«Учитель сегодня — это режиссер»

5 октября в России отмечается День учителя. Куда идет школа в эпоху искусственного интеллекта, как помирить педагогов и родителей и есть ли перспективы у частного образования в России? Об этом накануне праздника «Ъ-Ярославль» поговорил с ректором Ярославского государственного педагогического университета им. К. Д. Ушинского Михаилом Груздевым.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Много лет у нас говорят о необходимости поднимать престиж профессии педагога, но учителей все равно не хватает. Почему? Виден ли свет в конце тоннеля?

— Мы пережили два сложных десятилетия в сфере образования. Определение статуса учеников и родителей как «клиентов», а образования в целом как «сферы услуг», скажем честно, в общественном сознании серьезно пошатнуло сложившуюся на протяжении веков традиционную миссию учительства в нашей стране. Учитель всегда был, фактически, членом семьи, ему реально доверяли самое дорогое — своих детей. Безусловно, он был транслятором знаний, но, вне всякого сомнения, он был воспитателем наравне с родителями, фактически влияющим на формирование личности ребенка. Сейчас можно только удивляться тому, что в 90-е годы на уровне официальных документов было признано, что воспитание вообще не является задачей школы. Абсурдность этого подхода, мне кажется, сегодня понимают все. Не хочется уходить в высокопарность, но именно люди учительской профессии закладывают фундамент будущих поколений.

В канун праздника я видел немало результатов опросов, в которых подавляющее большинство респондентов все более признают определяющую роль учителя в становлении молодого человека. На мой взгляд, очевидным признаком роста престижа профессии является постоянное увеличение конкурса в педагогических вузах. Так, в ЯГПУ им. К. Д. Ушинского в этом году на первый курс было принято более 1800 студентов, причем большая их часть зачислена на внебюджетной основе. Вдумайтесь, это принципиально важный момент. Семьи видят перспективу, они оценивают долгосрочные тренды рынка труда и готовы целенаправленно вкладывать собственные средства в то, чтобы их дети стали учителями. То есть педагогика снова становится привлекательной инвестицией в будущее. Что нужно делать обществу дальше? Перестать жалеть учителя и тиражировать образ «бедного бюджетника». Нам пора признать, что современный педагог — это представитель интеллектуальной элиты, наставник и созидатель.

— Не секрет, что сегодня многие учителя находятся под колоссальным давлением родителей. Чуть что — жалоба в контролирующие органы, омбудсмену и так далее. Хорошо ли это? Как учителям и родителям прийти к взаимопониманию?

— Убежден, что корень этой острой проблемы кроется в вышеописанной мной концепции. Нужно раз и навсегда зафиксировать: образование — это не услуга, а школьник или родитель — не клиент. Как только мы допустили это сугубо рыночное, потребительское отношение в стены школы, мы, по сути, разрушили саму суть педагогики.

Знаете, нельзя приходить в школу как в супермаркет с требованием «заверните мне отличника, я же плачу налоги».

Жалобы, бесконечное давление, угрозы проверками со стороны родителей — это прямое следствие утраты базового доверия. В такой агрессивной среде учитель вынужден уходить в глухую оборону. Вместо того чтобы придумывать новые форматы уроков и заниматься детьми, он вынужден заниматься «бумажной безопасностью» — писать отчеты и отписки, чтобы прикрыть себя. Нам с родителями жизненно необходимо вспомнить, что мы не по разные стороны баррикад. Мы — равноправные союзники в воспитании ребенка. Школа — это институт развития, а не комбинат бытового обслуживания. И пока мы не вернемся к этому пониманию, пока не восстановим взаимное уважение, это напряжение будет только отравлять атмосферу в классах, от чего пострадают в первую очередь сами дети.

— Мир сегодня стремительно меняется. Назовите профессии учителей, которых нет сегодня, но которые будут нужны завтра?

— Профессия учителя меняется прямо на наших глазах, причем гораздо быстрее, чем многие могли предположить. Причина проста: педагог уже давно перестал быть единственным, сакральным источником информации. Дети живут в открытом информационном поле, они могут найти любой факт за секунду. Поэтому на первый план сегодня выходят совершенно другие вещи — новая дидактика и глубокое, смысловое наставничество.

И мы видим, как новые, узкоспециализированные профессии появляются уже сейчас. Возникает огромный запрос на специалистов, способных работать на стыке дисциплин. Например, крайне востребованы педагогика медиакоммуникаций и театральная педагогика, специалисты со знанием восточных языков. Растет потребность в преподавателях правоведения, экономики и дизайна. При этом мы видим, что в условиях растущей информационной нагрузки на детей колоссальное значение приобретают психологические аспекты образования, дефектология. Нужны профильные специалисты по воспитанию.

Все эти новые тренды уже находят отражение в образовательных программах ЯГПУ им. К. Д. Ушинского, кроме того, у нас в университете есть успешный опыт профиля «Образовательный инжиниринг», где мы готовим, по сути, архитекторов учебного процесса и на выпуске получаем готового управленца, способного строить новые образовательные системы. Если внимательно посмотреть в завтрашний день, станет понятно: школе понадобятся игропедагоги, разработчики индивидуальных образовательных траекторий, педагогические дизайнеры и тьюторы. А если говорить о технологическом укладе, то образовательный процесс будущего просто немыслим без наставников по работе с ИИ в обучении, координаторов образовательных онлайн-платформ, медиаторов школьных конфликтов и организаторов проектного обучения. Это, по сути, уже наш завтрашний кадровый заказ.

