«Наши ребята готовы бороться с любыми соперниками»

— На концовку стартового этапа нынешней международной серии Гран-при у вас приходится юбилей. 50 лет — круглая дата. В последние дни часто перебирали в памяти случившиеся в вашей жизни события? Так ведь у многих бывает. А вам есть что вспомнить.

— Я по-другому устроен. Отсечек никаких не делаю. И итоги подводить считаю глупостью. Какие итоги, если у нас масса проектов, все движется вперед, ничего не закончено? Спортивная жизнь она вообще все время течет, бурлит. Так что к своим дням рождения я отношусь спокойно. Скорее это праздник для родителей, которые воспитали, которые поддерживают.

— Давайте тогда про нынешний сезон, очень особенный. Я точно не совру, если скажу, что фигурное катание, и так-то не жаловавшееся на дефицит внимания, сейчас на пике. Российские спортсмены после долгого перерыва вернулись на международные соревнования, за ними пристально следят. Какие у вас ощущения после тех нескольких стартов на «челленджерах», что уже остались позади?

— Я прежде всего рад, что нам удалось добиться того, чтобы наши ребята выступали на международных турнирах. Это большое дело.

Я не вижу в них никакого смысла. Они противоречат самой сути спорта, соревнований.

— Так какие ощущения от первых выступлений?

— Вы же видите, что все — и юниоры, и взрослые — выступают очень хорошо. Много побед, много медалей. В юниорских соревнованиях вообще фантастические результаты, доминирование. Но радует не только это. Само катание классное. Ребята приехали на турниры после долго перерыва отнюдь не в роли робких котят, которые не знают, что делать. Они катаются мощно и уверенно. На редкость чистые, почти безупречные прокаты. И это вселяет уверенность в то, что и на крупнейших соревнованиях — на чемпионатах Европы, мира — мы будем в полной боевой готовности. Так что ничего, кроме слов благодарности нашим тренерам, всем работающим в фигурном катании специалистам, сказать не могу.

Я не сомневаюсь: соперники предполагали, что российское фигурное катание немножко подзагнется в период изоляции. А вышло так, что мы в России создали такую систему соревнований, подготовки спортсменов, их поощрения, что оно продолжало дышать полной грудью. Во всех возрастных категориях и дисциплинах высочайшая конкуренция за право попасть в сборную.

— Вы говорите, что российское фигурное катание не отстало за эти годы. Не слишком смело? Знаете, если честно, во время февральской Олимпиады в Милане, на которой Россию благодаря предоставленным Международным союзом конькобежцев скромным квотам представляли Аделия Петросян и Петр Гуменник, все же было чувство, что какое-то отставание есть. В презентации программ, например.

— Сразу подчеркну: на мой взгляд, два наших участника откатались на Олимпийских играх очень хорошо. Да, шестые места, которые они заняли, могли показаться болельщикам скромным результатом. Но тут надо понимать, что это такое — не состязаться на топ-уровне целых четыре года. А Аделия и Петя — молодые, юные, можно сказать, люди. Весь их международный опыт на самом деле исчерпывался несколькими юниорскими турнирами до введения санкций. Много лет назад. Все! И тут они оказываются на Олимпийских играх! Представляете, какое это испытание? В нормальной ситуации профессиональный спортсмен, чтобы подойти к ним в оптимальной форме, годами изучает себя, годами растет. Он постоянно выступает в соревнованиях, находится в кругу конкурентов, на виду у судей. А у наших ребят ничего этого не было.

— Вы не из тех, кому показалось, что российских олимпийцев судили не совсем лояльно, скажем так?

— Опять же надо понимать, что судьи не видели их четыре года. А наших соперников эти четыре года видели все время. Судьям проще их оценивать, проще ставить им высокие баллы, чем темным лошадкам… И да, я помню ваше замечание. Российская школа фигурного катания всегда действительно отличалась замечательной техникой. Прежде всего это многооборотные прыжки.

Когда я катался, ничего этого не было. Вращения являлись чуть ли не проходным элементом. Сама система судейства в фигурном катании изменилась. Для того чтобы ее прочувствовать на кончиках пальцев, нужно время и нужно участие в международных соревнованиях.

— Но есть же видеотрансляции?

— Мы онлайн все и изучали. Пытались применять эти принципы на внутренних соревнованиях. Но все равно это очень сложно. Спортсмен должен на себе, выступая перед международными судьями, понять нюансы.

