Инновации в строю

В настоящее время выделяют более 20 стран с наивысшими показателями инновационной активности — включая США, Японию, Республику Корея и Финляндию. Их объединяют общие показатели такой активности — так, в массовое производство внедряется не менее 70% передовых разработок, а зависимость от импорта инноваций не превышает 30%. Китай, немало потрудившись, намерен достичь таких же показателей и войти в число инновационных передовиков к 2020 году.

От "культурной революции" к инновационной

Значительная доля продукции под марками известных западных фирм производится в технопарках под Пекином, Шанхаем или Даляном. Попадая сюда, забываешь, что находишься в Китае. Стандартные стекложелезобетонные коробки административных, экспериментальных и производственных корпусов, ухоженная территория, сияющие неоном названия компаний — все как в Европе, Японии или США.

В китайскую реальность возвращают марширующие строем рабочие — 15-16-летние девушки в униформе, распевающие какую-то китайскую песню. Они идут на обед или с обеда, но непременно строем. Дисциплина тут железная. Блюсти ее помогают созданные при согласии западных владельцев партийные ячейки. Так в Китае воплотилась выдвинутая в 1984 году идея плановой товарной экономики, позволившая этой стране через 20 лет реформ по совокупной экономической мощности занять седьмое место в мире, а по внешнеторговому обороту — третье.

"Китайское чудо" было тем более впечатляющим, что стремительный экономический взлет страна начала буквально из пропасти, в которую ее ввергла "культурная революция", начатая в середине 60-х годов прошлого века Мао Цзэдуном ради борьбы с политическими противниками. К концу 70-х, когда революция завершилась ввиду смерти великого кормчего, а затем и разгрома пытавшейся продолжить его дело "банды четырех" во главе с его вдовой Цзян Цин, Китай лежал в руинах — производство почти остановилось, а специалисты и ученые оказались сосланы в деревни "на перевоспитание" или расстреляны.

Восстановить экономику страны собственными силами было задачей почти непосильной, а обратиться за помощью к СССР не представлялось возможным, поскольку к тому моменту "большой брат" давно уже превратился для китайцев в коварного "гегемониста и ревизиониста". Требовалось нестандартное решение, и возглавивший страну Дэн Сяопин его нашел. Вспомнив старую китайскую поговорку "Неважно, какого цвета кошка, главное, чтобы она ловила мышей", он призвал на помощь капиталистов с их опытом и капиталами. И они пришли. Ответ на вопрос, почему у Дэн Сяопина это получилось (в отличие от Михаила Горбачева в середине 80-х), прост: новое китайское руководство привлекло в страну в первую очередь богатых соотечественников из Гонконга и Тайваня, которые откликнулись на патриотические призывы помочь родине (многие из них бежали из Китая после победы коммунистов в 1949 году) и обещания невиданных льгот, которые были, разумеется, выполнены.

Создававшиеся репатриантами предприятия на несколько лет полностью освобождались от налогов. Кроме того, к их услугам была дешевая рабочая сила, платить которой можно было в несколько раз меньше, чем в Гонконге или на Тайване. Но люди радовались и этому, потому что на китайских госпредприятиях платили гораздо меньше. Поскольку сразу распространить такой рискованный в политическом плане эксперимент на всю страну компартия Китая не решалась, под него было отведено 18 специальных экономических зон, получивших инвестиционные и налоговые льготы. Сюда и хлынули иностранные капиталы и технологии.

Чтобы распорядиться ими с умом, в 1982 году была принята программа инноваций в социально-экономической сфере, так называемые штурмовые планы. Результатом одного из первых таких "штурмов" стала идея создания научных парков, которые были призваны ликвидировать научно-технологическое отставание КНР от стран Запада. Первый из таких парков был организован в Шэньчжэне в 1985 году. Место было выбрано не случайно — рядом с Гонконгом, который стал источником информации и капиталов. Научно-технологическую поддержку парку оказал не только местный университет, созданный в 1984 году, но и фактически все научные центры КНР.

