Окно в будущее

О закате мироустройства, сложившегося по окончании Второй мировой войны, заговорили давно. Почти сразу после распада СССР американский политолог Фрэнсис Фукуяма заявил о «конце истории». Мол, социалистический вызов окончательно затух, весь мир движется в сторону либеральной демократии, причин для глобального конфликта больше нет, сюжет исчерпан. Осталось только дописать эпилог.

Коллеги господина Фукуямы, не обладавшие столь богатым воображением, сформулировали тезис об однополярном мире, пришедшем на смену биполярному времен холодной войны. Оппоненты в других частях планеты, оправившись через короткое время от шока, заявили о многополярном мире (уже существующем, либо создающемся рекордными темпами).

Долгое время все эти словесные баталии вокруг полюсов были в целом все же уделом части интеллектуальной элиты. Лишь иногда отдельные лозунги-тезисы прорывались в повседневность. Преимущественно в ходе предвыборной борьбы.

Но в последние годы геополитическое теоретизирование перешло в плоскость практического применения.

И наконец о крахе существующего миропорядка заговорили уже не политологи и отставные политики и чиновники, которые для привлечения внимания могут допустить некоторую гиперболизацию и полемическую заостренность, а самые что ни на есть практики — действующие главы ведущих государств.

Осенью 2024 года на заседании клуба «Валдай» президент России Владимир Путин заявил об уходе в прошлое старого уклада: «На наших глазах формируется совершенно новое мировое устройство, непохожее на то, что мы знаем из прошлого, например, Вестфальскую или Ялтинскую систему».

О конце старого миропорядка заговорили европейские лидеры. Канцлер Германии Фридрих Мерц подвел черту: «Международного порядка, основанного на правилах, каким мы его знали, больше не существует». В апреле 2026 года на встрече с премьер-министром Испании Педро Санчесом председатель КНР Си Цзиньпин отметил, что «в современном мире царит хаос, и международный порядок рушится».

Привычный миропорядок рушится. Перестают действовать договоры, не работают прежние правила, деградируют международные институты. В январе 2026 года Вашингтон заявил о выходе из 66 международных организаций, которые, по мнению американской администрации, «представляют угрозу суверенитету, свободам и общему процветанию» страны. Судя по всему, на этом США останавливаться не собираются.

Монументальная Организация Объединенных Наций, где десятилетиями обсуждались и решались судьбы мира, превращается в замкнувшийся внутри себя бессмысленный бюрократический аттракцион. Заседания все еще проводятся, представители стран все еще выступают с заявлениями, но чем дальше, тем больше все это напоминает домовый чат. Никаких решений, резолюций, переговоров, совместных инициатив, уговоров колеблющихся, обращений к мировой общественности. Все важные мировые решения принимаются вне стен Организации Объединенных Наций — на саммитах, двусторонних переговорах, а то и вообще единолично — одной страной, узким составом. Порой даже союзники узнают о случившемся из ленты новостей.

Рвутся торговые связи, перекрываются маршруты, рынки лихорадит. Политика все больше и глубже влезает в мировую экономику — количество санкций и запретов увеличивается по экспоненте. И лишь одна отрасль в последние годы неуклонно растет — оборонная. А параллельно растет и коэффициент Джини (финансовое и имущественное неравенство). Мир стремительно поляризуется, вооружается и перевооружается.

Изменился и язык дипломатии. На смену корректным выражениям, выверенным и отточенным за столетия формулировкам приходит брутальный «пацанский» жаргон, а то и просто площадная брань. Кто бы мог представить еще несколько лет назад, что услышит знаменитую фразу рыцаря-разбойника XVI века Гётца фон Берлихингена из уст лидера мировой державы?

Премьер-министр Канады Марк Карни, выступая на Всемирном экономическом форуме в Давосе в январе нынешнего года, заявил: «Средние державы должны действовать вместе, потому что, если нас нет за столом, мы становимся частью меню». При этом он отметил, что сверхдержавы ради достижения своих целей все чаще прибегают к экономическому принуждению. Канцлер Германии говорит о наступающем «порядке великих держав»: «Мы вступили в новую фазу открытых войн и конфликтов».

