"Это было абсолютно категорическое требование МВФ"
       О том, почему российские власти в 1998 году пошли на нарушение законодательства при получении кредита МВФ, "Коммерсанту" рассказал бывший председатель Банка России СЕРГЕЙ ДУБИНИН.

       — Вы знаете об обвинениях в незаконности получения кредита МВФ? И об отрицательном заключении ГПУ администрации президента на проект указа, легализующего зачисление кредита на счета ЦБ?
       — Я в первый раз слышу о том, что было какое-то заключение. В тот момент его как бы не сочли нужным всерьез обсуждать, очевидно. Ни в правительстве, ни в ЦБ. Но ведь потом-то был издан соответствующий документ...
       — Да, но уже после поступления денег...
       — Ну и что. Видимо, не сочли серьезным это заключение и те, кто его оценивал внутри администрации президента. Соответствующий документ президентом был подписан, значит, заключение ГПУ неправильно. Кроме того, в тот момент деньги на поддержание валютного курса (а именно на это выделялся кредит) могли быть даны только Банку России. Это было абсолютно категорическое требование МВФ. Правительство сочло тогда правильным и необходимым поддержать эту позицию. И я не вижу здесь даже базы для обсуждения.
       — Но формально ЦБ получил деньги незаконно?
       — Запоздал документ. Распоряжение президента по каким-то причинам, которые мне неизвестны, было издано с опозданием. Хотя мы его подготовили и направили на утверждение вовремя.
       — Но все-таки существует письмо и. о. генпрокурора Чайки в адрес Беланже...
       — Он пишет, я не спорю, что в 1993 году было решение о том, что заемщиком выступает Минфин. Но, повторю, год назад МВФ настоял, чтобы получателем был именно ЦБ. А без этого кредита надежды провести программу правительства в жизнь, даже если бы были приняты все законы по налогам, не было. Получать деньги было надо. Правительство вместе с ЦБ обращались в администрацию президента. Официального отказа от администрации я не видел. Может быть, такой документ был написан, я с любопытством посмотрю на него. Но я не такого высокого мнения о юридической состоятельности заключений, которые готовили в ГПУ или в любом другом подразделении администрации президента. Если президент все-таки счел необходимым подписать документ, то он тоже согласился с нами, а не с этими людьми. Поэтому кто-то конкретный виноват в том, что это распоряжение запоздало, за что кто-то должен отвечать. Кстати, может быть, и ГПУ, которое вовремя не подготовило абсолютно необходимый документ. Пусть они и ответят, почему они опоздали. Я не знаю, я не хочу их обвинять, тогда я понимал, что это накладка, связанная, как у нас бывает, со сложностями внутри аппарата.