"В условиях стресса обществу свойственно вести себя необъяснимо и странно"

Председатель правления "Ренессанс Групп" Стивен Дженнингс о невыходе из кризиса

Мировые инвесторы находятся в нерешительности: словесные интервенции политиков существенно девальвированы отсутствием действенных мер по преодолению кризисных явлений на финансовых рынках. По какому сценарию будет развиваться ситуация — мировая рецессия, военные конфликты или глобальное перераспределение инвестиционного капитала в пользу развивающихся стран, как мало нужно, чтобы нынешняя ситуация стала неуправляемой, и почему рынки готовятся к очень плохому сценарию, в интервью "Ъ" рассказал председатель правления "Ренессанс Групп" СТИВЕН ДЖЕННИНГС — в продолжение цикла материалов, оценивающих происходящее на мировом финансовом рынке.

— Как воспринимать то, что происходит сейчас на рынках: реакция на действия S&P, снизившего кредитный рейтинг США, или переоценка системы рисков?

— Полагаю, это все-таки сочетание факторов. Определенно присутствует элемент паники. И паника отчасти объясняется той нервозностью, которая сохранилась от кризиса 2008 года. В значительной степени это связано с опасной ситуацией, сложившейся в экономике западных стран, где наблюдается высокий уровень долга на фоне очень низких темпов роста. Инвесторы, со своей стороны, ставят под сомнение возможность эффективного выхода из сложившейся ситуации. И все это происходит на фоне грандиозного исторического смещения экономического потенциала с Запада в остальную часть мира. Сочетание этих факторов и стало причиной колоссальной неопределенности.

— В периоды резкого падения рынка последних недель срабатывали маржин-коллы (принудительное закрытие позиций)? Ситуация схожа с 2008 годом?

— Положение сильно отличается от 2008 года. Дело в том, что масштабы падения рынка оказались гораздо менее серьезными, а игроки рынка гораздо меньше зависят от кредитного финансирования. При этом были и заявки на покупку. Мы получали крупные заявки от российских игроков. В итоге сработала часть маржин-коллов, но они были нивелированы покупками — именно это отличает текущую ситуацию от 2008 года.

— Действительно ли вы чувствуете, что ваши клиенты имеют значительный запас прочности? Как быстро контрагенты исполняют требования по вашим коллам?

— Мы наблюдаем очень высокий уровень ликвидности на российском рынке. Это касается российских банков, многих наших корпоративных клиентов и собственников активов. Желающих покупать довольно много: у нас были крупные заявки на покупку от некоторых стратегических российских клиентов. Крупные игроки, которые были вынуждены избавляться от активов в 2008 году, сейчас стремятся делать приобретения, они хотят покупать акции, а это очень важное отличие.

— Вы считаете, что внутренний рынок способен справиться с текущими рисками? В 2008 году эпицентром кризиса стал сектор репо. А где сейчас сосредоточен основной риск?

— Думаю, главная проблема уже другая. Уровень кредитной нагрузки в системе сейчас намного ниже. Сумма краткосрочного внешнего долга в 2008 году была весьма существенной. Тогда это было большой проблемой. Именно поэтому государству пришлось оказать помощь в рефинансировании этого долга. Сейчас ЦБ придерживается гораздо более гибкой валютной политики, и это поможет смягчить возможные удары. Так что в текущей ситуации у нас есть определенные преимущества. Слабая сторона — это бюджет. Здесь все гораздо хуже, чем было в 2008 году. Цена барреля нефти, при которой бюджет будет сбалансирован, сейчас гораздо выше, чем в 2008-м. И риски в основном связаны с управлением бюджетом. В 2008 году правительство могло позволить себе потратить огромные суммы на стимулирование экономики, и это не вызвало никаких проблем. Сегодня это может стать большим затруднением. Понятно, что в преддверии выборов можно ожидать от власти определенных предпочтений в госрасходах.

— Высокий уровень ликвидности может трансформироваться в перегрев валютного рынка или, как это было в середине 2000-х, в появление избыточно рискованных инструментов инвестирования?

