 |
До дефицита — это открытый ЗИС, хорошо принявший летный подполковник в шевиотовом кителе в обнимку с боевой подругой ночи в шляпке-менингитке из крашеной черной соломки на заднем сиденье, свежеполитая утренняя улица Горького и трансляция зарядки из уличных громкоговорителей: "...у рояля пианист Иванов...". Ранние пятидесятые.
Двухцветная, коричнево-кремовая "Победа" с шашечками по линии соединения окраски, чемоданы в холщовых чехлах навалом и напуганное провинциальное семейство в курортном штапеле проездом с Павелецкого на Курский. Начало шестидесятых.
Двадцать первая "Волга", в поисках загульного командированного презрительно проносящаяся с зеленым огнем мимо тощего студента,— тоже шестидесятые, но середина.
Во время. Уже двадцать четвертая "Волга" и длинный ночной торг: во Внуково? В ресторан? Тогда два счетчика. Ты что, командир, поехали за полтора! За полтора частника ищи... Семидесятые.
Тоскливая очередь на вокзальной стоянке, пугливо прижимающиеся на мгновение к тротуару первые "бомбилы"... Останкино? Червонец устраивает? Ну, поехали за семь... Конец семидесятых, в салоне обязательный анекдот про Брежнева.
Кропоткинская, середина ночи, декабрь, минус двадцать семь с ветром. Вдруг тормозит "Чайка" — хромированный бульдозер. Куда? Шмитовский проезд. Поехали, наш гараж там. И пожилая тетка военной закалки за рулем кремлевского малого членовоза долго молча курит папиросу — о чем ей говорить с пацаном в кепочке?
И финиш: скопище никому не нужных машин перед Ярославским в первый день подорожания километра с 10 копеек до 20 весной семьдесят пятого.
Наконец, после. Тормозишь кого попало, даже немолодого "мерса", и едешь, и вспоминаешь романтику, покупку ночной бутылки у шефа за чирик, поиски любого транспорта, чтобы выбраться из Дегунина, куда занесло с вечера неведомой силой... Романтика кончилась, теперь просто передвижение в наемном экипаже.
АЛЕКСАНДР КАБАКОВ,
специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ"