Мир сошелся на многополярности
Участники Форума объединенных культур обсудили, как примирить Восток и Запад, и почти не разошлись во мнениях
На Санкт-Петербургском международном форуме объединенных культур 25 сентября попытались выяснить, одинаково ли Восток и Запад понимают миротворчество и можно ли свести их представления к общему знаменателю. Большого спора, однако, не случилось. Представители Индии, Африки, арабских стран и Франции довольно быстро нашли общий язык в разговорах о суверенитете и многополярности, а критики действующего миропорядка оказалось заметно больше, чем критики друг друга. Причем суровее всех о современном Западе говорил его же представитель — французский общественный деятель, внук первого президента Пятой республики и лидера французского Сопротивления Пьер де Голль.
Внук бывшего президента Франции генерала Шарля де Голля Пьер де Голль
Фото: Александр Казаков / Коммерсантъ
Внук бывшего президента Франции генерала Шарля де Голля Пьер де Голль
Фото: Александр Казаков / Коммерсантъ
Встречу проводил Фонд Международной премии мира имени Льва Толстого, поэтому русский классик возникал в разговоре не случайно. Его имя носит сама премия, а переписка писателя с Махатмой Ганди давала участникам готовый исторический пример диалога Востока и Запада. Впрочем, довольно быстро разговор от культурных различий перешел к устройству нынешнего мира.
Пьер де Голль представил премию Толстого как одну из инициатив формирующегося многополярного порядка. Он говорил о санкциях, долларе как инструменте давления и кризисе международных институтов, а заодно вновь раскритиковал Нобелевскую премию мира. По его мнению, она отошла от первоначального предназначения и стала в большей степени зависеть от политической конъюнктуры.
Директор Института БРИКС в Нью-Дели Бинод Сингх Аджатшатру спорить с французским коллегой не стал. Господин Сингх говорил о БРИКС как о площадке, позволяющей государствам самостоятельно выбирать партнеров, и отвергал представление о том, что объединение служит способом российского контроля над другими странами. Многополярность, объяснял он, должна означать отказ сильных государств от навязывания другим собственных ценностей и решений.
В какой-то момент индийский участник предложил слушателям мысленно представить мир без России и ее президента, после чего перешел к отношениям Индии с Москвой и к требованиям отказаться от сотрудничества с Россией. «С какой стати?» — бросил он.
Модератор Владимир Беклямишев поблагодарил его «за такую высокую оценку нашей страны и самой идеи БРИКС» и заметил, что присутствующие ее разделяют. После этого стало ясно, что дискуссия о преимуществах многополярности острой не получится.
Южноафриканский предприниматель Карлинд Говендер, например, предложил искать одну из дорог к миру через банковскую систему. Рассуждая о наследии апартеида и финансовом неравенстве, он перешел к ограничениям международных расчетов с Россией и потерям при конвертации валют. Финансовая инклюзия в его выступлении постепенно стала чуть ли не инструментом миротворчества. Через «целостное банковское дело», отмечал господин Говендер, тоже можно прийти к миру.
Представитель Лиги арабских государств Юсеф Бадр Мишари первым прямо заговорил о продолжающемся конфликте вместо рассуждений об устройстве мира. «Мы не можем говорить о миротворчестве в настоящем мире, не говоря о палестинской проблеме»,— ожидаемо заговорил он о ближневосточном конфликте. Господин Мишари говорил о жертвах среди мирного населения сектора Газа, перемещенных лицах, положении палестинцев и двойных стандартах международной системы.
Пьер де Голль связал это уже с борьбой за экономическое доминирование и дефицитом государственного суверенитета. Ранее он успел заявить, что «драма западного общества» заключается в исчезновении культуры и фундаментальных ценностей, а позднее вновь предложил Франции присоединиться к БРИКС (аналогичные заявления он делал ранее) — на этот раз уже вместе с Германией, Италией и Испанией.
Так что Запад на дискуссии присутствовал. Правда, главным образом для того, чтобы в лице господина де Голля довольно подробно объяснить собственные недостатки.
Но именно нигериец Дэвид Окпатума впервые заметно выбился из дискуссии, в которой все со всеми были согласны. Сначала он напомнил о переписке Льва Толстого и Махатмы Ганди и об основанной Ганди неподалеку от Йоханнесбурга ферме имени русского писателя. А затем предупредил коллег: «Не надо впадать в идеализацию».
Африканские общества, напомнил господин Окпатума, тоже знали насилие, исключение и провалы мирных инициатив. Опора на традиционные ценности сама по себе не гарантирует справедливости. Внутри сообщества, заметил он, способны «пропадать отдельные голоса». То есть традиция, на его взгляд, оказалась в то же время и возможным источником проблем.
Лев Толстой вновь возник в выступлениях собравшихся уже ближе к концу разговора. Владимир Беклямишев обратил внимание на то, что Международная премия мира, носящая имя писателя, за три года не досталась ни одному литератору. Директор Государственного музея истории российской литературы имени В. И. Даля Дмитрий Бак согласился, что в этом можно видеть и снижение роли литературы как «морального камертона», и «технически исправимую ошибку». По его мнению, среди современных писателей стоит искать людей, которые могли бы претендовать на статус мирового морального авторитета.
По крайней мере одну из поднятых на сессии проблем можно было решить без реформы ООН и мировой финансовой системы — жюри премии Толстого достаточно присмотреться к современным писателям.