Между двух огней

В других обстоятельствах этот скромный по форме берлинский моноспектакль, возможно, не удостоился бы отдельной рецензии. Но в наше раскаленное от страстей время название «Между рекой и морем», да к тому же на афише всемирно известного театра «Шаубюне», было обречено на ревнивое, повышенное внимание. Эсфирь Штейнбок не могла пропустить спектакль — и получила от него большое удовольствие.

Хорошо понимая, что название его спектакля (созвучное с палестинским политическим лозунгом) поневоле вызывает напряжение, Юсеф Свейд начинает представление с шутки. «Если вы готовитесь протестовать и прячете под креслами какие-то принадлежности,— говорит он,— то не трудитесь» — и показывает на единственный элемент оформления спектакля, сваленные в кучу в углу сцены транспаранты, баннеры и картонки. Там есть палестинские и израильские флаги, а также плакаты, стыдящие или, наоборот, восхваляющие ту или иную сторону ближневосточного конфликта. Свейд заранее откладывает все это в сторону. «Я вообще буду говорить не о 7 октября и не о войне в Газе,— объясняет он,— а о своем разводе».

На фоне антиизраильских кампаний, захлестнувших европейскую культурную жизнь, история человека, отказывающегося выбирать для себя однозначную «позицию», приобретает неожиданную остроту. Юсеф Свейд оказался почти идеальным героем — вернее, идеальной жертвой — эпохи, которая не признает сложных идентичностей.

Он родился в Хайфе, в арабской, но христианской семье, учился и вырос в Израиле, остается его гражданином, дважды женился на еврейках, имеет детей от обоих браков и живет в Берлине. В его жизни будто бы нарочно собраны противоречия, которые непримиримые идеологические активисты хотят разрешить при помощи всего нескольких однозначных формулировок. По сегодняшним меркам, герой спектакля — весьма подозрительная личность, не желающая определиться с принадлежностью к какому-либо лагерю.

К счастью зрителей, актер подвижен, легок и обладает обаянием, которое можно назвать принудительным: ему невозможно не довериться. Юсеф Свейд на ходу меняет голоса и мимику, изображает своих родственников, друзей, бывших жен и немецкого адвоката, арабский язык легко меняет на иврит, забавно смешивает английский и немецкий. Из анекдотов и зарисовок о детстве, любви и разводах складывается портрет недоброго мира, в котором даже интимные отношения оказываются предметом большой политики, а политическая идентичность претендует на безусловное первенство перед всеми остальными формами человеческой близости.

Собственно, особый статус героя можно было понять все из того же названия, которое изменяет лозунг «от реки до моря», признанный в Германии экстремистским, отрицающим право Израиля на существование. Вместо «от» написано «между» — и это сразу меняет дело: речь не о территории, за которую сражаются насмерть, а о жизни человека.

Свейд пунктиром рассказывает о своем детстве в Хайфе, об отце, об учебе в еврейской школе, о сложной и так до конца им самим не постигнутой идентичности, о том, как крутил романы с еврейками и прямо во время секса признавался, что он араб, о том, как был завербован «Моссадом», о том, как одни его хорошие знакомые погибали от рук террористов-хамасовцев, а другие прекратили с ним общение, потому что он не ходит на антиизраильские митинги. Так многим знакомая судьба «своего среди чужих, чужого среди своих».

А в конце актер зачитывает письмо своего сына, которого попросили описать заветную мечту. И вот она, эта мечта: сесть на машине в Стамбуле и проехать на ней до Бейрута, откуда каждый час ходят скоростные поезда в Тель-Авив, по пути узнать, что в Тегеране проходит большой фестиваль современной музыки, слетать туда на два дня, вернуться в Иерусалим, но вскоре после прилета отправиться в Египет, в Александрию, на фестиваль стрит-Фудзи — и ни разу ни на одной границе не показывать паспорт. Потому что никаких границ нет. О многих регионах мира сегодня можно помечтать в таком же духе. И все меньше и меньше надежды, что мечты способны осуществиться.