«Гротексу» отказали в принудительной лицензии на эмпаглифлозин

Арбитражный суд Москвы отказал российскому фармпроизводителю «Гротекс» (бренд Solopharm) в предоставлении принудительной лицензии на разработки немецкой Boehringer Ingelheim. Речь идет о патентах на эмпаглифлозин, который применяют при диабете 2-го типа, сердечной недостаточности и хронической болезни почек. Причины отказа не раскрываются.

«Гротекс» обратился в суд в ноябре 2025 года, добиваясь права использовать запатентованные технологии без согласия правообладателя. Компания выпускает дженерик эмпаглифлозина «Эмфорикс», зарегистрированный в ноябре 2023 года. Оригинальное лекарство Boehringer Ingelheim продается под названием «Джардинс». Один из патентов немецкого производителя действует до 28 ноября 2029 года.

Параллельно Boehringer Ingelheim требует через суд запретить «Гротексу» и связанному с ним дистрибьютору «Солотрейд» продавать лекарства с эмпаглифлозином до истечения срока патентной защиты. Компания также добивается уничтожения 28 партий «Эмфорикса» и отмены его регистрации. В апреле 2026 года суд приостановил это разбирательство до завершения спора о принудительной лицензии. Boehringer Ingelheim оспорила решение, однако 14 октября Суд по интеллектуальным правам оставил его в силе. Инстанция сочла, что рассмотрение взаимосвязанных исков может привести к противоречащим друг другу судебным актам.

В августе ФАС возбудила дело против «Гротекса» по заявлению Boehringer Ingelheim о предполагаемом нарушении патентных прав. Российская компания начала поставлять «Эмфорикс» на рынок в сентябре 2025 года. По данным DSM Group, за 2025 год продажи дженерика составили 271,3 млн руб., за январь—июнь 2026 года — еще 676 млн руб. Таким образом, совокупная выручка от его реализации за этот период достигла 947,3 млн руб.

Опрошенные «Ъ. Здоровье+» юристы допускали, что при подтверждении нарушения «Гротексу» может грозить изъятие в бюджет дохода от продажи дженерика. При этом эксперты расходились в оценке оснований для выдачи принудительной лицензии. Среди возможных аргументов они называли недостаточное использование изобретения правообладателем и наличие у российского производителя зависимого патента.