— Все будет зависеть от того, по какой траектории пойдет дальнейшее развитие событий, а этого не знает никто. Существует два варианта: мировая рецессия или ее отсутствие. Если наступит мировая рецессия, цены на сырье рухнут до $50 за баррель, темпы роста сильно замедлятся, и мы будем наблюдать серьезные экономические трудности по всему миру. Полагаю, главным стимулятором мировой экономики вновь станет Китай, но справится ли он с этой задачей, сказать сложно. Но сложности будут у всех без исключения. Однако, на мой взгляд, это весьма маловероятно. Второй вариант — замедление западной экономики на фоне роста мировой, скажем, на 3-4%. В таком случае разрыв между развивающимися и развитыми странами будет очень быстро ликвидирован. В результате мы сможем наблюдать колоссальное перераспределение капиталов в пользу развивающихся рынков. Заметно ускорится модернизация развивающихся стран. Последние обеспечивают 80% мирового экономического роста, а это значит, что их доля в общем пироге будет становиться все больше и больше. К примеру, Африка — в 2009 году это был единственный в мире регион, где ни в одном из кварталов не наблюдалось сокращения экономики. Даже в Азии были периоды снижения ВВП, тогда как в Африке рост не прекращался ни разу. Из 44 африканских стран, расположенных к югу от Сахары, 43 демонстрируют высокие темпы экономического роста. В Нигерии это 8%. В Гане темпы роста исчисляются двузначными числами. Совсем недавно МВФ пересмотрел прогноз роста ВВП Ганы на 70%. По паритету покупательной способности можно поделить все страны на старые и молодые. Старая часть мира уже не способна расти, весь потенциал принадлежит новым странам. И среди молодых регионов Африка, пожалуй, самая юная. Вот почему ее рост будет самым мощным и устойчивым. Именно это мы наблюдаем уже в последние пять лет, и вложенные инвестиции приносят доходность, сопоставимую с показателями России в 90-е годы.

Пока прогнозы роста мировой экономики сохраняются около 3,8-4%, и этот уровень кажется мне довольно высоким. Если ситуация будет развиваться относительно благоприятно, России удастся избежать серьезных проблем, ликвидность ее банковской системы будет достаточной. В сущности, Россия имеет огромные преимущества по сравнению с ведущими экономиками Запада. Российские активы серьезно недооценены, это касается всего российского рынка. Показатели отношения цены к прибыли у российских активов были очень низкими в преддверии начавшегося микрокризиса. Причем в начале каждого нового экономического цикла Россия всегда недооценена относительно других рынков. Сегодня ситуация повторяется. Как только в мире появится ощущение стабильности, в Россию устремятся огромные потоки капитала. Если же глобальной рецессии избежать не удастся, что — повторюсь — очень и очень маловероятно, события примут совсем другой оборот.

— Каким образом сейчас справедливо определять стоимость активов?

— Один из главных аспектов, где происходят изменения,— это суверенный риск. В настоящее время идет сильное перераспределение этих рисков между разными странами. Исторически суверенный риск России был намного выше, чем у таких стран, как Италия, Ирландия и многих других европейских стран. Сейчас положение меняется. Базовый, суверенный риск, с точки зрения которого оценивается любой проект, в России снижается, а на Западе растет. В итоге это снизит стоимость капитала для всех проектов и повысит их оценки. Но это постепенный процесс, и сейчас в России он блокируется огромной общемировой неопределенностью. Когда инвесторы осознают, что потенциал роста сосредоточен на развивающихся рынках, начнется эффективное распределение капитала. Снижение суверенных рисков России спровоцирует снижение ставок дисконтирования и вызовет рост оценок. Когда мы окажемся на этом этапе, стоимость российских активов будет совсем иной.

— Насколько эта ситуация может спровоцировать приток спекулятивных денег с Запада на российский рынок, как было опять же в 2008-м? В ситуации низких ставок инвесторы пытаются искать более доходные инструменты.

— За последние несколько дней мы обсудили ситуацию практически со всеми крупнейшими мировыми инвесторами и точно знаем их настроения: они пребывают в очень сильной нерешительности. В их распоряжении огромные суммы денежных средств, но все сейчас заняли выжидательную позицию, так как непонятно, как будут развиваться события на Западе. Вероятно, в ближайшие 10-20 лет мы будем жить в другом мире — мире с невысокими темпами роста на Западе и агрессивным ростом развивающихся рынков; мире, в котором темпы роста экономики невысокие, но обеспеченные в основном благодаря развивающимся странам. Это хорошие условия для устойчивых, но не безумных и лишающих стабильности цен на сырье. В этом новом мире местом размещения спекулятивного капитала будет западная экономика. А активы с невысокими рисками нужно будет искать в развивающихся странах. И когда такой взгляд на вещи станет преобладающим, можно ожидать колоссальных, беспрецедентных сдвигов в глобальных потоках капитала. Ведь вот что происходит: западные страны находились в состоянии роста в течение 500 лет, теперь этот рост закончился. Это спровоцирует невиданное ранее перемещение капиталов, технологий, человеческих ресурсов. Но чтобы этот процесс запустился, нужно, чтобы люди сжились с новыми понятиями. Сейчас инвесторы боятся, что все рухнет. Это приводит их в оцепенение. Перераспределение капитала, о котором я говорю, начнется тогда, когда у людей появится чувство стабильности и смирения с невысокими темпами роста западной экономики.

— То есть лучшая стратегия сейчас — это действовать, бездействуя? Погружаясь в рецессию?

— Я не говорю, что это оптимальная стратегия. На мой взгляд, возможность рецессии может стать реальностью в том случае, если западные регуляторы проявят крайнюю глупость: будут заниматься самоуспокоением, не реагируя оперативно на происходящее. В таком случае глобальной рецессии не избежать. А еще если каждое государство будет решать исключительно собственные трудности. Но такая вероятность очень невысока. Я считаю, что глава Федерального резерва достаточно способный человек. Великая депрессия была для него основной темой во времена обучения в университете. Бернанке является мировым авторитетом в этом вопросе и, надо полагать, отдает себе отчет, насколько опасно отказываться от стимулирования экономики в периоды ее ослабления. Думаю, европейцы также сейчас хорошо понимают, что у них нет возможности для маневров. Идет буквально насаждение экономической интеграции. Финансовая помощь предоставляется в обмен на уступки в бюджетной, налоговой, внутренней политике. И эта интеграция будет лишь усиливаться по мере ухудшения положения в ряде государств. Да, все это выглядит неупорядоченно, очень по-европейски — с криками, стонами, скандалами, но похоже, что процесс идет медленно, но верно. Посмотрите на Ирландию — там восстановление уже началось: профицит торгового баланса там составляет 3-4%. Это говорит о том, что горькая пилюля, которую им пришлось принять, подействовала. Но не стоит обольщаться и думать, что Запад способен расти высокими темпами, это не так. Эта система уже слишком стара. У нее раздутый аппарат управления, слишком высокая долговая нагрузка и слишком много дыр в макроэкономической политике. Она может расти на 1,5-2,5%, не больше.

— Каковы будут темпы оттока капитала из Европы и как это отразится на сырьевых странах-экспортерах, таких как Россия? Если спрос на экспортные товары сократится, бюджет рискует стать дефицитным, поставив под сомнение экономический рост. В чем тогда привлекательность?

— Представьте, что в гонке участвуют две лошади: одна — старая хромая кляча, которой управляет 80-летний наездник, а вторая — настоящая машина. На какую лошадь вы поставите? Ответ очевиден.

— Учитывая риски США и их неспособность к решительным мерам, вы ожидаете изменений в структуре валютных резервов?

— Да, изменения возможны. Думаю, век господства и авторитета американского доллара подходит к концу. Я считаю, что то, как Штаты решали вопрос об увеличении порога госдолга, не делает им чести. В среднесрочной перспективе западные валюты ждет снижение стоимости, эти страны заметно обеднеют относительно остального мира. Девальвация этих валют будет происходить в течение следующих 10-20-30 лет. Это достаточно очевидно. То, что мы живем в многополярном мире, давно стало избитой фразой. Так что невозможно все средства держать в долларах. И центральные банки, несомненно, будут расширять спектр резервных валют. Причем все большая доля будет приходиться на валюты сырьевых экономик, таких как Австралия, Канада, Россия, а также развивающихся стран. Но опять же это постепенный процесс. Через пять лет мы удивимся, как сильно все изменилось, в частности мировые позиции США в экономике, политике, военной сфере.

— Не получится ли так, что неспособность политиков договориться выльется в военные конфликты? Напряженность усиливается, и это видно в европейских регионах.

— Сейчас западное общество находится в состоянии стресса как в социальном, так и политическом смысле. А в условиях стресса обществу свойственно вести себя необъяснимо и странно. Да, можно ожидать новых волн протестов, крайних политических мер. Но в конечном итоге у Запада нет выбора. Посмотрите, что происходит в Великобритании: непопулярные налоговые меры спровоцировали беспорядки, и теперь только и разговоров о том, что нужно расширять штат полиции. Однако первое, о чем заявил канцлер казначейства: штат не будет увеличен ни на единого полицейского; там не намерены ставить по удар бюджет, это крайне опасно. Конечно, найдется одна-две страны типа Греции, где общество не сумеет должным образом принять эти очевидные вызовы. Боюсь, что таким странам придется столкнуться с ужасающими экономическими последствиями и они снова вернутся в число беднейших. Однако я полагаю, что США и ведущие европейские страны осознают всю серьезность положения. Если не действовать немедленно, ситуация лишь усугубится и станет неуправляемой. Вполне можно ожидать, что западные страны будут делать странные шаги во внутренней, международной или торговой политике. Отражены ли эти риски в ценах? Сейчас рынки готовятся к очень плохому сценарию. В цены на активы инвесторы начинают закладывать рецессию. Так что сейчас рынки дешевы, а цены учитывают огромное количество рисков.

— Ситуация требует жестких мер. Политическая система готова к жесткости, когда вовлечено столько разных интересов?

— По определенным вопросам просто нет выбора. Если у пациента сердечный приступ, лечение откладывать нельзя, иначе он умрет. Так что, что касается кризиса, они не могут сказать: давайте решим вопрос через три месяца. Но помимо этого есть еще множество других проблем. Почему в Испании безработица 22%? Потому что у них невероятно зарегулированный рынок труда. Смогут ли они что-то изменить в ближайшее время? Не думаю. Есть срочные антикризисные меры, которые призваны вернуть стабильность на Запад, а есть и долгосрочные вызовы. Но западные страны будут вынуждены менять модель.

— Но разве рейгономика или политика Тэтчер с их жесткими мерами не могут служить хорошим примером жестких решений?

— Хороший пример. Если говорить о том, какие реформы западным странам еще предстоит предпринять, то многим из этих стран придется очень сильно измениться. Например, одна из ключевых проблем на Западе, и в частности в Великобритании,— образование и его низкие стандарты для среднестатистического человека. Как результат, огромная безработица среди неквалифицированных рабочих. Если ситуация с образованием на Западе не изменится, их ждут огромные проблемы, потому что их неквалифицированные рабочие не могут конкурировать на рынке труда с людьми из развивающихся стран. Это означает огромные социальные, экономические проблемы. Но эта модель легко поддается изменению.

— Локальные российские риски сейчас в большей степени обусловлены финансовыми проблемами или политическими факторами?

— В России, на мой взгляд, стабильная политическая обстановка; за период кризиса она сильно изменилась в сторону большей централизации власти, но это скорее хорошо, поскольку позволяет быстро осуществлять жесткие решения. Если говорить о проблемах, то в финансовой и экономической сфере их предостаточно. Огромная наша ошибка заключается в том, что мы не создали собственного рынка капитала. Пока для нас это огромная упущенная возможность. Например, у Бразилии есть значительный собственный рынок капитала, и это залог гораздо меньшей волатильности даже при том, что страна тоже имеет сырьевую экономику. Неоценимую роль играет то, что значительная часть активов находится в долгосрочной собственности внутренних игроков. А Россия зависит от иностранного капитала, который то приходит, то уходит. Это вносит сильный элемент нестабильности и плохо сказывается на российской экономике. Этот вопрос необходимо решить. Неважно, назовем мы это созданием в Москве международного финансового центра или как-то иначе, но нам определенно нужна крупная пенсионная система, адекватная рыночная инфраструктура, российские долгосрочные институциональные инвесторы в долговые и долевые инструменты. Это обеспечит нас капиталом и создаст стабильность. Отечественные собственники в отличие от иностранных не станут продавать активы при первых затруднениях. Я вижу возможности для развития финансовой системы именно в этом направлении. Учитывая особенности российской экономики, думаю, мы могли бы решить эту проблему в течение трех-четырех-пяти лет.

— После того как десятки российских банков столкнулись с серьезными трудностями, государственное регулирование банковского сектора усилилось, и многие банки оказались под госконтролем. Вы ощущаете на себе давление со стороны игроков с госучастием? Насколько это вредит конкуренции и способствует свободному перемещению капитала?

