Спецпроекты

20.06.2026, 10:01

Карта будущего

Где пройдут границы суверенитетов

“Ъ” продолжает проект «Контуры будущего». Глобальная торговля, как убедился читатель прошлого выпуска, может быть существенно переформатирована, но едва ли перестанет существовать — если только человечество не окажется перед лицом радикального технологического регресса. Среди участников международной торговли главную роль все еще играют страны и их объединения.

Стран на планете становится все больше, а их объединения — все многообразнее, но теперь в список субъектов, формирующих глобальную повестку дня, входят не только они. О самых заметных тенденциях, отражающихся на карте мира, и о том, к чему эти изменения могут привести в ближайшие десятилетия,— в тексте Ивана Сухова.

«Контуры будущего»

Социологи говорят, что россиянам не хватает картины будущего. “Ъ” готов восполнить этот пробел. Каждый день редакция и читатели имеют дело с потоком новостей, означающих: привычного мира уже нет. Прежние правила не работают, новые — только формируются. Рано или поздно нынешний период турбулентности завершится, и будут определены новые очертания мира. Творческая группа проекта «Контуры будущего» выделила главные темы будущих договоренностей и предлагает их вниманию читателей.

Стран все больше

Конец истории с точки зрения национального государства выглядел просто: суверенитет каждого государства распространяется на всю его территорию, все признают территориальную целостность соседей. Эта идиллия была в общем и целом зафиксирована Заключительным актом Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (Хельсинским актом, 1975) — но, как обычно, оказалось, что это никакой не конец, а просто момент в истории, после которого обстоятельства продолжали меняться — причем таким образом, что у национальных правительств остается все меньше шансов сохранить всю привычную полноту своих суверенных возможностей.

Карта мира становится все более пестрой. В 1914 году на ней было около 60 государств, включая несколько огромных империй. Европа состояла из двух дюжин стран: Соединенное королевство полностью включало Ирландию; Восточную Европу делили между собой Германия, Австро-Венгрия и Россия; лишь на Балканах существовала пестрая группа государств, освободившихся из-под власти Османской Турции.

Как был устроен Версальский мир

Спустя десять лет число стран в Европе увеличилось. Революция в России и поражение Центральных держав в мировой войне вывели на арену Финляндию, Эстонию, Латвию, Литву, Польшу, Чехословакию и Венгрию. Ирландия в 1922 году получила права свободного доминиона (и полную независимость в 1949-м). Интеграционный процесс определил новый облик Балкан, где Сербия, Черногория и несколько бывших австрийских провинций образовали федерацию, известную как Югославия.

К концу холодной войны в Европе мало что изменилось — разве что страны Балтии с 1940 года были частью СССР (чего так и не признали в ряде столиц на Западе вплоть до распада Союза), и на территории Германии, согласно Потсдамским соглашениям, продолжали существовать два государства (ГДР и ФРГ) и один город с особым статусом (Западный Берлин).

За пределами Европы количество стран за это время фактически утроилось в результате деколонизации. После Второй мировой войны за пределами европейских империй оставались Китай, Япония, Корея, Сиам (Таиланд), Афганистан, несколько полузависимых территорий на Аравийском полуострове и в Африке и большой букет республик Латинской Америки. При создании ООН в 1945 году в нее вошла 51 страна — практически весь тогдашний мир. Но Вторая мировая подорвала финансовые возможности колониальных держав. Кроме того, после Освенцима немыслимым стало не только стихосложение, как заметил поэт Теодор Адорно, но и продолжение прежней имперской политики. В 2026 году в ООН входят 193 страны — это результат долгого периода торжества самоопределения.

Сама Европа не избежала еще одной волны дезинтеграции. Распад СССР дал шесть новых признанных стран на территории географической Европы (плюс еще три, если считать признанные страны Южного Кавказа, на которые Европейский союз распространяет политику соседства). Распад Югославии породил еще шесть признанных (и частично признанное Косово) государств вместо одного, а демонтаж Чехословакии — две страны вместо одной. Движение в обратном направлении совершила лишь Германия, объединенная с 1989 года.

Точки горячие и пока только теплые

Некоторые исторические территориальные споры выглядят урегулированными: едва ли кто-то в обозримом будущем вернется к вопросам о статусе Эльзаса или Шлезвига. Но точек на карте, в которых может возникнуть зона напряженности или линия раскола, по-прежнему много и в Европе, и за ее пределами. У немцев и поляков, например, могут быть довольно разные мнения о послевоенных польских границах; венгерские анклавы за пределами Венгрии периодически попадают на первые полосы газет; Румыния внимательно следит за каждыми выборами в Молдавии; да и на западе континента не все спокойно — наиболее известны движения за независимость Каталонии и Страны Басков; споры фламандцев и валлонов в Бельгии; а в течение последнего года вдруг обозначился вопрос о территориальной конфигурации Дании: должна ли Гренландия по-прежнему управляться из Копенгагена?

На карте Европы порядка трех сотен исторических регионов, во многих из них наблюдается — и поощряется Евросоюзом — ренессанс региональной идентичности, так что уже представители ныне живущих поколений вполне могут увидеть значительно более пеструю карту континента.

Движения, нацеленные на самоопределение, сотрясают и благополучные страны Европы (на фото — митинг сторонников самостоятельности Каталонии в Барселоне)

Фото: Emilio Morenatti / AP

В бывших колониях полно мест, угрожающих возникновением новых горячих точек (на фото — французские солдаты в Центрально-Африканской Республике, 2013)

Фото: Rebecca Blackwell / AP

1 / 2

Движения, нацеленные на самоопределение, сотрясают и благополучные страны Европы (на фото — митинг сторонников самостоятельности Каталонии в Барселоне)

Фото: Emilio Morenatti / AP

В бывших колониях полно мест, угрожающих возникновением новых горячих точек (на фото — французские солдаты в Центрально-Африканской Республике, 2013)

Фото: Rebecca Blackwell / AP

За пределами Европы только за последние 35 лет Эритрея отделилась от Эфиопии, распалась на несколько частей Сомали, разделился надвое Судан. Африка полна территориальных споров и этнических конфликтов, и они останутся фоном разворачивающегося передела зон влияния внешних игроков, проявляющих интерес к африканским ресурсам: среди них не только Европа и США, но и страны Персидского залива, Индия, Китай и Россия. В Латинской Америке есть свои очаги напряженности — например, территориальный спор Венесуэлы и Гайаны о нефтеносном регионе Эссекибо, несколько ретушированный американским вмешательством в дела Каракаса в начале 2026 года. На Ближнем Востоке «на живую нитку» собрана Сирия, вовлеченная сразу в несколько конфликтогенных сюжетов, включая арабо-израильское противостояние и борьбу за суверенитет Курдистана.

Рано говорить о региональных перспективах текущей конфронтации Израиля и США с Ираном; далек от решения давний индо-пакистанский конфликт в Кашмире; периодически обостряются пограничные противоречия в Индокитае.

Два азиатских супертяжеловеса — Индия и Китай — имеют территориальные вопросы друг к другу; наконец, разногласия по поводу статуса Тайваня в любой момент могут стать триггером большого конфликта в Тихоокеанском регионе.

Конфликты между странами в будущем выглядят неизбежными, а число самих стран, вероятно, и впредь будет расти — хотя помимо предпосылок к этому есть и факторы, способные если не остановить, то замедлить этот процесс.

Предел самоопределения

«Бум» территориального дробления имеет под собой доктринальную основу — это принцип национального самоопределения, получивший развитие в доктрине антиколониализма.

