Научная революция пошла с молотка

Аукционный дом Sotheby’s провел в Нью-Йорке книжные торги, озаглавленные «Разум и революция». На продажу были выставлены в основном первые издания трудов европейских ученых XVI–XVIII веков (от Коперника до Лавуазье), изменившие мировую историю естественных наук. Коллекция такого уровня не появлялась на рынке десятилетиями.

Несколько топ-лотов в итоге, как и ожидалось, ушли по несколько сотен тысяч долларов за каждый. В их числе оказался и единственный рукописный листочек среди полутора сотен выставленных на аукцион печатных изданий. Четыре строчки вычислений и быстро набросанная пером схема, ничего более, но это перо Исаака Ньютона, а его автографы на аукционах крайне редки. Вдобавок вычисления относятся к знаменитой задаче о сопротивлении среды при движении усеченного конуса: Ньютон рассчитывал, что его наблюдение «может быть небесполезно при построении судов», и в конечном счете оказался прав — современная гиперзвуковая аэродинамика действительно адресуется к ньютоновской задаче.

Лист на Sotheby’s с самого начала оценивался высоко ($500–700 тыс.), и эстимейт себя оправдал — автограф продали за $588 тыс. Во столько же ($500–700 тыс.) был предварительно оценен печатный труд Ньютона — экземпляр первого издания его революционных «Математических начал натуральной философии» (Лондон, 1687), где впервые были сформулированы знакомые каждому со школы ньютоновские законы всемирного тяготения и движения. Тут уж покупатели, как ни странно, возбудились более серьезно, чем в случае рукописного Ньютона,— книга ушла с превышением эстимейта, за $768 тыс.

Но это отнюдь не самая внушительная сумма в итогах аукциона.

Однако тут речь о книге не просто более старой, но и даже более знаменитой, чем ньютоновские «Начала»,— о символе научного переворота как такового. Это «О вращениях небесных сфер» Николая Коперника (первое издание, Нюрнберг, 1543), где, как известно, впервые в Европе была представлена математически разработанная гелиоцентрическая модель мира — царственно-неподвижная Земля перестала быть средоточием мироздания.

Так, наряду с главными творениями Тихо Браге и Кеплера среди лотов оказалось сразу несколько произведений Галилео Галилея. В их числе был и «Звездный вестник» (Венеция, 1610) — описание сенсационных для начала XVII столетия наблюдений, сделанных в телескоп: Луна покрыта горами и кратерами, у Юпитера есть спутники, Млечный Путь составляют мириады звезд (книга продана за $576 тыс.). И трактат о солнечных пятнах (Рим, 1613), тоже вызвавший замешательство: как это на самом совершенном Божием светиле могут быть пятна? И «Диалог о двух главнейших системах мира» (Флоренция, 1632), который и подвел уже пожилого Галилея под суд инквизиции за пропаганду коперниканского гелиоцентризма (продан за $281,6 тыс.).

Хронику коперниканского переворота обрамляли, во-первых, бесценные ренессансные издания ученых античности — Аристотеля и Архимеда, Фирмика Матерна и Герона Александрийского (Эвклид в венецианском издании 1482 года, например, нашел нового обладателя за $320 тыс.). А во-вторых — «столбовой путь» западных естественных наук вообще. «Микрография» Роберта Гука (Лондон, 1665), иллюстрированный отчет о новом мире, увиденном в микроскоп ($64 тыс.). Трактаты Роберта Бойля о физико-механических экспериментах («закон Бойля—Мариотта», помните?). Журнальная статья Дарвина (совместно с Альфредом Уоллесом) «О склонности видов к образованию разновидностей» — несколько страничек, проданные за увесистые $204,8 тыс. И так далее, вплоть до статьи «О различных признаках дневного движения Земли» (1852) Жана Фуко, известного широкой публике благодаря «маятнику Фуко». И «Лекций о волновой механике» (1927; ушли за $19,2 тыс.) Эрвина Шрёдингера, известного, соответственно, «котом Шрёдингера».