— Так было проседание в компонентах?

— Слушайте, мы еще перед Олимпиадой говорили: нужно над ними работать: над шагами, над вращениями, над скольжением. И мне видится, что начало этого сезона доказывает: и тренеры, и сами спортсмены нас услышали. Потому что многие выросли, в том числе в компонентной части. А сегодняшнее фигурное катание — это же баланс между прыжками и компонентами.

— Болельщики ведь часто не очень хорошо представляют, что такое компоненты…

— Если в двух словах: все, кроме прыжков. Дорожки, вращения, спирали… Мы анализируем, какие оценки получают наши ребята. Оценки от международных судей. И они говорят, что спортсмены прислушались к нам, за летний период подтянули и компоненты.

— Я не ошибаюсь: у вас нет негативного отношения к реформам ISU? Все же последние годы идет что-то вроде планомерного упрощения программ, их технической составляющей. Перед этим сезоном опять сократили количество прыжковых элементов в произвольной у одиночников. Это точно не всем нравится.

— Мы являемся членами ISU. Правила для международных соревнований формируются именно там. Если мы хотим побеждать на международных соревнованиях, то должны работать, опираясь на эти правила и на то, как судьи их интерпретируют. А мы хотим побеждать — на чемпионатах Европы, мира, Олимпийских играх… Мы можем быть в чем-то не согласны с международной федерацией, можем видеть и другой вектор развития фигурного катания. Но мы вправе только поговорить на эту тему. А готовить спортсменов обязаны исключительно по правилам ISU.

— Звучит как намек на то, что вам все же не слишком нравятся реформы?

— Совершенно не так. Конечно, здорово, если у спортсмена и невероятные четверные прыжки, и невероятная по яркости программа. Фигурист от такого сочетания только выигрывает. Но делать многооборотные прыжки и одновременно фантастические программы с интересными компонентами — это практически нереальная задача. Просто каждая из ее составляющих отнимает при подготовке огромное количество времени, сил и ресурсов.

— Вернемся к старту сезона. Вас кто-то особенно удивил?

— У нескольких ребят реальный прорыв. У нас есть все основания говорить, что при блестящем катании они готовы бороться с любым соперником. С любым.

— К Александре Игнатовой, которую по привычке часто называют по девичьей фамилии — Трусова, это относится?

— Конечно. Она вернулась в спорт после рождения ребенка. Многие с сомнениями к ее возвращению относились.

Это же невероятный результат ее работы, работы тренера Этери Тутберидзе. Также хочется отметить Владислава Дикиджи. Именно он — идеальный пример того, о чем я говорил. По сравнению с прошлым сезоном Дикиджи на голову вырос в компонентах. И прыгать стал по-другому. Чище. А это максимально ценится в международном фигурном катании. Судя по всему, Дикиджи с тренером Олегом Татауровым провели просто колоссальную работу. А она, в свою очередь, вылилась в те высочайшие баллы на Мемориале Дениса Тена в Казахстане. Уже, подчеркну, не от наших, а от международных судей, которые будут обслуживать и крупнейшие соревнования.

— То есть вы уверены, что казахстанские оценки можно проецировать и на более статусные соревнования, что эти 300 с лишним баллов по сумме программ не «инфляционные»?

— С таким катанием Дикиджи может добираться до этих баллов и на самых крупных соревнованиях… Давайте продолжим по персоналиям. Пара Александра Бойкова и Дмитрий Козловский. Потрясающе начали сезон. Они на ходу, в ногах, как у нас говорят. У них есть, как вы знаете, уникальный элемент — четверной выброс. Я его называю аттракционом. Элемент не ультра-си, а ультра-ультра-си. Четверной выброс сложно сделать и на тренировке, а на состязаниях — сложно вдвойне. Ты же его не отдельно исполняешь, за ним будут и другие элементы. А четверной выбор съедает много энергии, концентрации. Из-за него больше волнуешься. Поэтому перед Бойковой с Козловским нужно снять шляпу.

— При этом громадной прибавки к оценке он не дает. Стоит ли рисковать?

— А сейчас ни один элемент не дает громадной прибавки. Но, делая четверной выброс, они двигают фигурное катание вперед. Все фигурное катание. Показывают, что не существует предела возможностей. Так что я буду поддерживать их и тренеров (Этери Тутберидзе, Станислав Морозов.— “Ъ”) в стремлении исполнять этот выброс в своих прокатах. Тем более Бойкова и Козловский ведь не боятся его исполнять. Рискуют — и получается.