В мире монархий самоопределения народов не было, поскольку народ не образовывал самостоятельной политической категории. Идея самоопределения была реализована в ходе Американской войны за независимость (1775–1783). В 1792 году принцип самоопределения был положен в основу плебисцитов по присоединению к революционной Франции Авиньона и графства Венессен, до этого считавшихся территорией римских пап.

В течение XIX века принцип самоопределения применялся очень избирательно — когда был очевиден бенефициар.

Наполеон, например, не спешил с признанием польского самоопределения — но использовал это обещание для мобилизации поляков. Британия и Франция охотно признали самоопределение боливарианских республик бывшей Испанской Америки и балканских владений Турции — но не стремились признать то же право за Ирландией, Индией или Гвианой.

В ходе Первой мировой войны право наций на самоопределение сформулировали и провозгласили русский политик-революционер Владимир Ленин (1914) и американский президент Вудро Вильсон (1917). Оба стали архитекторами нового миропорядка: детищем Ленина был СССР, построенный на парадоксальном балансе принципа целостности и права на самоопределение, а Вильсон создал постимперскую Восточную Европу.

При формировании доктрины антиколониализма также не обошлось без Ленина — но в этом случае в круг его единомышленников и последователей вошел целый отряд политических лидеров Глобального Юга, среди которых были как харизматичные герои вроде Махатмы Ганди, Хо Ши Мина и Нельсона Манделы, так и откровенные злодеи типа Бокассы или Пол Пота. Принцип деколонизации был сформулирован в резолюции Генассамблеи ООН №1514 в декабре 1960 года и затем закреплен в Уставе ООН.

Право наций на самоопределение подразумевало наличие наций — то есть осознанных социальных организмов, способных формулировать и сообща отстаивать некие идеи высокого порядка — типа «Нет налогообложения без представительства» (англ. «No taxation without representation», лозунг времен Американской войны за независимость).

Большинство бывших колоний становились независимыми странами в тех границах, которые были прочерчены колонизаторами, когда те заботились о своей логистике и безопасности, а вовсе не о формировании наций.

Получилось так, что в некоторых регионах мира — например, в части Северной Америки и Западной Европы — нации сформировались, а во многих других регионах в лучшем случае шли по этому пути. И деколонизация нагрузила «догоняющие» сообщества политическими атрибутами наиболее передовых. Простое прекращение административного подчинения метрополии не сделало вчерашние колонии и полузависимые территории процветающими странами. Пересадить модель национального государства оттуда, где оно сформировалось, на территорию бывшей колониальной империи оказалось невозможно.

Возникли и проблемы ресурсного обеспечения. Колонии функционировали как часть многосоставного логистического организма. Их суверенизация привела к обострению ресурсной эксплуатации компаниями бывших метрополий, которые больше не были отягощены даже символическими социальными обязательствами, и к нарушению логистических цепочек. В итоге получившие свободу страны оказались лишены ресурсов для поддержания хотя бы минимального уровня благосостояния. Экономический тупик — обстоятельство, которое хотя бы отчасти ограничивает дальнейшее дробление территорий.

Фотогалерея

Африканские диктаторы

Смотреть

Что не так с национальным государством

Главным разочарованием деколонизации оказалось то, что национальное государство как модель политического устройства не смогло сыграть роль универсального рецепта успеха.

Концепт национального государства своим происхождением также обязан Американской войне за независимость и революции во Франции. Он изменил основания легитимности государственного устройства: из политического уравнения был исключен Бог, и божественная легитимность короны уступила место системе, в которой носителем суверенитета объявлялась нация, а государство формировало систему политической репрезентации ее интересов.

Суверенитет национального государства заключается в том, что оно создает и поддерживает на определенной территории нормативную систему, действующую в отношении всех людей, которые идентифицируют себя как нация.

Это вариант общественного договора: государство выражает интересы граждан, обеспечивает безопасность, правопорядок и условия для процветания, а граждане следуют принятой нормативной системе, платят налоги и при необходимости участвуют в войне.

У этой конструкции есть недочеты. За последние два с половиной столетия теоретики и практики политики и права не пришли к общему пониманию, что такое нация. Определение через общую культурную идентичность расплывчато и трудно применимо к системам, в которые включены люди и группы с разной культурной идентичностью — а такими к началу XXI века стали даже те государства, которые прежде выглядели как моноэтничные.

Гражданская идентичность могла бы решить эту проблему, но она приходит в противоречие с первоначальным концептом нации как сообщества людей, говорящих на одном языке и обладающих общим культурным кодом. Создание или преобразование гражданской идентичности — дорогой и долгий социальный проект, на который далеко не каждой стране хватает времени и денег.

Сам общественный договор, лежащий в основе классического национального государства, неоднократно переформатировался.

В первоначальном варианте он был инструментом преобразования преимущественно аграрных обществ старой Европы в социальные машины индустриальной эпохи, способные наполнить рабочими заводские цеха и армейские казармы. Но количество жертв двух мировых войн оказалось таким впечатляющим, что на место нации — воодушевленной команды, готовой мериться силами с соседями и мириться при этом с потерями, пришла нация—пользователь государства всеобщего благосостояния — и политическая машина, нацеленная прежде всего на обеспечение всеохватных социальных программ; воспроизводящая не рабочих и солдат, а пенсионеров всех возрастов.

Система всеобщего благосостояния на наших глазах достигает предела развития — точки, когда перестает хватать денег на социальные программы, потому что получателями благ стали все, а их производители вынесены на внутреннюю или глобальную периферию.

Что говорили о будущем социального государства на «Просветднях» РЭШ

Для функционирования системы национального государства необходимо, чтобы люди, находящиеся на его территории, прочно ассоциировали себя с ним. С этим тоже есть проблемы. Дело даже не в мигрантах, у которых по определению формируется устойчивая двойная лояльность — стране исхода и принимающей стороне. Пока еще не слишком много примеров стран, где доля мигрантов выходит далеко за 10% (абсолютными рекордсменами являются монархии Персидского залива, где мигрантов значительно больше 50%, а в Объединенных Арабских Эмиратах — почти 90%). Но и «коренные» сообщества демонстрируют признаки снижения интереса к собственно национальной идентичности.

В 1980-х британский социолог Роланд Робертсон ввел в оборот термин «глокализация», означающий адаптацию продуктов глобальной культуры и экономики к условиям местных сообществ. Но в середине 2020-х годов уместно говорить о глокализации идентичности: на фоне взрывного развития технологий коммуникации внутри сообществ, еще сравнительно недавно выглядевших благополучно гомогенными, формируются группы, у которых есть объекты лояльности, отличные от страны или нации. Это могут быть идентичности как более низкого порядка (например, локальные: соседские, земляческие, городские и региональные), так и более высокого — например, большие конфессиональные или связанные с принадлежностью к тем или иным трансграничным сетевым субкультурам.

Миграционные процессы в современном мире позволяют забрать с собой в большой город и даже в другую страну прочную привязанность к локальному сообществу — и на этой основе строить сети общения и взаимодействия, не всегда видимые для представителей власти

Фото: Коммерсантъ / Оксана Зуйко

Кремниевая долина может стать для национальных правительств не только источником технологического могущества, но и политическим конкурентом

Фото: Marcio Jose Sanchez / AP

1 / 2

Миграционные процессы в современном мире позволяют забрать с собой в большой город и даже в другую страну прочную привязанность к локальному сообществу — и на этой основе строить сети общения и взаимодействия, не всегда видимые для представителей власти

Фото: Коммерсантъ / Оксана Зуйко

Кремниевая долина может стать для национальных правительств не только источником технологического могущества, но и политическим конкурентом

Фото: Marcio Jose Sanchez / AP

Эти идентичности пока в большинстве случаев проигрывают традиционной национальной, и часто по утилитарным причинам: государство все еще предоставляет более ясную базу норм и правил и более обширный пакет бонусов, чем любой альтернативный источник.