Место в парке предоставлялось не всем желающим, а только фирмам, обладавшим передовыми или новыми технологиями и имевшим возможности для их внедрения. Обязательными были также наличие рыночной ниши для продукции и экспортная ориентация производства.

Помимо муниципального правительства Шэньчжэня и Академии наук КНР учредителем научного парка выступила Международная трастовая и инвестиционная корпорация провинции Гуандун (МТИКПГ). Правительство КНР на безвозмездной основе передало парку 790 акров земли и предоставило массу льгот (например, налоговые каникулы, привилегии в сфере экспорта и импорта и возможность доступа к научно-техническим грантам правительства). Фирмам-участницам кредиты выделялись государственными банками под низкие проценты.

За десять лет работы парка "Шэньчжэнь" в нем было разработано более 90 новых технологий и продуктов, некоторые из которых стали элементами национальной научно-технической стратегии в области передовых технологий. Другие технологии, такие как, например, китайская интегрированная компьютерная система "Чжучжэнь", портативная рентгеновская установка Xenton, являются лучшими в мире.

Успех этого и появившихся вслед за ним других технологических парков способствовал привлечению в КНР венчурного капитала, который впервые появился в КНР в 1985 году. В конце 2004 года в стране насчитывалось уже более 180 различных венчурных инвестиционных компаний, из них 90% — правительственные, 8% — иностранные, а остальные 2% — совместные. Общая сумма их капиталовложений превысила $30 млрд юаней (более $3,5 млрд).

Правительственная поддержка научно-технической и инновационной деятельности осуществлялась через ряд целевых программ и планов.

С 1986 года началось осуществление утвержденной китайским правительством программы "Искра", ее цель — содействовать развитию сельской экономики на основе применения научно-технических достижений. Она финансируется в основном за счет банковских кредитов и аккумуляции общественных средств сельскохозяйственных коммун при дополнительной финансовой помощи государства.

В 1990 году начал действовать государственный план приоритетного внедрения научно-технических достижений, источниками финансирования которого стали главным образом кредиты, капитальные инвестиции, собственные средства предприятий, аккумуляция общественных средств, средства отраслей или провинций. Государство выделяет лишь небольшие вспомогательные средства для отдельных проектов.

В целях повышения качества жизни, улучшения среды существования и развития человека, регулирования отношений человека с природой, содействия научно-техническому прогрессу в социальной сфере и связанных с ней индустриях с 1996 году была запущена научно-техническая программа социального развития. Завершить ее предполагается в 2010 году. Она охватывает такие сферы, как медицинское обслуживание и санитария, здоровье, рациональное использование природных ресурсов и их охрана, охрана и улучшение экологической среды, превентивные меры против стихийных бедствий и коммунальное хозяйство.

В 1998 году государством была инициирована экспериментальная работа по проекту "созидания новых знаний", на которую в течение трех лет было выделено 4,8 млрд юаней (около $600 млн). Цель программы — создание функционального механизма интеллектуального новаторства, в том числе центров новаторства в знаниях, на международном уровне. В том же году правительство КНР выделило 1 млрд юаней (около $120 млн) на учреждение Фонда средних и малых предприятий научно-технического профиля, предназначенного для создания механизмов рисковых инвестиций, поддержки трансформации научно-технических достижений в реальную производительную силу. Таким образом предполагалось обеспечить быстрое развитие средних и малых предприятий с высокой технологичностью и конкурентоспособностью.

Среди программ развития высоких технологий и образования стоит отметить программу "863" (начало реализации — март 1986 года). Основная ее задача — играть роль локомотива в развитии высоких технологий, чтобы в период после 2000 года подготовить почву для обеспечения стабильного роста экономики страны. В программе в качестве приоритетных выделены восемь областей развития: биоинженерия, космическая техника, информатика, лазерная техника, автоматика, энергетика, новые материалы, техника освоения Мирового океана.

