Минэкономразвития и правительство намерены уговорить госмонополии не сокращать инвестпрограммы в 2014 году при замораживании их тарифов, в этом им должны помочь сокращение издержек и снижающие цены контрагенты — так глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев описал вчера механизм, благодаря которому предложенная министерством схема сработает в пользу увеличения эффективности и темпов роста. Но результат может оказаться и нулевым, и отрицательным.
Фото: Светлана Привалова, Коммерсантъ / купить фото
Вчера в интервью агентству "Интерфакс" глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев пояснил, каким образом планируется реализовать идею заморозки регулируемых тарифов в 2014 году. Ее необходимость министр обосновывает падением конкурентоспособности предприятий. "Энерготариф, выраженный в долларах, вырос за последние пять лет в 1,7 раза, по газу — в 2,2 раза",— заявил он, уточнив, что "по ряду позиций" сопоставимые издержки превышают в некоторых странах Европы и Америки. По словам господина Улюкаева, именно высокие тарифы, а не увеличение неопределенности, падение спроса и высокие налоговая и административная нагрузки, на которые указывают текущие опросы бизнеса, лишают компании возможности ценового маневра и ресурсов для инвестиций. "Во многом с этим (ростом тарифов.— "Ъ") связан очень серьезный спад инвестактивности предприятий — по итогам семи месяцев этого года инвестиции сократились на 0,7%",— заявил господин Улюкаев. Это объяснение, к слову, противоречит выводам его подчиненных, содержащихся в мониторинге социально-экономического развития за семь месяцев 2013 года. "Сокращение инвестиций крупных и средних предприятий в значительной степени обусловлено сокращением инвестиций ТЭКа, в особенности газовой отрасли. В газовой отрасли... за период с начала года капиталовложения снизились на 37,3%",— поясняется в докладе. На этом фоне инвестиции в химию и высокотехнологичные производства (которые, исходя из логики министра, должны были сокращаться) продолжали расти: при растущем давлении на издержки часть компаний настойчиво инвестировали в эффективность, увеличивая в источниках финансирования капвложений долю займов.
Между тем Алексей Улюкаев рассматривает тарифную паузу в качестве поддержки предприятиям, которые "столкнулись с очень серьезным ограничением по спросу" в силу циклического спада. В HSBC и Всемирном банке расценивают такую меру как субсидию наименее эффективным компаниям, связывая замедление экономики со структурными и институциональными ограничениями (см. "Онлайн" от 9 сентября). Но у министерства есть дополнительные и не менее противоречивые цели: одновременно увеличить поступления от налога на прибыль в региональные бюджеты и дать предприятиям дополнительную возможность инвестировать и создавать рабочие места.
Помимо замедления среднегодовой инфляции в 2014 году на 0,4-0,5%, что, по мнению господина Улюкаева, "очень важно в плане формирования инвестклимата, решение проблемы длинных денег в экономике и снижение ставок по кредитам", заморозка тарифов позволят экономике вырасти на 3% в 2014 году. Общий эффект для экономики оценивается примерно в 130 млрд руб. в 2014 году, в 140 млрд руб. в 2015-м и в 150 млрд руб. в 2016 году. Впрочем, его можно достигнуть лишь в ручном режиме. По словам главы Минэкономразвития, придется уговорить госмонополии "существенно" не сокращать инвестпрограммы и снижать издержки, а их контрагентов, получивших тарифную субсидию, сокращать контрактные цены. "Мы готовы помогать и РЖД, и "Газпрому", и сетевым компаниям — поддерживать стремление оптимизировать цену услуг поставщиков. Мы не в состоянии отследить все стадии передела, но важно послать импульс",— считает министр.
На перспективу тарифной заморозки в 2014 году госмонополии уже отреагировали декларациями о будущем сокращении инвестиций. Оценки общей выгоды для промышленности и сельского хозяйства, согласно Центру макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), без учета потерь от сокращений капвложений монополий составляют 200-250 млрд руб. в 2014 году. Впрочем, по словам Владимира Сальникова из ЦМАКПа, если госкомпании снизят инвестиции, общий эффект для экономики от заморозки тарифов окажется, скорее, нулевым. Но может реализоваться и более пессимистичный с точки зрения роста сценарий: в нем высвободившиеся деньги будут потрачены компаниями не на инвестиции, а на погашение долгов или увеличение импорта. Такой вариант вполне вероятен, учитывая, что в самом Минэкономразвития ссылаются на то, что имеющиеся производственные мощности используются на 68% при реальном потенциале их использования 82% — возможность увеличения выпуска без инвестиций на 14 пунктов у них есть уже сейчас.