Но в социальной ткани наций уже формируются зоны, с которыми государство не умеет взаимодействовать,— потому что не знает как.

Сказанное не обязательно означает, что в случае резкого усугубления экономических проблем государства его идентитарная рамка сразу рухнет, и это приведет к коллапсу нормативной системы и всеобщему хаосу (хотя такого сценария полностью исключать нельзя, и о нем уже не первый год с тревогой размышляют социологи). Что выглядит по-настоящему неизбежным, так это то, что границы на картах будущего будут проводиться не только между суверенными государствами, но и между группами внутри сообществ. И к столу на гипотетической конференции по обустройству мира будут приглашены не только представители государств, но и делегаты наиболее влиятельных трансграничных структур и сетевых сообществ.

Новые игроки

Косвенным отражением кризиса понятия национального государства стал целый ряд самопровозглашенных образований, создатели которых играют в суверенитет — от княжества Силенд, созданного отставным военным на платформе в открытом море, до коммуны Христиания в Копенгагене и виртуального космического государства Асгардия.

Виды на жительство: семь необычных государств

Но настоящими и очень ресурсными кандидатами на участие в переустройстве мира являются, конечно, не космические фрики, а транснациональные корпорации (ТНК) — структуры, которые на сегодняшний день контролируют 50% промышленного производства и 70% мировой торговли. По объему экономики ТНК давно конкурируют с государствами: из 100 крупнейших экономик мира 52 — это ТНК. Они концентрируют в своих руках все большие ресурсы и давно уже активно влияют на принятие решений национальными правительствами. Нет оснований считать, что в будущем какому-либо национальному правительству удастся демонтировать ТНК или трансформировать их таким образом, чтобы они, к примеру, проявили готовность к участию в национальных социальных программах.

Напротив, велик риск, что ТНК в обозримой перспективе сочтут национальные правительства недостаточно эффективной формой менеджмента.

При этом ТНК, в отличие от государства, не имеют в базовых настройках никаких этических установок, требующих обеспечивать безопасность и процветание населения.

Но если ТНК уже традиционный участник глобальных процессов, то другие трансграничные структуры пока ждут своих исследователей, хотя некоторые из них формировались в течение столетий — например, глобальная мусульманская умма. Есть социальные группы, для членов которых принадлежность к умме вне зависимости от территории пребывания играет более весомую роль при принятии решений и формировании поведенческих моделей, чем тот или иной национальный паспорт. Игнорирование таких сообществ на стадии выработки правил игры означало бы их уход в непрозрачную зону, где они продолжали бы формировать свои альтернативные нормативные системы.

Еще один класс участников потенциальных переговоров о мироустройстве представляют собой города. Около половины населения Земли живет в крупных городских агломерациях и городах с населением больше миллиона человек. Город — принципиально иная форма организации пространства и социального взаимодействия, чем страна. Историкам известны эпохи, когда города доминировали как политическая конструкция — как, например, полисы классической античности — или успешно конкурировали со странами — как торговые города Средневековья.

Город будущего: проект Григория Ревзина

В последние десятилетия большие города активно меняют структуру распределения населения. Для национального государства важно, чтобы его лояльные граждане находились на всей суверенной территории. И большой город подспудно оказывается в оппозиции национальному правительству. В крупном городе, как правило, есть проблемы с рождаемостью — просто в силу того, что он формирует социальную среду, в которой рождение детей не является приоритетом. В итоге город склонен обеспечивать свою растущую экономику за счет человеческих ресурсов других территорий, забирая оттуда всех самых активных, трудоспособных и талантливых.

Город по природе многообразен и динамичен, он становится основной социальной и политической оболочкой для своих жителей, работает как сильный альтернативный объект лояльности, частично замещая в этой роли страну и нацию.

Социальная роль и притягательность города сохранятся — исключить этот фактор может разве что коллапс больших городов по какой-либо катастрофической причине. Такое развитие событий не обеспечит восстановления баланса в пользу периферии — просто периферия окажется лишена центра. «Выключение» мегаполисов не может рассматриваться как желательный вариант будущего, но усилия по переосмыслению их роли необходимы, и сами города не могут не быть приглашены к дискуссии.

Преимущества больших систем

Канцлер ФРГ Фридрих Мерц предположил, что в мир возвращается эра сверхдержав. Кажется, это было бы слишком простым объяснением происходящих процессов и связанных с ними вызовов: сверхдержавы, как и маленькие страны, пока не слишком хорошо представляют себе, как справиться с вызовами их институциональной устойчивости.

Но немецкий политик интуитивно прав в том, что сверхдержава как большая система может быть более устойчива к вызовам и легче адаптироваться к возникновению новых полноценных политических агентов, от ТНК до городов и сетевых сообществ. Большая система, в отличие от национального государства, приспособлена к работе в условиях нарастающего разнообразия.

Такими системами могут быть большие страны, сохраняющие элементы имперской логистики и имперской этики в хорошем — не дискриминационном — смысле.

Такими большими системами могут быть и объединения стран. Например, ЕС, состоящий из юрисдикций, сталкивающихся с вызовами, на которые у них нет индивидуального ответа. Правда, ЕС все более отчетливо вступает в режим конкуренции с национальными правительствами входящих в него стран — настолько, что порой напрашиваются аналогии с поздним СССР, где центр в борьбе за политическое выживание пытался ограничить субъектность входивших в Союз республик, в том числе поощряя автономии более низкого уровня.

Более или менее удачными примерами больших систем являются АСЕАН, МЕРКОСУР, БРИКС, ШОС, СНГ, любая другая универсальная или региональная организация. В том числе и ООН — хотя в последние годы она все хуже справляется с задачами, возложенными на нее при создании.

Что представляет собой ООН

В новом мировом концерте слишком много исполнителей помимо наций, чтобы дирижировать по-прежнему могла ООН в ее нынешнем дизайне. На такой статус, вероятно, могла бы претендовать сила, которая сможет собрать всех этих исполнителей в одном зале — и заставить сообща повышать класс игры. Пока такой силы не видно даже на горизонте. Но единственной альтернативой ее появлению рискует стать планетарный хаос. Если его удастся избежать, решение так или иначе будет найдено: как говорится, глаза боятся, а руки делают. В конце концов, на постепенном усложнении форм построена вся биологическая и социальная эволюция.

Что такое транснациональные корпорации

Транснациональная корпорация (ТНК) — крупное коммерческое предприятие любой организационно-правовой формы и сферы деятельности, которое производит и реализует продукт в двух и более странах. Филиалами, дочерними и ассоциированными компаниями управляет единая штаб-квартира. Производство не ориентируется на одну страну, топ-менеджеры представляют разные государства. По определению Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), компания считается ТНК, если ее зарубежные активы составляют не менее 25% от общего объема средств. Также важно, чтобы организация являлась одним из лидеров рынка.

ТНК обеспечивают половину промышленного производства в мире и свыше 70% глобальной торговли. Они являются одним из главных двигателей глобализации: углубляют международное разделение труда и ускоряют технологический прогресс — развивающиеся страны конкурируют между собой за возможность привлечь крупный международный бизнес. В свою очередь, сами корпорации получают: оптимизацию расходов (например, при обмене валюты и уплате налогов), свободу от экономического и политического контроля, распределение рисков и доступ к ресурсам и кадрам.

Термин возник в 1970-х, когда в ООН подняли вопрос о необходимости ограничений присутствия ТНК в развивающихся государствах, чтобы защитить малый и средний бизнес от подавления монопольными по своей сути компаниями. «Хартия экономических прав и обязанностей государств» 1974 года закрепила право каждого государства регулировать деятельность иностранных корпораций на своей территории в соответствии с национальными законами.

