Президентская Молдавская Республика

В пятницу, 16 октября, ЦИК Приднестровской Молдавской Республики (ПМР) принял документы о выдвижении на пост президента ПМР у вице-премьера республики Виталия Нягу. А накануне его кандидатуру поддержал Общеприднестровский народный форум, лидером которого является нынешний президент ПМР Вадим Красносельский. Это автоматически делает господина Нягу фаворитом президентских выборов в Приднестровье, намеченных на 13 декабря. С подробностями из Тирасполя корреспондент “Ъ” Владимир Маврин.

Вадим Красносельский заканчивает второй пятилетний срок, а конституция ПМР запрещает занимать пост президента более двух сроков подряд. Тем временем позиция Кишинева неизменна: такие выборы не имеют юридической силы. Мировое сообщество считает этот регион частью Молдавии, независимость ПМР не признала и Россия.

Как бы то ни было, в Тирасполе готовятся избрать нового президента. Действующий приднестровский президент пришел к власти в 2016 году как кандидат системы, сложившейся вокруг крупнейшего местного холдинга «Шериф». Бывший глава МВД и спикер тогда победил Евгения Шевчука, получив 62,3% голосов. В 2021 году результат вырос до 79,4%.

Вадим Красносельский изначально сделал упор на русскую идентичность региона, при нем российский триколор получил официальный статус наряду с приднестровским флагом, а в публичном пространстве стало больше символов дореволюционной России. Целью Тирасполя он называл независимость с последующим присоединением к РФ. Но повседневная политика была прагматичнее деклараций.

На первые годы его работы в должности президента пришелся период практического диалога с Кишиневом. Главой Молдавии в тот период был пророссийский политик Игорь Додон. В этот период стороны открыли не использовавшийся после войны 1992 года мост через Днестр, договорились об апостилировании дипломов Приднестровского госуниверситета, доступе фермеров к землям в Дубоссарском районе и нейтральных автомобильных номерах для поездок за границу. Это не приблизило политическое урегулирование, но облегчило жизнь рядовым гражданам.

После начала боевых действий на Украине этот прагматизм превратился в стратегию выживания. Тирасполь сохранил пророссийскую риторику, но старался не оказаться участником конфликта. Формат приднестровского урегулирования «5+2» с участием России, Украины, ОБСЕ, ЕС и США не собирался с 2019 года, а после 2022-го стал нежизнеспособен.

Самым тяжелым испытанием стал энергетический кризис. С 1 января 2025 года после прекращения украинского транзита остановились прежние поставки российского газа. Промышленность встала, начались перебои тепла и света. В настоящее время топливо покупает на европейском рынке трейдер MET, деньги дает Россия, а доставку оформляет «Молдовагаз».

По оценке польского центра OSW, с 2025 года объемы поставок газа колебались в пределах 30–60% прежних и временами прерывались. Это подорвало старую модель экономики ПМР, в которой почти бесплатный российский газ обеспечивал дешевую электроэнергию, экспорт и доходы бюджета.

На фоне кризиса вице-премьер возглавил энергетический штаб и участвовал в работе над социальной, земельной и цифровой повесткой. С конца 2025 года его стали включать в состав переговорной команды Тирасполя с представителями ЕС, ОБСЕ и США. При этом его идеологическая лояльность Вадиму Красносельскому сомнений не вызывает: он всегда называл Приднестровье «форпостом Русского мира».

Резкого поворота при новом президенте ожидать не стоит. Тирасполь продолжит говорить о собственной государственности, партнерстве с Россией и сохранении российского военного присутствия. В свою очередь, Кишинев продолжит считать местные институты незаконными и встраивать левобережную экономику в общее правовое поле.

Тирасполь называет это давлением, молдавские власти — поэтапной реинтеграцией. При этом материальная зависимость региона от Кишинева и рынка ЕС растет. По данным молдавского Бюро политики реинтеграции, в первом полугодии 2026 года на ЕС пришлось 76,9% приднестровского экспорта. Оплачиваемый Россией газ идет через молдавскую инфраструктуру, внешняя торговля требует документального согласования с Кишиневом. Поэтому политика преемника продолжит курс Красносельского: максимум верности Москве в публичных заявлениях при необходимом прагматизме в отношениях с Кишиневом.