«Хотелось показать другого Довлатова»

3 октября на сцене петербургского Дома актера состоится показ спектакля Молодежного театра Республики Коми «Довлатов. Роман особого назначения». Постановка режиссера Юлии Экрот впервые демонстрируется за пределами республики. Корреспондент «Ъ Северо-Запад» Александра Тен поговорила с директором Национального музея Республики Коми Светланой Бандурой, автором сценария спектакля и книги «Лялькин город. Письма Сергея Довлатова в Сыктывкар», которая легла в основу постановки, о другом Довлатове и о том, как откликается юношеская история будущего писателя современникам.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Когда у вас появился интерес к творчеству Сергея Довлатова?

— В Институте культуры здесь, в Петербурге, где я училась, был чудесный книжный магазинчик. Там я в первый раз купила книгу Юрия Лотмана, открыла для себя «Дар» Набокова. Там же мне попалась совсем тоненькая книжка в мягком переплете — «Ремесло» Довлатова. Я не скажу, что в 20 лет она меня как-то впечатлила. Книга долго стояла у меня дома на полке. Спустя годы, когда уже сформировался определенный жизненный опыт, когда я, возможно, уже не так романтично смотрела на жизнь, и, пожалуй, в сложный для себя период я случайно взяла с полочки эту книгу и стала читать. Там были очень смешные сюжеты, высказывания. И вот уже тогда мне это сильно зашло. Как-то сын заглянул ко мне в комнату со словами: «Мама, ты плачешь?», а я просто смеюсь, не могу остановиться над тем, как Довлатов описывает какие-то журналистские истории. Постепенно прочитала «Компромисс», «Наши», «Заповедник».

— С чего началась работа над спектаклем?

— Однажды, тоже случайно, я взяла в дорогу сентиментальный детектив Довлатова «Ослик должен быть худым». По сюжету действие разворачивается в Сыктывкаре. Я подумала: «О, как интересно». А после диалога: «Пошлем вас в командировку. Куда поедете, в Нью-Йорк или в Сыктывкар? — Конечно, в Сыктывкар!», меня очень позабавило, что у персонажа (а может, реального человека?) был выбор — и он выбрал не Нью-Йорк, а Сыктывкар.

Позднее в нашем музее появился проект «Пишите письма» — экспозиция, посвященная переписке Сергея Донатовича со студенткой из Сыктывкара Светланой Меньшиковой. Вы знаете, даже большие поклонники Довлатова, вдоль и поперек знающие его биографию, плохо знакомы с тем периодом жизни писателя, когда он попал на срочную службу в армию и был направлен в систему охраны исправительно-трудовых лагерей в поселок Чиньяворык Республики Коми. В это время в местной газете он увидел фотографию девушки — студентки педагогического института Светланы. Он влюбился в нее, нашел ее адрес и стал писать ей письма. На основе этой переписки была опубликована книга «Лялькин город...». Это был как раз пандемийный 2021 год, я проходила обучение в Школе музейного лидерства благотворительного фонда Владимира Потанина. И все вынашивала идею, как продолжить проект...

Я работаю в музее с 1996 года (буквально недавно отметила 30-летие своей музейной деятельности), поэтому в голове постоянно крутятся мысли, как что-то интересное лично для меня воплотить в музейной деятельности и проектной работе, как объединить это с музейными задачами и задачей интересно рассказать о нашем городе, республике. Проектная деятельность в музее — она всегда про то, чтобы делиться, про работу в команде, про взаимодействие с партнерами, разделяющими твои эмоции и впечатления. Если у тебя нет какой-то личной страсти, вряд ли получится как-то формально сделать так, чтобы вокруг это тоже кому-то понравилось. По крайней мере, у меня это так работает...