— Зато после него бывают ошибки…

— Бывают. Но я уверен, что за этот сезон к основным стартам Бойкова и Козловский накатают программу и смогут сделать ее чисто.

— В танцах российские спортсмены могут выйти на такой же уровень — уровень борьбы за самые ценные медали?

— В танцах у нас, как вы знаете, к сожалению, пока что не выступают на международных соревнованиях Александра Степанова и Иван Букин, наиболее опытный и титулованный дуэт. Есть очень интересная и молодая пара Василиса Кагановская и Максим Некрасов. Видно, что они прогрессируют. У них были достойные прокаты и достойные, рядом с победителями, места на международных турнирах. Нам важно, чтобы боеспособные дуэты появились к Олимпийским играм 2030 года. Пока мы на этом пути. Идут вперед не только Кагановская с Некрасовым, но и другие. Конкуренция высокая. Один-два дуэта, способных занять высокое место на Олимпиаде, у нас точно через четыре года будут.

— Для вас неожиданностью был факт отзыва нейтрального статуса у одиночников Камилы Валиевой и Марка Кондратюка?

— Я предпочитаю факты, так что на тему «дали-отозвали» не буду рассуждать. Факт, что на данный момент четверо наших ребят — Валиева, Кондратюк и Степанова с Букиным — не получили нейтральный статус. Мы боремся за то, чтобы он у них был. Я бы сказал больше. Мы говорим о том, чтобы был отменен сам нейтральный статус. Повторю: я не понимаю, зачем он вообще нужен? Надо убеждать международное сообщество, чтобы такой статус в принципе не использовался.

— Вас слушают в ISU?

— У нас хорошие, деловые отношения с ISU, с его руководителями, с президентом Ким Джэелем. На самом деле они, на мой взгляд, разумно и взвешенно подходят к рассмотрению всех вопросов. Но по некоторым темам ISU не может иметь, будем так говорить, окончательное мнение. Существуют и другие организации, которые влияют на международный спорт.

— Но определенную лояльность к России, не свойственную в целом зимним видам, ISU все же проявляет, так?

— И мы благодарны ему за это. Там прислушиваются к нашему мнению. Не в последнюю очередь, видимо, потому, что видят, как мы развиваем фигурное катание. А по большому счету для любой международной федерации важно прежде всего, как развивается вид в странах, в нее входящих. Так, как у нас, я вам гарантирую, фигурное катание не развивается нигде.

— Сейчас некоторые наши фигуристы будут выступать на этапах Гран-при. Кто-то получит шанс пройти в финал серии. А как будет формироваться состав команды на основные турниры сезона — на чемпионаты Европы и мира, которые состоятся уже в следующем году в Лозанне и Тампере? Есть ли у федерации регламент отбора? Или кто поехал на Гран-при, тот и на два главных первенства поедет?

— Нет-нет. Основной отборочный турнир все равно чемпионат России. На нем в первую очередь будут отсматривать претендентов на выступление на чемпионатах Европы и мира.

— А если победит спортсмен без большого международного опыта?

— Есть еще тренерский совет ФФКР. Он может сложить все компоненты вместе и после тщательного анализа выступления всех кандидатов в сезоне решить, кто наиболее подготовлен на данный момент к чемпионату Европы.

— И мира?

— Чемпионат мира будет позже. Поэтому после чемпионата Европы мы можем вновь собраться и вновь отсмотреть прокаты, проанализировать возможности спортсменов.

— За счет чего все-таки в эти четыре года удалось сохранить уровень нашего фигурного катания таким, чтобы рассчитывать на медали этих первенств?

— Когда мы узнали, что наши фигуристы не будут участвовать в международных турнирах, то сели и начали думать о нескольких вещах. Первое — как сохранить спортсменов. Второе — как не остановиться в развитии. Третье — как не потерять зрительский интерес. И четвертое — как не потерять финансовые возможности. А выступления на международных соревнованиях составляли значительную часть доходов фигуристов. При этом в фигурном катании нет каких-то сумасшедших призовых, как в некоторых других видах. И мы выложили на стол все идеи. Так мы создали свою систему Гран-при. Она позволила проводить такое количество турниров, чтобы ребята могли регулярно выступать весь сезон. Причем появилась не только взрослая, но и юниорская серия. Сегодняшний юниор — это олимпиец 2030 или 2034 года. А мы обязаны смотреть и так далеко.