Но полноценный свод правил для транснационального бизнеса так и не был разработан, в 1992 году специально созданный для этого Центр ТНК закрыли.

Само по себе явление существовало и раньше — прообразом можно считать колониальные торговые предприятия, например Голландскую Ост-Индскую компанию, которая в XVII–XVIII веках сотрудничала с Японией, Китаем, Индонезией и другими странами региона. Активное развитие ТНК в современном понимании началось после Второй мировой войны: для восстановления своих экономик страны объединяли национальное и зарубежное производства. К началу XXI века в мире насчитывалось около 60 тыс. транснациональных корпораций.

В настоящее время увеличивается число не самих ТНК, а их дочерних фирм — уже существующие корпорации стараются расширить географию присутствия.

Большая часть предприятий (около 60%) сосредоточена в производственном секторе. В то же время крупнейшими являются компании из финансовой сферы. Рейтинг Global 2000 от журнала Forbes за 2025 год возглавляют следующие:

Американская JP Morgan Chase. Базируется в Нью-Йорке, отделения представлены в 40 странах. Лидирует по суммарным показателям объема продаж, прибыли, активов и рыночной капитализации уже третий год подряд. Занимается инвестиционным и коммерческим банкингом.
Американский конгломерат-холдинг Berkshire Hathaway. Главный офис расположен в штате Небраска, отделения есть в более чем 30 странах. Специализируется на инвестициях и страховой деятельности, но также владеет компаниями в сферах: розничной торговли, железнодорожного транспорта, промышленного производства и других.
Китайский банк ICBC. Базируется в Пекине, отделения действуют в 49 странах. Занимается корпоративным и частным банкингом.

Не первые по величине, но одни из самых известных ТНК — Amazon, Coca-Cola, Nestle, Apple, Google, McDonald’s и другие.

Олеся Мельничук

ООН: взгляд в будущее

ООН заменила сметенную Второй мировой войной Лигу наций. Устав Организации Объединенных Наций в 1945 году подписали представители 50 стран. Они хотели «избавить грядущие поколения от бедствий войны», «вновь утвердить веру в основные права человека», «содействовать социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе».

Сегодня в ООН входят 193 страны. У организации шесть основных органов — Генассамблея, Совбез, Экономический и социальный совет, Совет по опеке (фактически бездействует), Международный суд и Секретариат. Вокруг них сформирована разветвленная система учреждений: специализированные агентства (такие как ЮНЕСКО — Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры, ВОЗ — Всемирная организация здравоохранения, ФАО — Продовольственная и сельскохозяйственная организация, МОТ — Международная организация труда, Всемирная метеорологическая организация — ВМО, Группа Всемирного банка), программы и фонды, а также аккредитованные неправительственные организации. Штаб-квартира ООН расположена в Нью-Йорке, на берегу Ист-Ривер. Дополнительные крупные офисы работают в Женеве, Вене и Найроби.

Финансируют деятельность государства-члены, бюджет формируется через взносы, рассчитываемые по шкале, учитывающей экономический потенциал каждой страны (к примеру, вклад США в бюджет в 2025 году составил $820 млрд, РФ — $71,2 млрд). Существенную часть ресурсов составляют добровольные взносы государств, частных жертвователей и международных фондов.

У организации есть собственные вооруженные силы —миротворческий контингент, или «голубые каски». За 80 лет ООН санкционировала 71 операцию по поддержанию мира. Миротворческие операции имеют отдельный бюджет с собственной системой распределения расходов.

Фотогалерея

Голубые силы мира

Смотреть

ООН — площадка для дипломатии и согласования позиций государств. Организация занимается предотвращением конфликтов, является координатором международной гуманитарной помощи, разработчиком норм международного права и формирует глобальную повестку.

В адрес ООН регулярно звучат обвинения в неэффективности — в последние годы они касаются и ближневосточного урегулирования, и конфликта на Украине, и событий в Венесуэле в начале 2026 года.

Впрочем, критика ООН — явление не новое, и поводом для нее периодически становятся события самого различного порядка. Например, в 2011 году чешская делегация подвергла руководство ООН критике за согласование минуты молчания по случаю смерти Ким Чен Ира, но не оказала подобной чести умершему день спустя Вацлаву Гавелу. В 2024-м председательство Саудовской Аравии в комиссии ООН по статусу женщин вызвало всплеск негодования. В 2020 году сотрудники гуманитарной миссии ООН из Непала занесли на Гаити холеру, от которой впоследствии умерло более 10 тыс. человек, а сама организация выплатила только 5% от обещанных $400 млн компенсации. Впрочем, альтернативы ООН пока нет, а сам список претензий к организации отражает многообразие мира и вызовов, с которыми этот мир сталкивается.

В конце 2026 года истекает срок полномочий нынешнего генерального секретаря Антониу Гуттериша. Возможно, избрание нового генерального секретаря сможет усилить международные позиции ООН. Но, по мнению ряда экспертов, структура ООН исторически устроена так, что излишняя самостоятельность или заметная эффективность генсека вызывают раздражение у ключевых игроков.

ООН не автономна — она существует как объединение государств и выражает их волю, и ее авторитет и роль напрямую зависят от состояния международных отношений.

«Не ждите от ООН чудес,— говорил экс-генсек ООН и президент Австрии Курт Вальдхайм.— Мы состоим из суверенных государств. Мы можем достичь лишь того, чего нам позволят наши государства-члены».

ООН может быть реформирована, но в том или ином виде останется востребована, хотя едва ли сможет оправдать ожидания идеалистов, надеющихся на ее превращение в эффективное мировое правительство, располагающее инструментами для моментального разрешения любого кризиса. Потребность в общей площадке для всех государств, от ядерных супердержав до бывших колоний, сохраняется и даже увеличивается по мере нарастания тенденции к новому блоковому размежеванию.

Ростислав Карабут, Артем Кавалерян

Вся кООНпромиссная рать

Как менялись генсеки и кто хочет унаследовать мировой мандат

Наднациональные институты и межправительственные организации

1944 год. Бенилюкс

В Таможенный союз входит три страны-соседа — Бельгия, Нидерланды и Люксембург. Отсюда и название, образованное из начальных букв стран-участниц: Be, ne и lux. Цели союза: свободное передвижение граждан; ликвидация таможенных пошлин, проведение единой политики в сфере соцстрахования; координация экономической, финансовой и социальной политики.

Союз, как гарантия стабильного экономического положения Бельгии, Нидерландов и Люксембурга, был сохранен, несмотря на создание в 1957 году Европейского экономического сообщества, куда вошли все три страны.

1945 год. Лига арабских государств

Учредили организацию Египет, Ирак, Ливан, Саудовская Аравия, Сирия, Иордания и Йемен. Сегодня в состав Лиги арабских государств (ЛАГ) входят 22 страны. Цель — укрепление связей и сотрудничества, координация политической деятельности, защита независимости и суверенитета. Деятельность также включает экономические, финансовые, культурные, социальные взаимодействия. В 2015 году страны ЛАГ договорились о формировании единых вооруженных сил.

Высший руководящий орган организации — Совет ЛАГ, собирается дважды в год. С 1950 года ЛАГ имеет статус наблюдателя при ООН. В 2009-м между ЛАГ и РФ был учрежден Российско-арабский форум сотрудничества.