Так вот во время онлайн-обучения в Школе музейного лидерства пришла идея сделать что-то большее, чем просто выставка. И мы сделали совместный проект с психологом Надеждой Ясинской: приглашали солдат нашей воинской части и проводили с ними занятия арт-терапией, помогая несколько раскрепоститься во время службы. Историю про то, как Довлатов служил в армии, в охране лагеря в Коми, как мальчик с улицы Рубинштейна и Невского проспекта, чтобы выжить в условиях, в которые он попал, стал писать письма незнакомой девушке, мы решили рассказать нынешним солдатам-срочникам.

— Почему вы подумали, что идея откликнется современным молодым людям?

— Надо признать, что, да, вроде бы эта история — не самая романтичная. Довлатов писал письма, девушка ему не особенно отвечала, письма были короткие, «как гастрономические чеки». И потом у них ничего не сложилось. Но это же нестрашно. Главное, что благодаря переписке Сережа пережил эти 10 месяцев в армии. И мы говорили ребятам: поэтому и вы не стесняйтесь, пишите письма или просто делайте заметки.

Позднее Бродский напишет, что Сергей вернулся из армии, «как Толстой из Крыма, со свитком рассказов и некоторой ошеломленностью во взгляде». То есть какие-то заметки, видимо, он все-таки из армии привез. Эти «Заметки надзирателя» так или иначе стали потом основой для «Зоны» — произведения, принесшее ему мировую известность.

Получается, что творческий путь писателя начался у нас в Республике Коми. Можно сказать, что Коми — литературная родина Довлатова. Это, может быть, звучит очень пафосно и высокопарно, но тем не менее этот период в республике и пережитый опыт в какой-то мере стали для него судьбоносными.

Именно этот посыл я хотела донести до этих мальчиков из сыктывкарской воинской части.

Но сама-то я не служила, поэтому пропустить через себя историю не могла. И я пригласила на одну из встреч нашего коми художника-этнофутуриста Юрия Лисовского. Он вспомнил, что, когда он сам служил в армии, там понадобился человек, умеющий рисовать. Юрий вызвался и впоследствии провел много времени в библиотеке части, рисуя агитплакаты. Таким образом, Юрий поделился опытом, что в именно в армии он осознал, что хочет быть художником. Как Довлатов — писателем. И идея о том, что даже в такой непростой период жизни, как служба в армии, ты сам можешь вытащить себя через творчество, в итоге очень откликнулась этой целевой аудитории. Так я поняла, что об этом странном опыте 21-летнего Сережи Довлатова, можно и даже, наверное, нужно рассказывать другим 21-летним спустя 60 лет.

— Как история легла в основу спектакля?

— Фонд Потанина объявил конкурс «Креативный музей», и по условиям конкурса нужно было найти креативного партнера для своего проекта. Так мы стали работать с театром. Хотя эту идею можно было повернуть куда угодно. Наверное, можно было выпустить сувенирную продукцию к выставке. Но мне было очень важно через эти письма, именно через тексты передать эмоции Сергея Донатовича и вызвать какие-то ответные чувства у людей. В музее это очень сложно сделать. Мы можем показать какую-то историю, провести экскурсию, показать музейные предметы, но вызвать чувства бывает трудно. А вот театр — как раз тот вид искусства, который позволяет на эмоциональном уровне достичь лучшего эффекта, чем в музее. Неслучайно сейчас в музеях развивается тренд иммерсивных шоу. Все поняли, что театральные технологии в музее работают так, что это превосходит возможности самого музея и обычного экскурсовода. Поэтому я пошла по этому пути и думаю, что он правильный.

— Что было сложного в этой работе?

— Определение целевой аудитории. В обосновании проекта я писала, что многие уезжают с нашей территории, и хочется, чтобы проект был интересен молодежи. Было непонятно, как тексты Довлатова, его произведения в целом, воспринимаются молодыми людьми, которые не жили в советские годы, у них нет этих ассоциаций с данным периодом. Может быть, им не кажутся смешными те моменты, над которыми смеемся мы — те, кто вырос внутри этой советской культуры. Тем не менее, когда вышла первая постановка (Молодежный театр Коми сначала выпустил спектакль-читку на основе писем Сергея Довлатова и Светланы Меньшиковой.— «Ъ Северо-Запад»), мы ощутили: что-то в этой истории трогает молодых людей, девочки в зале плакали. Думаю, из-за того, что это было очень красиво. Люди моего поколения и старше, наверное, чувствуют утрату такого эпистолярного жанра в общении. После спектакля бабушки говорили: «Хорошо, моя внучка теперь знает, какие бывают письма». После выхода книги я получала отзывы: «Как здорово вы показали, что молодые люди могут общаться вот так».