С 1988 года в КНР осуществляется программа освоения высоких и новейших технологий "Факел". Она призвана выявить преимущества научно-технического потенциала Китая и оказать содействие коммерциализации достижений в области высоких и новейших технологий, индустриализации производства товаров высоких и новейших технологий и интернационализации индустрии этих технологий. Основным источником финансирования программы "Факел" является аккумуляция общественных средств. В рамках этой программы правительство Китая участвует в финансировании только некоторых проектов.

В поиск новейших технологий и инноваций были вовлечены тысячи китайских граждан, выезжавших за рубеж в качестве представителей государственных организаций или частных китайских компаний. Делалось это как легально (в рамках обмена опытом на всевозможных конференциях или двустороннего сотрудничества китайских фирм с их зарубежными партнерами), так и не вполне легально. В перестроечной России в 90-е годы возможностей для последнего вида деятельности было предостаточно. Знакомый японский журналист рассказывал автору этой статьи о повышенном интересе, который в то время проявляли простые китайские торговцы и бизнесмены к российским ракетным и прочим оборонным технологиям. Удовлетворялся он просто. Китайская компания, торгующая каким-нибудь безобидным ширпотребом, арендовала помещения у российских "почтовых ящиков", специализировавшихся на разработке военной продукции, и таким образом ее "сотрудники в штатском" получали возможность общаться с российским персоналом и даже проверять содержимое корзин и контейнеров для мусора в надежде обнаружить там что-нибудь любопытное, пусть и не имеющее никакого отношения к сфере интересов данной китайской фирмы. Больше всего поражало, что подобное любопытство простых китайских торговцев не вызывало никакого интереса у служб безопасности режимных предприятий. Японцев, уже тогда испугавшихся роста военного могущества Китая, это, напротив, весьма тревожило.

Догнать и перегнать США

Насколько эффективной оказалась вся эта деятельность? Несколько лет назад в Стэнфорде, штат Калифорния, на очередном совещании Американо-китайской комиссии по экономике и безопасности, созданной в 2000 году по инициативе конгресса США, по этому поводу были высказаны диаметрально противоположные мнения. Часть его участников признали, что КНР становится все более заметным игроком в области разработки новых технологий и даже начинает представлять заметную экономическую угрозу для США. Другие отметили, что специфика авторитарной страны, в том числе отсутствие свободы слова, тормозит процесс превращения КНР в инновационное государство. А бывший министр обороны Уильям Перри и вовсе выразил сомнение в том, что Китай в ближайшее время откажется от практики использования западных технологий и инноваций и встанет на путь создания собственных. Ему возразил Карл Эверетт, партнер фирмы венчурного капитала Accel Partners, заявивший, что китайские технологические компании накапливают опыт, как некогда тайваньские, и уже становятся экспертами, например, в области производства полупроводников и что в будущем существенная часть инноваций в этой отрасли станет приходить из Китая.

На том же совещании были отмечены успехи китайской компьютерной индустрии. Китайские компании, такие как Lenovo, стремятся расширить свое присутствие на мировом рынке. В то же время многие ИТ-компании США открыли в Китае свои научно-исследовательские центры, и сейчас растущий китайский экспорт ИТ-продукции начинает вызывать все большее беспокойство профильных американских профсоюзов.

А старший консультант производителя микросхем Nvidia Алан Вон, бывший сотрудник госдепартамента США, и вовсе обвинил китайские власти в воровстве передовой интеллектуальной собственности работающих в КНР западных компаний, а также в намерении использовать ее в первую очередь в оборонных целях. "Стараясь убедить западные компании в наличии богатых и хорошо контролируемых источников энергии и дорог к тем или иным объектам, китайские власти иногда проговариваются, что инфраструктура в данной области приоритетно развивается потому, что правительство хочет привлечь определенные технологии, которые можно будет использовать в военной промышленности Китая",— написал господин Вон в своем обращении в Американо-китайскую комиссию по экономике и безопасности.

Но это не отпугнуло западных партнеров Китая. В 2002 году американская инвестиционная компания Warburg Pincus (WP) создала в Китае ассоциацию венчурного капитала.