1949 год. НАТО

В 1948 году Бельгия, Великобритания, Люксембург, Нидерланды и Франция заключили договор с целью противостояния военным, политическим и идеологическим угрозам со стороны СССР. Это была первая в истории попытка создать единые вооруженные силы Европы. Параллельно велись переговоры между США, Канадой и Великобританией о создании оборонительного союза. Совместные переговоры привели к подписанию Североатлантического договора и созданию НАТО — организации, в которую вошли 12 стран. Сегодня в ее состав входят 32 страны.

Главная цель — «обеспечение свободы и безопасности» членов альянса. 5-я статья договора гласит, что нападение на одну страну—участницу блока будет расцениваться как нападение на все НАТО. Высший орган — Североатлантический совет, решения которого принимаются путем консенсуса. Каждая страна имеет право вето. Бюджет формируется из взносов участников. В 2024 году совокупные военные расходы составили $1,3 трлн, из них $818 млрд (64%) пришлись на США.

1967 год. АСЕАН

Ассоциация государств Юго-Восточной Азии специализируется на торгово-инвестиционном сотрудничестве. Первоначально входили Индонезия, Малайзия, Сингапур, Таиланд, Филиппины. Тогда стороны назвали приоритетами поддержание мира и стабильности, а также принцип невмешательства. В то же время в задачу блока входило противодействие распространению коммунизма на фоне Вьетнамской войны (1954–1975).

Сегодня ассоциация объединяет 11 стран и образует пятую крупнейшую экономику мира, цель — экономическая интеграция. Имеет диалоговое партнерство с 11 странами мира, включая РФ. Представляет собой сложную децентрализованную структуру, состоящую из совещательных и исполнительных органов. Высший орган объединения — саммиты глав государств и правительств.

1991 год. СНГ

В 1991 году в Беловежской пуще главы РСФСР, Белорусской и Украинской ССР объявили о прекращении существования СССР и заключили соглашение о создании Содружества независимых государств (СНГ). В документе они подтвердили стремление к демократии, равноправию, взаимному уважению суверенитета и отказу от вмешательства во внутренние дела, приверженность нормам международного права.

В СНГ вошли 11 республик бывшего СССР, кроме стран Балтии и Грузии. Последняя присоединилась в 1993 году, но вышла в 2009-м, через год после войны в Южной Осетии. Сегодня в СНГ входит девять стран. Цель объединения — сотрудничество и интеграция по широкому спектру направлений — от культурной до внешнеполитической сферы. В рамках союза действуют 88 органов, основной из них — Совет глав государств.

1992 год. ЕС

В 1951 году Бельгия, ФРГ, Нидерланды, Люксембург, Франция и Италия подписали Договор об учреждении Европейского объединения угля и стали (ЕОУС). Контроль над этими ресурсами и общий рынок должен был сделать любую будущую войну между европейскими странами технически и экономически невозможной. ЕОУС заложило основу дальнейшей экономической интеграции в Европе. С целью ее углубления те же шесть стран в 1957-м учредили Европейское экономическое сообщество и Европейское сообщество по атомной энергии. В 1992 году 12 стран-участников этих сообществ подписали договор о создании Европейского союза (ЕС).

В Евросоюзе действует общий рынок, гарантирующий свободное движение товаров, передвижение людей внутри ЕС, капитала и услуг. В 1999-м появилась единая денежная единица ЕС — евро. Первая цель ЕС — «содействие миру и улучшение благополучия граждан».

Сегодня в союз входят 27 стран. Высший политический орган — Европейский совет, он определяет задачи ЕС. Высший исполнительный орган — Европейская комиссия, обеспечивает повседневную деятельность. Европарламент — законодательный и представительный орган, напрямую избираемый гражданами государств-членов. Евросоюз имеет собственную казну, которая формируется в основном из взносов стран-участниц ЕС.

1992 год. ОДКБ

В 1992 году Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, РФ, Таджикистан и Узбекистан подписали Договор о коллективной безопасности (ДКБ), который позже трансформировался в организацию. Сегодня членами ОДКБ являются шесть стран, в том числе Армения, которая заморозила участие в 2024 году.

Основная цель ОДКБ — защита стран-участниц от внешнего нападения. Согласно 4-й статье ДКБ, агрессия по отношению к одной из стран организации рассматривается как агрессия против всех государств-участников. Дополнительная деятельность — борьба с международным терроризмом, незаконным оборотом наркотиков и нелегальной миграцией. В 2009-м лидеры ОДКБ одобрили создание Коллективных сил оперативного реагирования.

ОДКБ руководит Совет коллективной безопасности, который состоит из президентов стран—участниц договора. Совету подчиняется ряд комитетов, комиссий, рабочих групп и советов.

1999 год. Союзное Государство

В 1999 году лидеры двух стран — РФ и Белоруссии — подписали договор о создании Союзного государства (СГ). Документ предполагал создание единого экономического, внешнеполитического, бюджетного и налогового пространства, единую валюту и пенсионное обеспечение, а также объединение энергетических, транспортных и таможенных систем. К настоящему времени созданы только единое таможенное пространство и зона свободной торговли в ЕАЭС. В 2022 году президенты РФ и Белоруссии договорились о развертывании Региональной группировки войск (РГВ).

Ключевой орган СГ — Высший государственный совет, в его состав входят президенты, премьер-министры и председатели нижней и верхней палат парламентов. Бюджет союза формируется по формуле «65 на 35», где 65% — размер взноса России, 35% — Белоруссии (в 2024 году его объем достиг 6,97 млрд руб.).

2001 год. ШОС

Предшественница Шанхайской организации сотрудничества — «Шанхайская пятерка» (РФ, Китай, Казахстан, Киргизия и Таджикистан), образованная в 1996 году для поддержания стабильности в Центральной Азии после распада СССР. Сегодня в организации состоят десять стран.

Изначально ШОС создавалась для борьбы с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, но уже в 2003-м страны подписали Программу многостороннего торгово-экономического сотрудничества. Начали развиваться отношения в научно-технической, культурной областях, в сферах транспорта, энергетики и туризма. У ШОС есть 29 уставных органов, два работают постоянно — секретариат в Пекине и региональная антитеррористическая структура со штаб-квартирой в Ташкенте.

ШОС занимает третье место в мире по совокупному ВВП ($27,5 трлн) среди других подобных организаций, обходя ЕС ($21,2 трлн) и АСЕАН ($4,25 трлн).

2006 год. БРИКС

Объединение БРИК основано в 2006 годe на полях ПМЭФ с участием министров экономики Бразилии, РФ, Индии, Китая. Первый полноценный саммит состоялся в 2009-м. С тех пор главы стран ежегодно встречаются на саммитах, где обсуждают вопросы экономики и геополитики, налаживают сотрудничество по проектам инфраструктуры, культуры и т. д. В 2011-м к содружеству присоединилась ЮАР (South Africa Republic), превратив BRIC в полноценный BRICS. Сегодня в состав входят десять стран. Блок составляет около 37% мирового ВВП по паритету покупательной способности.

2014 год. ЕАЭС

Главные цели Евразийского экономического союза —экономическая интеграция и свободный товарооборот между странами-участницами и повышение их конкурентоспособности на мировом рынке. ЕАЭС образован на базе Таможенного союза и Единого экономического пространства РФ, Белоруссии и Казахстана. Сегодня в него входят пять стран — Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и РФ. Также у ЕАЭС есть четыре государства-наблюдателя — Молдавия, Узбекистан, Куба и Иран.

Руководит ЕАЭС Высший Евразийский экономический совет, который составляют лидеры государств союза. Принятые консенсусом решения становятся обязательными во всем ЕАЭС. Бюджет формируется в российских рублях за счет взносов (Армения — 1,22%, Белоруссия — 4,86%, Казахстан — 6,9%, Киргизия — 1,9%, РФ — 85,1%).