Это эпоха силы, время, когда самым страшным военным преступлением становится поражение, а арбитром, главным судьей — победитель.

«Горе побежденным» — так можно вкратце охарактеризовать этот период, который наступает, конечно, далеко не впервые в истории. В 390 году до н. э. галлы ворвались в Рим, разграбили и сожгли город. Уцелевшие жители укрылись на Капитолийском холме. После полугодичной осады галлы согласились уйти в обмен на выкуп. В ходе взвешивания золота римляне обнаружили, что галлы утяжелили гири на весах, и запротестовали. Вождь галлов в ответ бросил поверх гирь еще и свой меч и заявил: «Vae victis» («Горе побежденным»).

Чем закончится нынешний мировой кризис, кто победит, кто проиграет, изменится ли политическая карта мира и как, что будет с экономикой — сегодня вряд ли кто-то сможет с уверенностью, а главное, точно ответить на все эти вопросы. Но с высокой долей вероятности может быть выявлена основная часть повестки будущих мирных переговоров по формированию нового мироустройства.

Порядок, сложившийся после окончания Второй мировой войны, действительно во многом устарел и нуждается в пересмотре. Проблем и противоречий накопилось немало. Да и сам мир заметно изменился по сравнению с тем, что было 80 лет назад. Именно эти проблемы и противоречия во многом становятся причинами сегодняшних конфликтов — открытых и подспудно тлеющих. Их условно можно разделить на три части. Во-первых, это то, чего в конце 40-х годов XX века не существовало. Во-вторых, изменившееся за это время соотношение сил, ресурсов и средств. В-третьих, проблемы и противоречия, существовавшие давно, но до недавнего времени успешно заметавшиеся под ковер.

80 лет назад не было интернета, спутников, навигаторов, социальных сетей, криптовалюты, цифровой экономики, чипов, киберпреступности, дронов, роботов, искусственного интеллекта — список начинает казаться бесконечным. Большая часть всего этого появилась, актуализировалась и входит в жизнь буквально на глазах. Естественно, что новшества выбиваются из привычных, устоявшихся норм и правил, нуждаются в отдельном урегулировании. А самое главное, становятся причиной все новых и новых конфликтов. К примеру, чем более независимы мессенджеры и соцсети, тем больше они привлекательны для потребителей и популярны. При этом ни одну власть ни в какой стране не устраивают сети, ей неподконтрольные и неподотчетные.

Потсдамский мир по большому счету был миром, сконструированным победителями во Второй мировой войне. Он иерархичен — наверху главные победители (ялтинская тройка — СССР, США и Великобритания, разбавленная позже Францией и Китаем). Постоянные члены Совета безопасности ООН, единственные, имеющие право вето. Они же первые легальные владельцы самого сокрушительного оружия — ядерного. Самые крупные державы, самые мощные армии, самые большие экономики и самые большие территории.

Но прошло не так уж и много времени, как распались и исчезли с карты огромные колониальные империи — британская и французская. Появились новые амбициозные региональные державы, которые потихоньку примеряются уже к статусу мировых. Строят авианосцы, создают собственные альянсы, закладывают базы на дальних берегах. И настойчиво требуют пересмотра устоявшегося порядка.

На момент окончания Второй мировой войны в мире насчитывалось 74 независимых государства, а сегодня их почти 200.

195 из них представлены в ООН, ВОЗ, ЮНЕСКО и прочих многочисленных международных организациях. При этом далеко не все государства суверенны в полном смысле этого слова — полностью контролируют собственную территорию, самодостаточны и способны выжить без внешней помощи.

Тихой сапой расползается по миру ядерное оружие. Невзирая на дипломатические демарши, санкции и угрозы собственным немирным атомом обзавелись Северная Корея, Индия и Пакистан. На пороге ядерного клуба (а некоторые уже и переступили этот порог) еще десяток-полтора стран. Парадоксально, но каждый военный конфликт с участием ядерной державы стимулирует пороговые страны поскорее обзавестись «оружием возмездия».