Как рассказал агентству "Синьхуа" президент ассоциации и управляющий директор WP Чан Сунь, CVCA (China Venture Capital Association) состоит из 50 местных и иностранных фондов и инвестиционных компаний и управляет фондом $40 млрд, из которых $25 млрд вложены в Китай и другие азиатские страны. Господин Чан отметил тогда, что индустрия венчурного капитала в Китае находится на стадии зарождения, поэтому агентства, занятые в ней, нуждаются в обмене опытом, защите своих интересов и сотрудничестве. По замыслу организаторов CVCA должна помогать малому бизнесу и высокотехнологичным компаниям Китая финансированием выхода на международный рынок и развивать сотрудничество.

Курс на Китай взяла компания Compaq, которая совместно с венчурной инвестиционной группой CMGI и Shanghai Information Investment Inc. (основана государством в 1997 году для поддержки развития интернета в Китае) создала совместное предприятие по оказанию интернет-услуг в КНР. СП, которое расположится в Шанхае, будет предоставлять различные сервисы в области интернета и электронной коммерции государственным и частным фирмам для приспособления их метода ведения бизнеса к использованию сети. Будет также сформировано и отделение инвестиционного консалтинга и менеджмента, которое станет изучать возможности интернет-рынка в Китае.

По оценкам исследовательских компаний, в 2002 году Китай вышел на второе место в мире по количеству абонентов интернета (59,1 млн), уступив в этом лишь США. Согласно данным Китайского информационного центра интернета, число пользователей всемирной сети в КНР увеличилось на 75,4% по сравнению с показателем 2001 года. Этот показатель составил 9% общего числа абонентов всей планеты. На конец 2002 года в Китае 20,83 млн компьютеров имели доступ к интернету, в национальном сегменте сети действовало 371 тыс. интернет-сайтов.

По оценке многих экспертов, через несколько лет Китай станет ИТ-сверхдержавой. Уже сейчас КНР экспортирует компьютеров, телефонов, телевизоров, мониторов и микросхем более чем на $100 млрд в год, уступая по объему выпуска компьютеров и комплектующих лишь США.

Электронный Китай

Секрет успеха китайских высокотехнологичных компаний в немалой степени объясняется и поддержкой государства, которое с 1997 по 2001 год вложило в фундаментальные и прикладные исследования в высокотехнологичных сферах около $13 млрд. Эти средства в рамках специальной программы развития высокотехнологичного сектора, разработанной министерством науки и технологий Китая, тратились на помощь академическим институтам и небольшим новым компаниям в доводке результатов фундаментальных исследований до коммерческих продуктов. Причем правительство не только предоставило китайским изготовителям компьютеров и электроники налоговые льготы, но и постаралось защитить их интересы от зарубежных конкурентов. В связи с этим был принят закон, по которому иностранная компания могла выйти на китайский рынок только одним способом — основав совместное предприятие с китайской фирмой.

Ввиду соблазнительной дешевизны рабочей силы эти правила игры зарубежными компаниями были приняты. Американские, европейские, японские и особенно тайваньские изготовители в массовом порядке стали размещать в КНР свои производства и давать крупные подряды местным компаниям, что позволило Китаю с 1997 по 2000 год удвоить выпуск компьютерного оборудования и выйти на второе место в мире после Соединенных Штатов.

В 2005 году объем экспорта компьютерной продукции КНР составил $104,84 млрд, впервые превысив стомиллиардный рубеж. В частности, экспорт ноутбуков составил $29,9 млрд, жидкокристаллических дисплеев — $14,54 млрд, интегральных схем — $14,01 млрд, драйверов — $4,11 млрд.