Какими бывают микрогосударства

Княжество Себорга

Территория: Италия, провинция Лигурия
Площадь, население: 14 кв. км, около 300 чел.
Форма правления: конституционная монархия

В 1963 году торговец цветами Джорджо Карбоне (1936–2009), изучая историю родной деревни Себорга, обнаружил юридический казус. В 1729-м одноименное феодальное владение было куплено и присоединено Сардинским королевством, которое позже вошло в состав Италии. Однако контракт на продажу земли не был официально подписан, а значит, де-юре Себорга никогда не входила в состав Италии.

Под лозунгом восстановления исторической справедливости жители деревни избрали Карбоне своим князем. Его Громадейшество Джорджо I основал монетный двор, придумал флаг и девиз («Сидим в тени»), сформировал Кабинет министров и армию, состоящую из трех человек: министра обороны и двух пограничников.

Со временем непризнанное микрогосударство стало туристической достопримечательностью, его доходы в основном представлены продажей цветов для парфюмерного производства. В 2014 году у княжества появилась даже собственная футбольная сборная.

Княжество Силенд

Территория: Северное море, 10 км от берега Англии
Площадь, население: 0,025 кв. км, 2 чел.
Форма правления: конституционная монархия

«Княжество морской земли» основал британский отставной майор Пэдди Рой Бейтс (1921–2012) на заброшенной военной платформе, построенной в 1942 году ВМС Великобритании. Изначально он хотел открыть там парк развлечений, затем пиратскую радиостанцию, однако в 1967 году объявил платформу княжеством. Себя господин Бейтс провозгласил князем Роем I, свою семью — правящей династией. В 1968-м Силенд пытались захватить британские войска: к платформе подошли патрульные катера, но правящая династия ответила выстрелами в воздух.

В 1975 году Рой I придумал флаг, герб, гимн, девиз («Из моря — свобода») и конституцию. В ее преамбуле отмечается: «Княжество основано для совершенствования человечества и как таковое призвано стать местом, где все люди могут выполнять ту работу, которая в наибольшей степени соответствует их предпочтениям и убеждениям».

В 2006 году на платформе вспыхнул пожар, после чего государство было выставлено на продажу. Княжество выпускает собственные почтовые марки и коллекционные монеты. У него есть свой сайт, на котором можно оставить заявку для получения гражданства и купить официальные титулы.

Свободный город Христиания

Территория: Дания, район Копенгагена Кристиансхавн
Площадь, население: 0,34 кв. км, около 1 тыс. чел.
Форма правления: анархическая коммуна

В 1971 году группа хиппи во главе с журналистом и писателем Якобом Лудвигсеном (1947–2002) незаконно вселилась в заброшенные казармы на территории Копенгагена и провозгласила начало «социального эксперимента».

Из-за открытой продажи наркотиков на Пушер-стрит —главной улице коммуны — у общины постоянно возникали конфликты с властями. Только в 2024 году улицу закрыли и перекопали, до этого главным источником дохода Христиании была продажа легких наркотиков. Второй источник дохода — туристы. В коммуне есть рестораны, клубы и одна из самых известных в мире веломастерских — Christiania Bikes.

С 2011 года коммуна имеет полуавтономный статус. Административные решения принимаются на Собрании общин (всего их 15), здесь же распределяются средства, поступающие за счет сбора налогов. Неофициальный гимн коммуны — песня датской фолк-рок-группы Bifrost «I kan ikke sla os ihjel» («Вы не можете нас убить»).

Ладония

Территория: Швеция, часть заповедника Куллаберг
Площадь, население: 1 кв. км, около 25 тыс. чел.
Форма правления: конституционная монархия

В 1980 году шведский художник Ларс Вилкс (1946–2021) установил на территории заповедника Куллаберг деревянную скульптуру «Nimis». Власти возбудили уголовное дело за незаконное строительство, и Вилкс начал многолетнюю судебную тяжбу, параллельно построив еще одну скульптуру («Arx»). В 1996 году он объявил о создании в заповеднике независимого государства. В 2001-м территорию Ладонии исключили из области заповедника, и на ней перестали действовать шведские законы.

Гимн Ладонии — звук бросания камней в воду. Язык состоит из двух слов, значение которых неизвестно («waaaaalll» и «yp»). Флаг — зеленое полотно с зеленым скандинавским крестом.

Основная статья дохода виртуального государства — туризм. Скульптуры Вилкса ежегодно посещают более 40 тыс. человек. Также интерес вызывают многочисленные государственные праздники — День музыки и джаза, День прокрастинации или Международный день покупки туалетной бумаги как художественного акта.

Республика Ужупис

Территория: Литва, район Вильнюса Ужупис
Площадь, население: 0,6 кв. км, около 7 тыс. чел.
Форма правления: парламентская республика

Считается первым независимым государством художников. Квартал Ужупис на берегу реки Вильни (Вильняле, как ее тут называют) до восстановления Литвой независимости в 1990 году был одной из самых бедных и заброшенных частей Вильнюса. Дешевизна жизни привлекла сюда молодых художников, режиссеров, артистов. Постепенно район превратился в богемный центр города: здесь открывались галереи и устраивались фестивали, а полуразрушенные здания покрывались произведениями обитателей Ужуписа.

В 1998 году жители района провозгласили республику со своим флагом (их четыре, по одному на каждое время года), армией из 12 человек и президентом — поэтом, музыкантом и режиссером Ромасом Лилейкисом (род. 1959). День независимости празднуется 1 апреля, когда в мире отмечают День смеха (дурака).

В конституции 38 статей, все они состоят из одного предложения. Например, 1-я статья гласит: «Человек имеет право жить рядом с Вильняле, а Вильняле течь рядом с человеком», 12-я: «Собака имеет право быть собакой», 24-я: «Каждый имеет право ничего не понимать», 31-я: «Каждый может быть свободным».

Прямая речь

«Национальное государство того гляди простудится на похоронах мирового порядка»

Перефразируя старую поговорку: национальное государство того гляди простудится на похоронах мирового порядка, который предрекал ему скорый конец. В начале нынешнего столетия считали, что государство, служившее структурной единицей международной системы, растворяется в глобализованной среде. И власть утекает с национального уровня в наднациональные эмпиреи — формальные, как международные институты, или неформальные, как интересы транснациональных групп и корпораций.

Однако нарастание разных внешних влияний породило в обществах чувство неуверенности и небезопасности. У технологических и социальных достижений, которые увеличивали открытость, обнаруживалась оборотная пугающая сторона. Инструменты, созданные для расширения пространства свободы, обращались в способы все более плотного контроля. И если контроль со стороны собственного государства хотя бы теоретически подразумевает ответственность перед гражданами, то наднациональные силы, совершенствующие надзорные методы, ни за что и ни перед кем не отвечают.

Ренессанс национального государства — отражение желания обществ сохранить хоть какую-то опору. Отсюда и вопрос о суверенитете — от продовольственного и культурного до цифрового. Правда, обеспечить его все сложнее. Контуры будущего — не исчезновение национального государства, а его упорная борьба за подтверждение своих полномочий как представителя определенного сообщества. Особенно с учетом того, что состав сообществ будет меняться по мере демографических изменений и неизбежного перемещения больших масс людей. А территориальное единство государств будет постоянно испытываться на прочность даже не центробежными силами, как во времена классических сецессий, а несбыточным соблазном передать решение проблем тем самым надгосударственным силам.

Мир перестал жить по более или менее общим правилам, но остается целостным и взаимосвязанным.

Вырваться из системы или вытолкнуть кого-то из нее (пример России после 2022 года) невозможно, хотя попытки предпринимаются. Будущее — это сохранение государства, которому надо постоянно доказывать свою состоятельность в условиях бесконечных изменений окружающей его среды.