— Кого вы хотели показать в спектакле: Довлатова-писателя, Довлатова-человека или голос эпохи?

— Через письма в Сыктывкар я открыла для себя другого Довлатова и попыталась показать это всем. Когда читаешь его самые известные произведения, видишь в них иронию, где-то даже сарказм. Часто он доводит ситуации до абсурда, как будто защищается через сарказм, а в письмах он очень светлый и открытый. Может быть, потому что это было самое начало жизни, у него был более легкий взгляд на жизнь, чем потом. Ведь судьба у него непростая. К Светлане он относился с таким доверием, это очень искренние письма. Не все из них сохранились, у нас есть 37 писем и фрагментов. Тем не менее из всех этих кусочков складывается впечатление, что он очень открыто делился чувствами, эмоциями и был искренним человеком. Может быть, он до конца жизни таким был, я не знаю. И это с самого начала поразило меня. Хотелось показать, что все мы в начале пути хорошие, светлые, а потом что-то иногда делает нас другими.

Было также важно показать и другие уровни общения. Вот Сергей пишет, что музыка Прокофьева к «Ромео и Джульетте» — его любимая, или про книги Хемингуэя. А Светлана Дмитриевна отвечает, что ей нравятся стихи Есенина, она их заучивала. А как он к ней обращается: «Ляленька», «Лялечка», «тоненькая», «золотая». В спектакле-читке хотелось опираться на письма, которые и передавали бы его характер, и в то же время служили бы посылом к современным людям, как мы друг к другу относимся, как друг друга называем.

Со сценарием большого спектакля я, конечно, немного намучилась. Хотелось рассказать и про Сыктывкар, и про Довлатова. Говорить про зону — зачем? Про это много кто сказал: Солженицын, Шаламов...

Плюс в том конкретном периоде, когда создавался спектакль — 2022–2023 годы,— хотелось создать что-то светлое. Довлатов относился к жизни с юмором, мне хотелось, чтобы спектакль был таким же: с юмором и жизнеутверждающим. Такую задачу себе поставила.

Из интервью со Светланой Дмитриевной — она очень скромный человек — получился интересный, хороший краеведческий материал. Через эту историю захотелось рассказать про девушек Сыктывкара 1960-х годов. С одной стороны, есть сюрреалистичный сюжет произведения «Ослик должен быть худым», где перед героем стоит выбор: Сыктывкар или Нью-Йорк. С другой стороны, эта красивая история между солдатом-срочником и некоей далекой девушкой, фотографию которой он увидел в газете. Эти прекрасные письма, где он раскрывается очень искренне перед ней и перед нами — зрителями.

— В спектакле больше документальной правды или художественного вымысла?

— Когда говорят про Довлатова, часто можно услышать: «Он же уехал». Но разве он перестал быть русским даже там? Да, так сложилось, что он вынужден был уехать так же, как и Бродский. Уехал не по своей воле, но тем не менее он там делал что-то такое, что теперь весь мир знает Довлатова. Его читают на многих языках. Что очень странно: как можно этот юмор переводить на другие языки? Почему люди в других странах это воспринимают, вот что удивительно. И мне хотелось попытаться это объяснить. Завершающим аккордом в спектакле становится эпизод, в котором он как будто бы дает интервью спустя 20 лет. Он построен на опубликованных текстах, где писатель объясняет, почему уехал и что для него главное в жизни. Это взгляд на прошлое в целом, не только на ту историю, там я опять же использую фразы из писем. В конечном итоге в любом случае получилась «документалочка». Кажется, что это какой-то вымысел, но это не вымысел — это тексты Довлатова. Я ничего, вообще ничего не придумала — история построена на интервью со Светланой Дмитриевной, текстах Довлатова и его литературных произведениях.