Но перед КНР еще стоит задача развития собственного производства программной продукции, которая в 2000 году находилась на самой примитивной ступени развития. Из $11 млрд, затраченных в КНР в тот год на информационные технологии, на программное обеспечение приходилось лишь 10%. Китайские программисты не могли предложить конкурентоспособной продукции, и причиной тому было отсутствие поддерживающих законов, организационных реформ, обученных кадров и инвестиций. Например, занимающиеся программированием фирмы не могли даже самостоятельно устанавливать зарплату своим сотрудникам и тем самым покупать талантливых программистов. Чтобы преодолеть софтовое отставание, в 2000 году госсовет КНР (правительство) ввел различные льготы для местных софтверных компаний и отменил ряд административных ограничений. В частности, фирмы с оборотом более $1 млн в год получили право напрямую продавать свою продукцию зарубежным клиентам, а компании-разработчики, желавшие сертифицироваться по международным стандартам CMM, получали государственную финансовую помощь. Поэтому уже в 2001 году объем продаж программного обеспечения внутри КНР вырос на 39% — до $4 млрд, а экспорт — с $400 млн до $750 млн. Правда, этот рост был достигнут в основном за счет бухгалтерских программ и офисных пакетов, а на сложные управленческие программы приходилось лишь 10% продаж. Для стимулирования выпуска более сложных программных продуктов министерствам и ведомствам было запрещено закупать зарубежное программное обеспечение, чтобы они пользовались программами для операционной системы Linux, сделанными в Китае. Кроме того, КНР вместе с Японией и Южной Кореей приступила к разработке общеазиатского варианта операционной системы, призванного стать альтернативой Microsoft Windows.

За масштабными программами китайцы не забывают о потребностях в инновациях и передовых технологиях малых и средних предприятий. В декабре прошлого года правительство КНР представило новые правила, призванные стимулировать инвестирование венчурного капитала в малые и средние предприятия страны, которые вступили в силу в марте сего года. Они регламентируют порядок использования компаниями венчурного капитала, позволяют хранить деньги на банковских депозитах, покупать акции не зарегистрированных на бирже компаний и инвестировать в определенные ценные бумаги с фиксированным доходом (например, государственные облигации).

Как отмечают сейчас зарубежные эксперты, именно малые и средние предприятия КНР стали самой эффективной командой по реализации технических инноваций. В 2005 году объем экспорта и импорта продукции новых и высоких технологий Китая составил $218,25 млрд и $197,71 млрд, увеличившись на 31,8 и 22,5% соответственно. При этом основной рост обеспечивали малые и средние предприятия. По статистике, на эту категорию предпринимателей приходится 65% китайских патентов на изобретения и освоение 80% видов новой продукции.

Госрегулирование

В последнее время недостатка во внимании со стороны китайских властей к стимулированию инновационной деятельности не было. В опубликованных в начале февраля "Основных положениях государственного плана средне- и долгосрочного развития в области науки и техники (2006-2020 годы)" отмечается "заметное усиление способности к самостоятельной инновационной научной деятельности" и делается прогноз, что к "к 2020 году доля капиталовложений в научные исследования и открытия в валовом внутреннем продукте Китая возрастет до 2,5%; более чем до 60% вырастет коэффициент вклада науки и техники в экономику; до 30% снизится внешняя техническая зависимость".

А премьер-министр КНР Вэнь Цзябао в ряде последних выступлений отметил, что задача развития науки и техники в стране является приоритетной и стратегической. "Мы вступили в тот исторический период, когда социально-экономическое развитие в большей степени, чем раньше, идет за счет научно-технического прогресса и инноваций",— заявил Вэнь Цзябао на открытии сессии Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) в начале марта этого года. Он сообщил, что в 2006 году из центрального бюджета на научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки (НИОКР) будет выделено 71,6 млрд юаней (около $9 млрд), что на 19,2% больше показателя предыдущего года.

Ранее на Всекитайском научно-техническом съезде (в январе 2006 года) он назвал инновации душой научно-технического развития и стимулирующей силой национального развития, а инновационный прогресс — первейшим выбором в интересах повышения конкурентоспособности Китая.