Мы положили на стол все идеи, которые раньше обсуждали на кухне, полушутя. Вот бы нам придумать прыжковый турнир! Игровой. И мы его создали — чемпионат страны по прыжкам. У него громадный успех. Еще раньше думали, что неплохо было бы придумать такие командные соревнования, чтобы и зрителям были интересно, и самим спортсменам. Так возник Кубок «Первого канала», в котором участвуют команды, составленные из взрослых и юниоров. Идем дальше. Любой зритель любит шоу. И мы изобрели турнир «Русский вызов», на котором спортсмены катают специально поставленные под него программы, получая оценки и от аудитории, и от профессионалов. Эта инициатива тоже имела огромный успех.

— А за рубежом такого рода состязания не устраивают?

— В мире ничего этого нет… В общем, мы смогли создать целый комплекс соревнований, в том числе совершенно новых для мира фигурного катания, который позволил нам иметь качественный календарь. Затем мы проработали с нашими партнерами — в первую очередь с «Первым каналом» — показ наших турниров. Их транслируют в прямом эфире. А после этого легче стали переговоры со спонсорами.

Спортсмены хотят кататься лучше, потому что их показывают по «Первому каналу» и потому что есть возможность заработать хорошие призовые. Телевидение показывает нас, потому что большой зрительский интерес. Спонсоры ведут с нами диалог, потому что спортсмены демонстрируют высокий уровень мастерства, а их выступления транслируются в прямом эфире на огромную, в сотни миллионов людей в год аудиторию. Бинго.

— А приток детей в спортшколы по сравнению с 2022 годом не снизился?

— На самом деле все школы фигурного катания в стране переполнены. Это тоже связано с эффективностью экосистемы. Семья смотрит дома соревнования, и ребенок, увидев, как все красиво, говорит родителям: «Я тоже так хочу».

— В любительском фигурном катании тоже ведь выстроена целая система турниров. Я, узнав об этом, поразился.

— Знаете, что поначалу у нас к любительскому катанию относились очень скептически? Но теперь оно развивается. И ежегодно фиксируется солидный прирост участников соревнований. Это же тоже индикатор интереса к виду.

— Что слегка смущает в российском фигурном катании, так это его токсичность, постоянные пикировки спортсменов с тренерами, спортсменов со спортсменами, тренеров с тренерами, родителей с тренерами, иногда, мягко говоря, в не самой вежливой форме. Для вас это проблема?

— Меня это смущало раньше. Но потом отношение изменилось. Мир спорта — это же постоянная борьба. Спортсмены, даже если общаются вне льда, не могут избавиться от мысли: это — мой соперник. А соцсети развиваются, поэтому диалоги становятся публичными. Но эти диалоги, эти страсти никак не влияют на подготовку, результаты.

— ISU, кажется, хочет удлинить сезон в фигурном катании, добавив в серию Гран-при полуфинальный этап. Как вы относитесь к этой идее?

— Не вижу в ней ничего экстраординарного. Спортсмены будут больше выступать, их будут больше показывать по телевидению.

— Почему ее тогда критиковали? Допустим, знаменитый американский фигурист Илья Малинин. Вроде бы речь о том, что лидерам теперь не нужно будет приезжать на этапы Гран-при.

— Конечно, нужно! Через них будет идти отбор в полуфинал… Нет, я не вижу ничего плохого. По крайней мере надо сначала попробовать, прежде чем судить.

— Вам выпало возглавить ФФКР в 2023 году, в самый непростой для российского спорта период. Страшно было?

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью… Нет, мне даже больше нравится девиз десантников: «Никто, кроме нас». Но вообще, когда ты знаешь, что находишься на краю, даже проще. Есть четкое осознание того, что дорога только одна — вперед. И оступиться нельзя. У моей команды не было времени сидеть сложа руки, предаваясь унынию. Я считаю, что, сработав единым коллективом — из руководителей федерации, тренеров, спортсменов, мы добились того, чего хотели. Сохранили фигурное катание, развили его и первыми из всех зимних видов стали выступать на международных турнирах. Вы же не будете спорить, что это прорыв без каких-либо оговорок. Всем «зимникам» желаю того же.