«Главное удовлетворение — в излечении больных, которые считались безнадежными»

Врач-онколог с мировым именем Павел Попов — уже 28 лет занимается лечением рака кожи, меланомы и других злокачественных новообразований кожи и слизистых оболочек. На его счету — более двух тысяч успешных кейсов, но главной наградой за свою работу Павел Борисович считает случаи выздоровления пациентов, которые исходно считались неизлечимыми. Онколог убежден, что консерватизм многих лидеров врачебного сообщества тормозит развитие медицинской науки, тогда как современные технологии существенно продвинулись вперед. О лечении и профилактике злокачественных опухолей кожи и слизистых оболочек, сохранении человеческих жизней и наиболее успешных кейсах в собственной практике рассказывает ученый-онколог, основатель «Клиники ФДТ» и практикующий врач Павел Попов.

— Павел Борисович, в чем заключается опасность меланомы?

— Меланома стреляет везде. Она стреляет в мягкие ткани, в лимфоузлы, в легкие, в печень. И контрольный выстрел — в центральную нервную систему. Все больные с меланомой погибают от метастазов в ЦНС. С момента обнаружения метастазов в головном мозге до финала проходит обычно три-четыре месяца.

— Допустим, мы лечим меланому. В чем отличие вашего лечения от стандартного?

— Стандартное лечение подразумевает иссечение меланомы с отступами. Эти отступы достаточно большие — до четырех сантиметров,— а смысла в них никакого нет. Хирурги полагают, что они могут этими отступами предотвратить распространение меланомы, представляя ее распространение достаточно механистически. А она не расползается, у нее нет никаких корней. Меланома начинается в эпидермальном слое кожи, достигает определенной толщины, в ней возникает сосудистая строма, и дальше она диссеминирует сразу по всему организму, гематогенно распространяется везде. Даже в сторожевые лимфоузлы клетки меланомы попадают с током крови, а не с током лимфы, как до сих пор считают наши онкологи. Отставание клиницистов от науки уже исчисляется десятками лет.

Мы, когда лечим меланому, ничего не отрезаем и не вырезаем, мы просто подвергаем ее фотодинамической терапии, а она, отмирая, создает эффект персонализированной аутовакцины. Наша наработка имеет сроки наблюдения больше двадцати лет. Можно посмотреть на этих больных, которые получили такое лечение, и увидеть, что они до сих пор живы.

Приведу пример. В 2014 году к нам обратилась пациентка с узловой меланомой голени. На тот момент у нее уже было порядка семидесяти метастазов в мягкие ткани и лимфатические узлы. Врачи признали ее некурабельной, потому что иссекать необходимо было бы всю конечность. Онкологи были единодушны в прогнозе: больной отпущено не более восьми месяцев жизни. Мы приняли ее на фотодинамическую терапию, и результатом этого стало полное выздоровление. В течение нескольких месяцев пациентка освободилась не только от первичной меланомы, но и от всех метастазов, даже от тех, которые были нам недоступны для непосредственного фотодинамического воздействия. Получается, что сработал эффект персонализированной аутовакцины. Но самое удивительное в этой пациентке, что спустя двенадцать лет все возможные исследования не выявляют у нее ни единого метастаза. Для онкологии — это чудо и нонсенс.

— Помогаете ли вы, когда лечите женщинам рак шейки матки, сохранить фертильность?

— Ситуация у женщин всегда развивается так: сначала они инфицируются папилломавирусом, у них возникает плоская кондилома на шейке матки, потом на фоне этого поражения развивается дисплазия, она прогрессирует, и возникает сначала неинвазивный рак, а потом и инвазивный рак шейки матки. При дисплазии и неинвазивном раке врачи пытаются закрыть вопрос конизацией, но чаще всего происходит либо рецидив, либо прогрессирование заболевания. При инвазивном раке уже иссекается матка целиком. При этом зачастую события развиваются у женщин в достаточно молодом, репродуктивном возрасте. Многие из этих женщин еще не беременели и в итоге лишаются возможности продолжить род.

Наше лечение позволяет сохранить анатомию шейки, и женщина может идти в беременность, выносить и родить ребенка. Мы поначалу очень осторожно подходили к подбору пациентов на такую процедуру и брали исключительно неинвазивный рак. Однако были случаи, когда инвазия уже могла достигать нескольких миллиметров, но женщины настолько хотели забеременеть, что готовы были на все риски ради органосохраняющего лечения.

Мы проводили терапию с положительным результатом, когда опухоль полностью регрессировала. После терапии мы выжидали от двух до четырех лет и, убедившись, что все благополучно, давали добро на то, чтобы пациентки беременели. И все это заканчивалось рождением здоровых детей.

— Как долго вы этим занимае­тесь? Как многим людям уже помогли?