Премьер-министр предложил обратить пристальное внимание на развитие фундаментальных наук, технологий по энергетике, водным ресурсам и защите окружающей среды, а также на защиту прав на интеллектуальную собственность. Он также призвал ускорить развитие космических и морских технологий.

10 марта, выступая на пресс-конференции в Пекине, министр науки и техники КНР Сюй Гуаньхуа выразил уверенность в том, что к 2020 году Китай войдет в число государств инновационного типа, к которым относятся, в частности, США, Япония, Республика Корея и Финляндия. Такой оптимизм министр объяснил тем, что Китай сегодня является одной из немногих стран мира, обладающих целостной научно-технической системой, являющейся основой для инновационной деятельности. Кроме того, Китай обладает внушительным научно-техническим потенциалом. Согласно статистике, в КНР в научно-технической сфере заняты 38,5 млн человек, из них 1,09 млн занимаются непосредственно исследованиями и разработками. По этим двум показателям Китай занимает первое и второе места в мире соответственно.

Кстати, то, что Китаю за 20 лет удалось воссоздать мощную армию научных работников, разгромленную в годы "культурной революции", объясняется тем, что китайские власти применили в образовании поистине революционную инновацию. О ее сути мне рассказали в 1997 году в министерстве высшего образования КНР в Пекине. За государственный счет Китай отправлял на учебу за границу тысячи молодых людей (своих университетских преподавателей в то время еще не хватало). Из них после окончания учебы в КНР возвращалась лишь треть, остальные оседали на чужбине. Тем не менее правительство упрямо отправляло за границу новые и новые партии студентов.

— Вам не жалко бросать деньги на ветер? — спросил я.

— Мы не бросаем деньги на ветер. Мы уверены, что рано или поздно эти люди, получившие хорошее образование и прошедшие практику работы на Западе, вернутся в Китай и послужат ему с большой пользой,— ответил мне китайский чиновник.

Действительно, теперь многие из оставшихся тогда на Западе возвращаются в КНР, везя с собой передовые знания.

Правда, обозначивший эту цель министр науки и техники Сюй Гуаньхуа признал, что задача эта не из легких. По слегка устаревшим данным 2001 года, приведенным министром со ссылкой на газету "Жэньминь жибао", Китай занимал 28-е место среди 49 сильнейших по инновационному потенциалу стран. "А чтобы по праву называть себя инновационным государством, Китаю нужно оказаться хотя бы в первой двадцатке",— сказал министр.

Ради этого Китай последовательно увеличивает вложения в исследования и разработки. В 2004 году общий размер таких инвестиций составил $108,9 млрд (1,5% ВВП), в 2005 году — $125,4 млрд, а в 2006 году может составить $139,6 млрд. По данным министерства торговли КНР, общее число инженерных центров, созданных в Китае с привлечением иностранных инвестиций, увеличилось за последние четыре года с 200 до 750.

Правда, сейчас Китай стоит перед необходимостью решения и более прозаических проблем. Например, проблемы недоразвитости сельского хозяйства. Уровень безработицы в этой сфере оценивается, по разным данным, в 600-800 млн человек. Уровень жизни на селе гораздо ниже, чем в городах. Поэтому правительство приняло решение перераспределить финансирование "в сторону сельского хозяйства, села и крестьянства" и переориентировать на село большую часть социального обслуживания. Одновременно правительство намерено искусственно сдерживать темпы роста китайской экономики, чтобы не допустить кризиса перепроизводства в ряде отраслей.

Но даже эти меры уже не смогут остановить процесс превращения КНР в мирового экспортера инноваций.

Китайские инвестиции помогут развитию Сибири и Дальнего Востока

Когда-то научно-техническое сотрудничество с Китаем шло в одностороннем порядке: там охотно скупали любые российские технологии, а Россия получала за них только деньги. Сегодня отношения двух стран переходят в стадию стратегического партнерства, считает руководитель Федерального агентства по науке и инновациям, глава российско-китайской подкомиссии по научно-техническому сотрудничеству СЕРГЕЙ МАЗУРЕНКО.

