Скончался Кэндзи Фукусаку, президент Гильдии режиссеров Японии, один из патриархов японского кино, прославившийся за пределами своей родины фильмами "Тора! Тора! Тора!" (Tora! Tora! Tora!, 1970) и "Королевская битва" (Battle Royale, 2000)
Как истинный самурай, Фукусаку чуть ли ни до последнего дня не покидал съемочную площадку "Королевской битвы-2": закончить фильм придется его сыну Кента. Именно эта жесточайшая фантазия о том, как в недалеком будущем японских школьников будут вывозить на необитаемый остров и заставлять играть, используя все возможные и невозможные орудия убийства, во взаправдашную "Зарницу", пока в живых не останется только один тинейджер, сделала Фукусаку культовым режиссером для модников-синефилов во всем мире. Между тем "Королевская битва" была уже 61-м фильмом Фукусаку, дебютировавшего в режиссуре в 1961 году, а в 1997-м удостоенного правительственной медали с пурпурной лентой за выдающийся вклад в искусство.
Фукусаку считался прежде всего мастером жанрового кино: фильмов о якудзе, самураях, всевозможной инопланетной мерзости. "Голубой слим" (The Green Slime, 1968), например, предвещал "Чужого" (Alien): космонавты, спасшие Землю от столкновения с астероидом, становились жертвами проникшей на их корабль гнусной субстанции. Но в фильмографии Фукусаку встречаются и "серьезные" фильмы. "Дом гейши" (Omocha, 1998) сравнивали с неторопливыми лентами самого Кэндзи Мидзогути, певца падших женщин и величайшего японского кинорежиссера.
Фукусаку никогда не был режиссером для чисто внутреннего японского употребления. Уже первый его фильм "Ровно в полдень для гангстеров" (Hakuchu no burai kan, 1961) свидетельствовал о том, что режиссер внимательно смотрел работы и мастеров американского "черного" фильма Сэмюэля Фуллера и Стэнли Кубрика, и своих ровесников из французской "новой волны", одновременно с которыми он осваивал манеру снимать легкими переносными камерами. Неслучайно именно Фукусаку был выбран в 1970 году для того, чтобы совместно с голливудским зубром Ричардом Флейшером снять одну из самых амбициозных военных суперпостановок "Тора! Тора! Тора!". Оригинальность и двусмысленность замысла заключались в том, что события, предшествовавшие японской атаке на Перл-Харбор в декабре 1941 года, и сама атака были показаны с двух совершенно равноправных точек зрения: японской и американской. И Фукусаку был вовсе не склонен к национальному самоуничижению: агрессия была показана как истинно самурайский выбор.
Да и "Королевская битва", из которой можно понять, что в виртуальном будущем Фукусаку Япония выиграла войну, была фильмом весьма двусмысленным. Антиутопия это или утопия, сказать трудно. Да и понятий таких, пожалуй, не существует в японской традиции, одним из хранителей которой, несмотря на свой кинематографический модернизм, был Кэндзи Фукусаку.
МИХАИЛ Ъ-ТРОФИМЕНКОВ