждает конкурирующие страны вступить в затяжную, дорогостоящую войну на истощение, ослабляя свою военную и экономическую мощь, в то время как государство-подстрекатель остается в безопасности в стороне. Сейчас это происходит на Украине, а затем может реализоваться во многих регионах мира.
Такой сценарий грозит настоящей геоэкономической катастрофой, отбрасывающей мировую экономику на несколько десятилетий назад. Произойдет утрата целого ряда высоких технологий с невозможностью их восстановления и воспроизводства цепочек на территориях отдельных стран. Мировая экономика столкнется с колоссальными потерями темпов роста и доходов. Социально-политические последствия также будут катастрофическими, так как деглобализация и конфликты лишат миллионы людей привычных потребительских благ, вызовут голод и глобальную нищету.
Но «предупрежден — значит вооружен».
"Деньги". Приложение №33
от 19.11.2026, стр. 20