BUSINESS GUIDE: Как сегодня развивается сотрудничество России и Китая?

СЕРГЕЙ МАЗУРЕНКО: В отличие от прежних лет, когда российские разработки реализовывались на территории Китая, мы ориентируемся на совместное внедрение полученных научных результатов, коммерциализацию научно-технических разработок. Сегодня формируются необходимые элементы общей российско-китайской научной и инновационной инфраструктуры. Так, в провинции Шаньдун появилась Яньтайская база промышленного освоения новых и высоких технологий. Мы создали Парк российско-китайского научно-технологического сотрудничества в Цюйчжоу, Хэйлунцзянский центр российско-китайского научно-технического сотрудничества и коммерциализации технологий.

BG: В 2004 году в России начал действовать российско-китайский технопарк "Дружба". Каковы результаты его работы? Дал ли он толчок к инновационному сотрудничеству наших стран?

C. М.: "Дружба" — первый в России технопарк с иностранным участием. Он ориентирован на научно-техническое сотрудничество, коммерциализацию научно-технических разработок и инновационное развитие. Причем прежде всего на территории России. В создание этого технопарка российская и китайская стороны инвестировали по $1 млн. В перспективе появится совместный фонд с государственным участием, который будет регулировать дальнейшее финансирование научно-технических проектов.

Уже есть конкретные результаты работы "Дружбы". Технопарк помог установить более 300 деловых связей между российскими и китайскими научными организациями и промышленными компаниями. В результате появились новые научно-технические проекты в сферах мобильной связи, металлургии, энергетики, технологии промышленной сварки и других. Сейчас ведутся переговоры о создании совместных производств. Надеемся, "Дружба" позволит привлечь в научно-технологическую сферу России финансовые ресурсы, наполнить экспорт в Китай инновационной продукцией.

BG: А какие области научно-технического сотрудничества развиваются у нас в первую очередь?

C. М.: Программа научно-технического сотрудничества включает 186 совместных проектов фундаментальных и прикладных исследований. Они осуществляются в таких областях, как новые материалы, биотехнологии, атомная физика, нефтехимия, ресурсосберегающие технологии, машиностроение, приборостроение и многие другие сферы. В реализации этих проектов участвуют научные организации и частные предприятия из 60 городов, различных регионов, провинций России и Китая. Так, например, общая стоимость промышленной продукции, производимой в российско-китайских технопарках городов Цюйчжоу и Яньтай, составляет около $40 млн в год.

BG: Какие выгоды получают китайская и российская стороны?

C. М.: Как для Китая, так и для России важнейшая задача — усиление инновационного потенциала экономики. Мы решаем сходные вопросы модернизации экономики, поэтому сотрудничество для наших стран крайне выгодно. У России главные преимущества — фундаментальные и прикладные исследования (НИОКР). А для промышленного роста Китай нуждается именно в результатах НИОКР.

Сейчас в России реализуется 557 китайских инвестиционных проектов. Состоялись два ежегодных российско-китайских инвестиционных форума. На них достигнута предварительная договоренность о 19 проектах китайских инвестиций в РФ на сумму порядка $2 млрд. Большинство этих проектов сейчас уже реализуется. Есть и движение капиталов из России в Китай. Так, размер российских инвестиций в КНР, по имеющимся оценкам, превысил $500 млн.

Российско-китайские технопарки создаются сегодня в крупнейших китайских провинциях и в городах Далянь, Пекин, Шанхай, во Внутренней Монголии. Нельзя назвать провинцию, в которой сейчас их бы не существовало. В КНР программа российско-китайского научно-технического сотрудничества рассматривается как часть формирующейся среднесрочной программы развития страны.

BG: Какие конкретные проекты были реализованы за последнее время на территории Китая?

C. М.: Например, Научно-исследовательский институт химии и технологии элементоорганических соединений реализует в городе Тайчжоу свои технологии в области промышленной химии. Проводились исследования в области различных систем авиационного комплекса. С нашей стороны в этом проекте выступает Государственный научно-исследовательский институт авиационных систем. Успешные проекты реализует ГНЦ "Генетика" и ряд других научно-исследовательских институтов. В городе Цзиньчжоу после победы в тендере на основе российской технологии был построен химический завод.