— Думаю, как многое другое в России, это проявление переходного процесса. Сильные госбанки дают России и определенные преимущества. Например, в борьбе с кризисом. Однако в среднесрочной перспективе это означает менее эффективную, менее динамичную конкуренцию, создает сложности для малого бизнеса. Доминирование небольшого числа крупных игроков, для которых созданы более благоприятные условия, вызывает перекосы в финансовой системе. Но думаю, для этого у нас и существует приватизация — Сбербанка, дальнейшая приватизация ВТБ. Я считаю важным, чтобы со временем эти активы перешли в частную собственность. А для России в целом крайне важно диверсифицировать свою финансовую систему.

— Вы верите в то, что заявленная приватизация — реальный переход активов в частную собственность? Есть целый ряд примеров, где после приватизации государство сохраняло опосредованный контроль в реализованных активах.

— За последние 20 лет Россия приватизировала активов больше, чем любая другая страна мира, причем в разы больше, возможно, в пять-десять раз. Россия научилась приватизировать, в этом можно не сомневаться. Верю ли я, что со временем Сбербанк станет частным банком или ВТБ? Да, конечно. Но это постепенный процесс. Я считаю, что в конечном итоге в России будет экономика с мощным частным сектором и гораздо более узким кругом активов под государственным контролем.

— Изменения на российском рынке заставили вас пересмотреть свою стратегию?

— Россия стала неотъемлемой частью мировых рынков. И перемены в мире обернулись огромными переменами и для нас. Как только мы это поняли, стало ясно, что мы не можем просто оставаться на позициях российского инвестиционного банка. Ведь в мире не существует американских, британских, немецких или французских инвестбанков. То же можно сказать и о нас в отношении развивающихся рынков. Мы осознали, что если хотим быть лидером в торговых операциях, то вместо 10% бумаг из MSCI нам нужно торговать 30% индекса. Именно это мы и сделали. Мы опустились с первой строчки среди трейдеров российскими акциями в Лондоне до седьмой, но теперь мы снова первые. Но чтобы занимать это первое место, нам нужно торговать также бумагами из Турции, ЮАР, Египта и Польши.

— То есть вы сократили российскую часть бизнеса?

— Для нас Россия — ключевой рынок. Так же как для Morgan Stanley или Goldman Sachs самый важный рынок — это США. Но представьте, кем были бы эти банки без международной экспансии? Они были бы никем и в США, и в мире. Нам нужно учиться глобализации. После 20 лет жизни в России есть соблазн начать думать по-русски, но нам нужно бороться с комплексами по поводу глобализации. Глобализация нужна любой компании — металлургической, нефтегазовой. От этого они не перестанут быть российскими. У них сохранятся российские собственники и менеджмент, и их главные активы останутся в России. Но глобализация — это насущная необходимость. Ведь нужно диверсифицироваться, получать доступ к ноу-хау и технологиям, которые доступны только компаниям международного уровня. Иного пути нет. Глобализация дает им международное присутствие, доступ к возможностям и активам. Coca-Cola, по-вашему, американская компания? Да, ее сущность и ценности американские, главный офис находится в США, и управляют компанией американцы, но ее бизнес международный.

— Текущая ситуация изменила восприятие риска? То, что сейчас произошло,— это урок? Если да, то урок чего?

— Думаю, многие развивающиеся страны, посмотрев на Запад, скажут: ну и заварили же они кашу... И дело не только в кризисе. Довольно длительное время западные экономики плохо управлялись. Правительства стали большими и неповоротливыми, социальная поддержка — чрезмерной. Группы влияния в политике слишком разрослись. Развивающимся странам стоит задуматься, как избежать ошибок Запада на пути к обществу среднего класса. На мой взгляд, западная модель изжила себя. Она дошла до крайности и больше не работает. Правительства стали слишком большими. Они стали зависимы от групп влияния, заинтересованных лиц. У развивающихся стран есть важная возможность избежать в своем развитии этих ошибок. Усвоить урок Запада необходимо всем. А вот как разные страны усвоят этот урок, чему научатся, это пока непонятно. 25 лет назад все думали: нужно просто скопировать то, что есть на Западе, и все будет отлично. Теперь уже никто так не считает.

Интервью взяла Елизавета Голикова

Следующее интервью с оценкой происходящего в мировом финансовом секторе — с председателем совета директоров "Тройки Диалог" Рубеном Варданяном

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...