— Отражена ли в спектакле эстетика «оттепели»? В Сыктывкаре 1960-х вообще была «оттепель» так, как она чувствовалась в Москве и Ленинграде?

— Безусловно, у нас был какой-то свой контекст. После смерти Сталина люди стали освобождаться из лагерей. Многие из них не могли вернуться из мест заключений в Москву или Ленинград, как правило, они оседали у нас. И появлялись в музыкальных коллективах нашего театра, на художественных выставках конца 1950-х — начала 1960-х, в бардовских песнях геологов. Появлялись новые имена в Союзе художников. Это происходило повсеместно по всей республике. Таким образом «оттепель» привнесла творческих, одаренных людей, вообще профессионалов в нашу жизнь... Такая общая атмосфера, наверное, да, была в городе.

— Но при этом мы доподлинно не знаем, был ли Сергей Донатович на самом деле в Сыктывкаре?

— Он сам писал про три своих главных города: Ленинград, Таллин и Нью-Йорк. А Сыктывкар — это место, куда он писал письма. Про «Зону» сейчас часто пишут, что наверняка многое в произведении — просто художественный текст. Со слов Светланы Дмитриевны мы знаем, что в Сыктывкаре Довлатов не был. Но в письме отцу и стихотворении из письма Светлане он говорит: «Это о двух днях, которых я провел в Сыктывкаре». Никто не фотографировал, как Довлатов ходит по улицам города. Но что-то же ему там откликалось. И почему-то в конце 1970-х в «Ослике должен быть худым» Джону Смиту предлагается посетить не Нью-Йорк или Чебоксары или Нью-Йорк или Уфу, в которой писатель родился. Почему-то для этого абсурдного произведения Довлатов выбирает Сыктывкар.

Значит, видимо, все-таки Сыктывкар в его памяти остался. И то, что его герой проходит по маршруту: краеведческий музей — библиотека — ресторан «Пингвин» — аэропорт — из всего этого складывается, что как будто Довлатов был в Сыктывкаре.

И для нас этот парадокс как раз выстрелил так, чтобы можно было об этом поговорить, порассуждать: как бы он мог об этом рассказать...

— В год 85-летия писателя вы представляете спектакль в одном из трех самых значимых для него городов, где ежегодно проходит «День Д» и где публика очень искушена в теме Довлатова. Волнуетесь?

— Конечно, очень боязно рассказывать о Довлатове в Петербурге. Это родной и самый любимый город Довлатова. А сыктывкарская история — лишь небольшой штрих во всей биографии. Тем более что он был видный парень, и были другие девушки, которым Довлатов писал. В 2023 году мы показывали читку на «День Д», и это была для нас серьезная экспертиза, но мы получили хорошие отклики. К тому же история переписки была тогда уже известна в узких, местных кругах. И я не то чтобы хочу еще раз рассказать и поковырять ее. Мне интересно рассказать про Сыктывкар, про его повседневность и людей. Про обычную девушку. Она скромная и сама про себя уже не расскажет (Светлана Меньшикова ушла из жизни в июле 2025 года.— «Ъ Северо-Запад»). Давайте мы расскажем за нее.

У меня со спектаклем связана еще одна параллель. Мои родители чуть постарше Светланы Дмитриевны. Есть семейные фотографии, где мама стоит на фоне сыктывкарских достопримечательностей, когда она только-только по распределению приехала в Сыктывкар, где мои родители молодые, красивые, как актеры какие-нибудь... Я никогда не видела родителей такими, и мне захотелось погрузиться в атмосферу того времени, она меня увлекла. Наверное, через эту историю я и смогла попасть туда.

Беседовала Александра Тен