До недавнего времени мировому сообществу удавалось успешно балансировать два противоречащих друг другу принципа международного права — территориальной целостности и неприкосновенности границ, с одной стороны, и права наций на самоопределение — с другой. Если первый принцип в той или иной форме фигурировал практически во всех исторических международных соглашениях, то второй впервые встал во весь рост в конце Первой мировой войны. Победители были твердо намерены окончательно демонтировать и расчленить проигравшие империи (Германскую, Австро-Венгерскую и Османскую). Принцип «самоопределения наций» подходил для этого идеально.

При этом победители внимательно следили, чтобы никто не усилился чрезмерно. На волне эйфории самоопределения арабы, поддержавшие Антанту в годы войны, в 1919 году собрали в Дамаске конгресс, на котором попытались создать на бывших османских территориях собственную федерацию, реанимировать и модернизировать Омейядский халифат. Но Франция и Великобритания, уже распределившие между собой эти земли, весомо, грубо и зримо объяснили неправомерность такого шага. На Дамаск двинулся французский экспедиционный корпус, арабское ополчение было разгромлено, конгресс разогнан, а самих постосманских арабов поделили на подмандатных сирийцев, иракцев, палестинцев, трансиорданцев и вольных бедуинов Хиджаза и Неджда.

После корректировки границ по итогам Второй мировой войны принцип территориальной целостности соблюдался практически неукоснительно. Самоопределение же, как правило, ограничивалось провозглашением независимости очередной колонией.

Границы, включая те, что в свое время чиновники метрополии прочертили по линейке, оставались неприкосновенными. Даже в разгар холодной войны никто не шел на передел границ: гражданские войны в странах третьего мира могли закончиться лишь победой одной из сторон «в рамках международно признанных границ» либо демаркационной линией. Страна могла выбрать «свободу и демократию» или «прогрессивный путь развития» только целиком. Неслучайно самые застарелые конфликты (корейский, кашмирский, арабо-израильский, тайваньский, кипрский) имеют ярко выраженный территориальный характер.

И даже распад СССР и Югославии в 1990-е годы шел по административным, а не этническим, идеологическим или историческим границам. Не без эксцессов, где-то с войнами и возникновением сепаратистских образований, но никто не торопился признавать изменение границ. Вот и распавшуюся на три части Боснию и Герцеговину в конце концов «склеили» и затолкали обратно в старые границы.

Принцип был нарушен уже в нынешнем веке. В 2008 году Косово, автономный край Сербии, провозгласило свою независимость. На территории бывшей Югославии уже провозглашались независимые Республика Сербские Краины (Хорватия), Мусульманско-Хорватская федерация и Республика Сербская (Босния и Герцеговина). Но границы остались неизменными. Однако на сей раз самопровозглашенную республику признали Европа и США. Косово, в отличие от бывших республик распавшейся Югославии, не было субъектом федерации. Но тем не менее для этого образования сделали исключение. Был создан прецедент. Границы больше не являются неприкосновенными. Даже датские, как показывает полемика о возможном будущем Гренландии.

Список проблем, которые неизбежно придется решать, вышеперечисленным не ограничивается. “Ъ” расскажет о них подробнее в последующих публикациях в рамках проекта «Контуры будущего».

“Ъ” не претендует на создание полного и абсолютно точного проекта повестки будущей международной конференции. И не считает для себя возможным советовать, как решать те или иные проблемы.

Одно мы знаем точно: период господства права силы, как правило, недолог (по историческим, конечно, меркам).

Право силы позволяет разрушать, захватывать и завоевывать. Но дальше без силы права никак. Успешно торговать, строить, созидать можно лишь тогда, когда существуют понятные и соблюдаемые всеми правила. Да и любая война заканчивается в конце концов мирным соглашением, устраивающим все стороны. В противном случае это не мир, а перемирие. До следующей неизбежной войны.