Прямая речь

«Давление в сторону децентрализации будет нарастать»

Национальное государство не исчезнет, а будет трансформироваться по форме и функциям. Сейчас государство остается ключевым источником коллективной идентичности, особенно в полиэтнических обществах. В условиях геополитической турбулентности, политических и экономических кризисов, перед угрозами возникновения новых пандемий и другими вызовами население обращается именно к национальным правительствам за защитой и ресурсами.

Государство сталкивается с многоуровневым давлением различных идентичностей — от локальных и межрегиональных до глобальных, которые действуют как сложная система взаимодополняющих и конкурирующих локусов принадлежности. Локальные идентичности, такие как этнорегионализм, городская идентичность или экономический регионализм, как правило, не стремятся уничтожить национальное государство, но требуют перераспределения власти в рамках многоуровневого управления. Межрегиональная идентичность (например, европейская) создает «двойную лояльность», что ослабляет легитимность решений национальных государств, особенно если они идут вразрез с общей линией.

Глобальная идентичность (климатическая солидарность, международное право) пока остается слабой и элитарной.

Большинство людей идентифицируют себя через локальные и национальные категории.

Территориальное дробление государств как массовый тренд маловероятно. Но давление в сторону децентрализации и гибкого суверенитета будет нарастать. В государствах, где сильны сепаратистские движения (Шотландия, Каталония, Балканы), возможна так называемая «гибкая фрагментация» — государства сохраняют формальные границы, но делегируют часть полномочий регионам, городам и наднациональным структурам.

Территориальная целостность и самоопределение не являются взаимоисключающими. Как показала практика, сепаратистам редко удается добиться успеха, поэтому в последние годы сепаратистские движения проявляют прагматизм — они стремятся не к независимости, а к автономии в составе действующего государства. Изменение унитарного устройства на федеративное, территориальная или культурная автономия — это ключ к примирению, казалось бы, взаимоисключающих принципов международного права. Ключевой вопрос ближайшего будущего не в том, не распадется ли национальное государство, а в том, сможет ли оно гибко перераспределить власть, чтобы удержать единство в условиях множественных идентичностей.

Прямая речь

«Тенденция к территориальному дроблению может сохраниться»

Если понимать под национальным государством (nation-state) согражданство под единой суверенной властью, то разделить входящие в ООН государства на национальные и ненациональные невозможно. Этнический, расовый, религиозный состав не является определяющим фактором. Определяющим являются суверенитет, наличие самообозначения на основе концепта нации (или ее аналога: умма в моноисламских странах, «нация народностей» в Китае). Если полиэтничная и поликонфессиональная Индия с ее кастами и внутренними конфликтами считает себя нацией, то нет оснований отказывать ей в этом самообозначении. И так можно сказать обо всех странах вплоть до крошечной Ямайки с ее формулой «из многих один народ».

Так что сама постановка вопроса, как бы предполагающая наличие разных базовых моделей, не совсем корректна. Она вызвана стремлением части сторонников цивилизационной модели противопоставлять ее модели национального государства. Но обозначение крупнейших наций мира (Индии, Китая, США, России) как самостоятельных цивилизаций в плане философско-культурологическом совсем не отвергает их категоризацию как национальных государств в политико-правовом плане. Ни Индия, ни Китай не собираются отказываться называть себя нациями. Не советую это делать и России.

А на горизонте человеческой эволюции я не вижу более всеохватной и более значимой формы социальной организации больших коллективов. Значение национальных государств только возрастает в плане организации социального порядка, обеспечения безопасности людей, производства культуры и образования, охраны среды и использования природных ресурсов и даже организации экономики.

Так называемые новые идентичности более низкого порядка (локальные) и более высокого (макрорегиональные) на самом деле стары, как и само государство.

Разные страны имеют разный опыт и проводят разную политику в отношении социально-культурных различий среди своего населения с целью обеспечить общегражданскую идентичность и солидарность населения ради благополучия и развития. Те, кому это не удается сделать по политическим и идеологическим причинам или просто по причине плохого правления, сталкиваются с сопротивлением вплоть до открытых конфликтов и даже распада государств, особенно если последнему способствуют внешние силы — государства-соперники, диаспоры, другие сообщества.

Тенденция к территориальному дроблению в горизонте пяти-десяти лет может сохраниться. Но не из-за сохраняющегося этнокультурного многообразия, а по причине плохо организованного государственного управления и проводимой политики в отношении разных культурно отличительных групп внутри одного государства. Или по причине кризиса самой государственности и раскола элит.

Принципы территориальной целостности и самоопределения не противоречат друг другу, особенно если понимать под самоопределением не выделение из общего пространства, а реализацию права на как можно более полное участие в общем пространстве одной страны (или нескольких стран, если речь идет об одной этнической общности, проживающей в разных странах). Там, где такого права нет, возникает ситуация раздела, которая реализуется через волеизъявление, политические и силовые методы, включая возможное внешнее содействие, как, например, это произошло в ситуации с населением Крыма и Донбасса.

Прямая речь

«Корпорации стремятся к эмансипации от государственной бюрократии»

Национальному государству как базовой политической модели в перспективе столетия ничто не угрожает. Тенденция к территориальному дроблению в XXI веке слабеет. Мы знаем несколько новых государств, появившихся в этом веке,— Восточный Тимор, Южный Судан, Черногория, однако все они появились в результате центробежных процессов, которые начались еще в прошлом столетии. Тем не менее даже такие сравнительно искусственные политические образования, как Ливия и Ирак, несмотря на ослабление центральной власти и политическую фрагментацию, сохранились в качестве единых политий. Главная причина — в заметном нежелании мирового сообщества признавать новые государства и стимулировать дальнейший территориальный распад многосоставных государств.

Само право на самоопределение, введенное в устав ООН и очевидно противоречащее принципу территориальной целостности, было обусловлено процессом деколонизации, который в рамках международного законодательства требовал некоего правового оформления. Но этот процесс в общем закончился, попытки его продолжить носят заведомо конъюнктурный характер.

Так что, скорее всего, принцип самоопределения будет проигрывать соперничество с принципом территориальной целостности, который отвечает интересам правящей бюрократии практически всех стран.

Что касается возможности появления неких надгосударственных идентичностей, то и здесь национальное государство пока устойчивее всех конкурентов. Многополярность уже привела к дифференциации конфликтных систем, подрывающих взаимную солидарность военно-политических блоков. Скажем, европейские члены НАТО очень хотят, чтобы США участвовали в их конфликте с Россией, но сами не горят желанием участвовать в конфликте США с Ираном и еще менее с Китаем. Пока слабый, но реальный конфликт США с ЕС по поводу Гренландии фактически расколол НАТО. Страны ОДКБ, объединенные общим сопротивлением исламскому терроризму, не являются союзниками России в конфликте с Украиной. Иными словами, никакой блоковой идентичности не возникает.

Что касается так называемой войны цивилизаций, то мы видим, что этим именем можно называть не конфликты блоков государств, но лишь отдельных крупных государств между собой: США и Ирана, России и Украины, Индии и Пакистана и т. д. Пока единственный кандидат на надгосударственное единство — это Большая Европа. Но и это объединение представляется призрачным: легко предвидеть появление там внутренних конфликтов в случае европейской эмансипации от Соединенных Штатов. Усиление Европы, скорее всего, приведет не к лидерству Брюсселя, но к гегемонии Берлина над другими европейскими столицами.