— ИИ для школы — добро, зло или инструмент?

— Всегда говорю коллегам: надо перестать бороться с искусственным интеллектом. Это так же бессмысленно, как в свое время учителя математики пытались бороться с калькуляторами. Важно понять другое: появление нейросетей навсегда и бесповоротно меняет роль педагога.

Искусственный интеллект неизбежно заберет на себя всю рутину — алгоритмические проверки тестов, базовую компиляцию текстов, подбор справочных материалов. И слава богу! Для нас это не угроза, а серьезный профессиональный вызов — пора переосмыслить образовательные результаты и обновить дидактические решения. Если машина может написать эссе по литературе, значит, нам нужно менять формулировку задания.

Мы должны учить детей тому, в чем любая нейросеть бессильна: эмпатии, живому ценностному выбору, умению критически мыслить и задавать правильные, неудобные вопросы.

ИИ — это не зло, это мощный рабочий инструмент, который парадоксальным образом способен освободить время учителя для самого главного — для воспитания Человека.

— Как понять, что выпускник педагогического университета реально готов к работе с детьми?

— Исключительно через погружение в деятельность. Давайте смотреть правде в глаза: классическая лекционно-семинарская система в подготовке современного учителя сегодня откровенно пробуксовывает. Педагог не станет профессионалом, если четыре года будет только конспектировать правильные теории. Именно поэтому мы серьезно перестраиваем учебный процесс: сейчас объем часов на практику по некоторым дисциплинам кратно превышает теорию.

А при проведении итоговой аттестации мы все шире используем формат демо-экзамена. Зачем он нужен? Это своеобразный краш-тест, инструмент, который позволяет без иллюзий посмотреть, как без пяти минут учитель действует в живой, стрессовой ситуации. Вот вытянул студент билет, блестяще рассказал теорию Выготского. А дальше он выходит к «классу», и там на задней парте кто-то уткнулся в телефон, кто-то откровенно срывает урок, задавая провокационные вопросы. Что он будет делать? Никакой конспект тут не спасет. Нам важно увидеть, как выпускник выстраивает коммуникацию, как он на ходу перестраивает занятие, как гасит конфликт. Учитель сегодня — это режиссер, управляющий групповой динамикой. И демо-экзамен наглядно показывает, готов ли наш студент взять на себя ответственность за реальный класс, а не за воображаемый идеальный.

— В свое время вы основали частное учебное заведение — Провинциальный колледж, который стал событием общероссийского масштаба. Сегодня это уже государственное учебное заведение. Есть ли перспектива у частных школ в России? И если да, то в чем она?

— Знаете, я часто возвращаюсь к этому опыту. На самом деле, главным событием стало вовсе не то, что это была именно частная школа. Юридический статус, форма собственности тогда были скорее инструментом, а не самоцелью. Главное — это был предельно точный, живой и реальный отклик на запросы общества по содержанию образования.

Тогда, в девяностые, мы предложили ярославцам ту инновационную, «дышащую» среду, которой просто физически не хватало в типовой, несколько закостенелой системе. Мы искали новые подходы к детям, новые форматы общения. Поэтому я уверен: перспектива частных школ сегодня заключается не в высоком заборе, элитном бассейне и усиленной охране. Их главная ценность — в способности быть передовыми методическими лабораториями. Если школа готова быть площадкой для смелых педагогических экспериментов, если она может быстрее, чем привычные школьные практики, реагировать на вызовы времени и формировать уникальную среду, то у такой школы есть будущее, вне зависимости от того, является ли она частной или государственной. На мой взгляд, запрос на авторские концепции школ сейчас возрастает. Важно, чтобы появились носители этих инициатив, способные сформировать свои педагогические и управленческие команды.

— Работа учителя, несомненно, главное. Но вряд ли можно хорошо учить без материальной базы, без современных кабинетов и уютных классов…

— Мы говорим сегодня о педагогах, но очевидно, что сам облик школ, колледжей, детских садов меняется на глазах. В этом году на ремонты школ Ярославской области из бюджетов разных уровней потрачено около 3 млрд рублей! Ничего подобного не было никогда в отечественной истории. После модернизации школы приобретают облик и внутреннее наполнение, которых не было даже в момент их открытия. Меняется сама школьная среда. То же касается и системы педагогического образования. Например, в ЯГПУ им. К. Д. Ушинского в рамках ряда проектов Минпросвещения России не просто ремонтируются отдельные кабинеты, модернизируются и создаются целые образовательные пространства.

— Что бы вы сказали сегодняшним школьникам, которые задумываются о профессии учителя?

— Я бы сформулировал мысль предельно коротко и, возможно, неожиданно для многих. Педагогика — это уникальная, реальная возможность для самореализации. Сегодня работа в школе — это вовсе не изнуряющий, монотонный труд у доски от звонка до звонка. Это 1000 и 1 профессия в одной.

Посудите сами: имея в арсенале хорошую педагогическую базу, сегодня на первом уроке ты выступаешь как исследователь и проектировщик, на перемене — как тонкий психолог и переговорщик, а завтра ты уже модератор сложных социальных проектов или режиссер школьного театра.

Ни одна должность не даст вам такой плотности событий и такого живого, мгновенного отклика на ваши действия.

Это интереснейшая, пульсирующая работа, которая требует постоянного интеллектуального напряжения и, конечно, большого, открытого сердца.

беседовал Антон Голицын