BG: Как российско-китайское сотрудничество развивается в Сибири и на Дальнем Востоке? Китайцы очень заинтересованы в этих регионах.

C. М.: В деловых связях с КНР задействовано более 60 субъектов РФ, то есть практически вся страна. И, конечно же, Китай проявляет большой интерес к своим ближайшим соседям — Дальнему Востоку. Сотрудничество идет на межрегиональном уровне на основе соглашений, которые заключают наши города и регионы. Активно работают Новосибирск, Томск, Омск, Хабаровск. С китайской стороны соглашения заключают правительства таких китайских провинций, как Хэйлунцзян и Ляонин, зоны освоения новых технологий. По моему мнению, китайские инвестиции уже в ближайшие годы дадут серьезный толчок развитию Сибири и Дальнего Востока.

BG: В каких проектах сегодня заинтересованы китайцы?

C. М.: Это ядерная энергетика, космические исследования, производство гражданской авиационной техники и другие. Для нас эти сферы тоже представляют интерес. Кроме того, одна из задач Китая — создание своих научных школ. Это длительный и очень сложный процесс. А в России накоплен большой опыт по формированию научных школ, которые имеют мировое признание. Поэтому Китай интересуется нашим образованием, обменом студентами, аспирантами и учеными. Сейчас в России обучается 13 тыс. китайских граждан. Как я уже говорил, есть интерес к инвестициям в высокотехнологичные отрасли, и он взаимен.

Уже упоминавшийся технопарк "Дружба" совместно с Московским энергетическим институтом и Харбинским политехническим институтом завершают разработку проекта по созданию совместной академии научно-технологических инноваций. Основной смысл ее деятельности будет заключаться в вовлечении в процесс российско-китайского научно-технологического сотрудничества нового поколения молодежи, развитии нашего партнерства.

BG: Чему мы можем поучиться у Китая?

C. М.: В первую очередь опыту коммерциализации научно-технических разработок. В Китае действуют 53 зоны освоения и внедрения новых технологий. Успешно работает система государственных льгот. Например, если предприятие осуществляет какую-то инновационную разработку, внедряет новые технологии, первые три года оно вообще не платит налогов, затем только 30%. И только через шесть лет эта фирма начинает перечислять средства в бюджет в полном объеме. Благодаря такой политике в Китае было создано немало разных предприятий высокого технологического уровня. Но все это, конечно, делается при жестком контроле и мониторинге со стороны государства. Опыт Китая, я думаю, интересен и при разработке наших программ модернизации российской экономики. Сами китайцы делали мониторинг достижений в инновационной сфере по всему миру. И полученный опыт применяли, но с некоторыми доработками, исходя из особенностей своей страны. Так же и нам нужно поступать.

BG: Вам не кажется, что через пару лет китайцы нас обгонят в научно-техническом плане?

C. М.: Вряд ли будет правильным использовать это слово для сравнения развития наших стран. История — это не беговая дорожка, где на финише ждет судья. У России и Китая разные стартовые условия, географические и экономические условия, уровень развития различных отраслей экономики. Нам не стоит быть соперниками, наше будущее в сотрудничестве. Взаимодополнение и взаимообогащение друг друга принесут нам гораздо больше пользы. И мы это уже видим по нашим совместным проектам.

BG: Над чем в ближайшее время будет работать российско-китайская подкомиссия?

C. М.: Необходимо провести всесторонний анализ эффективности нашего сотрудничества. Китайская сторона согласилась с необходимостью поиска новых, более эффективных форм работы. Нужно развивать совместные инвестиционные проекты, работу по коммерциализации научно-технических разработок. В план нашего двустороннего научно-технического сотрудничества будут включены дополнительные направления в области фундаментальных, прикладных наук и инновационной деятельности.