На сегодняшний день главная угроза нации-государству проистекает не от наднациональных идентичностей, но от бизнес-корпораций, стремящихся к эмансипации от государственной бюрократии. Корпоративное либертарианство становится популярным в правых кругах, но, чтобы оно приобрело реальную силу, должно пройти значительное время. В настоящий момент претензии на экстерриториальность корпораций, связанных с большой цифрой и искусственным интеллектом, выглядят все-таки скорее как политическая фантазия.

Прямая речь

«Национальное государство — базовая политическая модель»

Национальное государство остается базовой политической моделью, и вряд ли ситуация изменится в обозримой перспективе. Распад национального государства в большинстве случаев крайне невыгоден с точки зрения экономики, поскольку обрывает хозяйственные связи либо снижает их эффективность. Экономика новообразованных стран быстро приобретет моноотраслевой и, как следствие, крайне неустойчивый характер. Многие территории в составе национальных государств, рассматриваемые как потенциально сепаратистские анклавы, в реальности экономически депрессивны. Приемлемый уровень жизни в них обеспечивается зачастую за счет сочетания дотаций из национального бюджета и доступа к работе в иных регионах. Для таких территорий обретение независимости может обернуться взрывным ростом трудовой миграции на территорию бывшей метрополии. Выход из состава национального государства мог бы обернуться катастрофой, например, для Миссисипи, Алабамы, Кентукки или Западной Вирджинии в США, Новой Шотландии в Канаде, Калабрии в Италии, Уэльса в Великобритании.

Развитие локальных идентичностей в развитых странах, как правило, купируется распространением национальной и глобальной культуры (в том числе — на уровнях системы образования и индустрии развлечений). Влияние этих факторов блокируется лишь в случае замкнутых этнических и конфессиональных сообществ с четко выстроенной неформальной иерархией. Но они чаще всего формируются в среде мигрантов. Большую роль в сломе местных идентичностей играют и экономико-демографические факторы: молодежь повсеместно массово переезжает в крупные города за пределами родного региона.

Уровень жизнеспособности национального государства в современном мире подтверждают в первую очередь данные о количестве очагов вооруженного сепаратизма: насильственная борьба за независимость или отделение территорий ведется лишь в 15 государствах.

Глобальные или международные идентичности также вряд ли станут источником угрозы для национальных государств. Возможность активно путешествовать через границы в силу экономических факторов остается привилегией меньшинства.

Численность «цифровых кочевников» в мире — от 40 млн до 80 млн, около 1% населения планеты. И более 40% из них — граждане США.

Даже для успешных интеграционных проектов уровень репрезентации «межгосударственной идентичности» остается низким. Так, в последние годы уровень привязанности европейцев конкретно к своей стране стабильно превышал 90%, а к Евросоюзу и Европе в целом не достигал 70%. Отвечая на вопрос о собственной идентичности, примерно 35–40% респондентов говорят, что их личное самоопределение связано только с национальным государством. Еще около 50% заявляли, что ощущают себя прежде всего немцами, французами или поляками, а затем уже европейцами.

На этом фоне тенденция к территориальному дроблению вряд ли получит развитие в ближайшее десятилетие, за исключением «несостоявшихся государств». Принципы территориальной целостности и самоопределения активно сочетаются на практике, поскольку применяются крайне избирательно — в том числе в силу высокого уровня правового нигилизма политического истеблишмента западных стран.

Прямая речь

«Будущего у национальных государств нет»

Перспектив национального государства у России вообще нет. Национальное государство — это буржуазный проект Европы Нового времени, направленный против католической централизаторской власти пап, австрийского императора и его консервативной политики, против сословий, против крестьянских общин и против сакрального значения государства в целом. Это антихристианская (у Макиавелли и Гоббса) и протестантская по своим истокам концепция. Она предполагает атомизированное общество отдельных граждан, лишенных юридически признаваемой коллективной идентичности. Для всех — единый искусственно созданный язык и столь же искусственная придуманная историческая идентичность. Нация — это «придуманное сообщество», а не историческое, не духовное и не священное.

Россия никогда не была национальным государством ни в царское, ни в советское время, и сейчас им не является. И никогда им не станет.

Россия была и есть (по крайней мере с середины XV века после учреждения автокефалии русской церкви, падения Константинополя и освобождения от Орды) Государство-цивилизация. А это совсем другая форма. Это Государство-континент, Государство-мир. Россия-Евразия. Еще одним синонимом может служить Империя. Светлая Империя могущества, добра и счастья. Здесь есть и духовное единство, и сакральная (автократическая или какая-то иная, но твердая) власть, и сохранение коллективных идентичностей, религиозных общин и т. д., и историческая органическая (а не искусственная) идентичность корневого народа, сплоченного, а не рассеянного на атомы, и крепкий союз братских этносов, объединенных единством общей судьбы. В Российской империи акцент в Государстве-цивилизации падал на власть и элиту, а также на стратегическое единство. А в СССР — на народ и социальную справедливость. Обобщающей формулой может быть «царь и советы», как предлагали младороссы в русской эмиграции.

Мы в Высшей политической школе имени Ивана Ильина только что выпустили книгу «Государство-цивилизация», где пространно и детально объяснили, что это такое.

Национальное государство — проект либералов или националистов. Ни то, ни другое России категорически не подходит. Мы именно Государство-цивилизация, и на этот счет есть прямые и ясные формулировки президента в его выступлениях, речах, указах и принимаемых документах.

Кстати, будущего у национальных государств нет вообще и вне России. Сегодня они либо сплавляются в единый наднациональный блок (как страны Евросоюза), либо становятся пешкой в игре более могущественных сил. Поэтому будущее только за Государствами-цивилизациями — такими, как Россия, Китай, Индия, тот же коллективный Запад. Это и есть многополярность. Остальные либо также объединятся вокруг своих цивилизационных лидеров, либо будут расколоты и исчезнут. Вестфальский мир закончился. Наступила эпоха новых Империй. Так это и было в мире до начала эры Великих географических открытий и колонизации человечества Западом.

Теперь пришел момент деколонизации. Прежде всего деколонизации сознания.

Вообще говоря, Новое время, модерн — не судьба, а лишь эпизод в истории человечества. Это надо признать и двигаться дальше. В будущее.

Окно в будущее
Торговля будущего
Карта будущего
Погода будущего
Люди будущего
Войны будущего
Деньги будущего
Суд будущего
Кризисы будущего
Техника будущего
Города будущего
Видения будущего

Меню сайта

«Коммерсантъ» для Android

Стран все больше

Точки горячие и пока только теплые

Предел самоопределения

Фотогалерея

Что не так с национальным государством

Новые игроки

Преимущества больших систем

Что такое транснациональные корпорации

ООН: взгляд в будущее

Фотогалерея

Наднациональные институты и межправительственные организации

1944 год. Бенилюкс

1945 год. Лига арабских государств

1949 год. НАТО

1967 год. АСЕАН

1991 год. СНГ

1992 год. ЕС

1992 год. ОДКБ

1999 год. Союзное Государство

2001 год. ШОС

2006 год. БРИКС

2014 год. ЕАЭС

Какими бывают микрогосударства

Княжество Себорга

Княжество Силенд

Свободный город Христиания

Ладония

Республика Ужупис

Прямая речь

«Национальное государство того гляди простудится на похоронах мирового порядка»

Прямая речь

«Давление в сторону децентрализации будет нарастать»

Прямая речь

«Тенденция к территориальному дроблению может сохраниться»

Прямая речь

«Корпорации стремятся к эмансипации от государственной бюрократии»

Прямая речь

«Национальное государство — базовая политическая модель»

Прямая речь

«Будущего у национальных государств нет»

Картина дня

22.06.2026

22.06.2026

22.06.2026

22.06.2026

22.06.2026

22.06.2026

22.06.2026

22.06.2026

22.06.2026

22.06.2026