— Я практикую с 1998 года — 28 лет. За это время через мои руки прошли тысячи больных, больше двух тысяч кейсов выздоровевших. Их настолько много, что можно составить статистику по разным нозологиям, чтобы показать четкие закономерности в плане выздоровления в сравнении со стандартными методами.

Разработанная мной система является «золотым стандартом» лечения рака кожи любой локализации, меланомы кожи, дисплазии шейки матки и карциномы in situ, то есть раннего рака шейки матки, а также гигантских невусов, которые из-за своих размеров зачастую не поддаются хирургическому вмешательству.

— Как медицинское сообщество воспринимает ваш подход? Есть ли конфликт консервативной медицины с вашими результатами?

— Лидеры мнений, как правило, имеют возраст за семьдесят лет и более. Они живут научными знаниями пятидесятилетней давности и более. Но, поскольку они обременены званиями академиков и должностями, которые позволяют им создавать стандарты лечения, они тянут весь этот консерватизм в современную клинику. Существующие протоколы лечения и диагностики настолько отстают от научных достижений сегодняшнего дня, что этот разрыв носит просто катастрофический характер.

Приведу пример: в декабре 2021 года к онкологам в Невинномыске обратился мужчина с маленьким пятнышком перед ухом. Ему поставили диагноз — кератоакантома, взяли биопсию (по всей видимости, поверхностную) и сказали, что это доброкачественная опухоль. В течение месяца у него выросло большое новообразование, он снова пришел к онкологам, у него взяли биопсию поглубже и установили плоскоклеточный рак. Пациента отправили сдавать анализы, потом был ковид, а опухоль за это время выросла до размеров ладони, стала истощать силы больного кровотечением и болью. В итоге комиссия в составе хирургов, радиологов и химиотерапевтов признала его состояние не подлежащим специфическому лечению. И все это случилось под наблюдением врачей. А они говорят: «Мы ничего сделать не можем. Единственное — выписать наркотики, чтобы заглушить боль».

Человек оказался в безвыходной ситуации и пришел к нам. Мы провели его лечение. Полный некроз опухоли произошел в течение месяца после фотодинамической терапии. Спустя четыре года после лечения он жив, здоров и даже красив, потому что следов вмешательства почти не видно. И этот сложный пациент у нас не лежал в стационаре, а проходил лечение в амбулаторном режиме. Реабилитационный период после фотодинамической терапии проходит дома. Мы ведем наблюдение дистанционно, а приглашаем пациентов в клинику по мере необходимости, в среднем раз в три месяца.

Конечно, конфликт интересов есть. Вот типичный случай. Пациентка обратилась к нам для проведения фотодинамической терапии. Плоскоклеточный рак на щеке был три сантиметра в поперечнике. Для нас это рядовой случай, и на месте такой опухоли через три месяца остается рубец меньше, чем был исходный очаг, а через пару лет его сложно рассмотреть. Но онкологи уговорили ее «вырезать рак с корнями» и провели широкое иссечение. Когда через три месяца мне довелось увидеть результат хирургического лечения, я был шокирован. Через все лицо пациентки, как гигантский трилистник клевера, тянулись рубцы от разрезов, но самое печальное не в обезображенном лице, а в том, что вся эта область была поражена раком. Это так называемый рецидив по плоскости резекции. Получается, что женщина перенесла абсолютно не нужную ей тяжелую операцию, а в результате раковая опухоль не только не устранена, а распространилась на полголовы и стала неизлечимой. Проблема, которую мы могли бы решить просто и изящно, теперь не имеет решения вовсе.

— Наверное, самый известный ваш кейс — девочка с «маской Бэт­мена». Расскажите про этот случай. Почему родители Луны предпочли американским онкологам именно вашу клинику?

— Гигантские невусы у детей — это не эстетическая проблема, как думает большинство людей. Очень часто это проблема онкологическая. Дело в том, что есть такое заболевание, как нейрокожный меланоз. Гигантский невус Луны Феннер относится именно к такому типу новообразований. Он сопровождается очень ранним развитием злокачественной опухоли — меланомы кожи в составе этого невуса. У Луны невус очень быстро прогрессировал в сторону меланомы. Когда мать девочки консультировалась с онкологами в США, они сказали, что хирургически можно устранить этот невус в течение нескольких лет. Но это множество длительных операций под эндотрахеальным наркозом, что неблагоприятно отражается на мозге ребенка. Но главная проблема была в том, что эти операции просто не успели бы провести, как уже возникла бы проблема меланомы кожи. Кэрол стала искать альтернативу, обратилась к врачам по всему миру, и я сказал, что мы сможем решить проблему Луны за шесть вмешательств. Так мы и сделали.

С октября 2019 года по декабрь 2021-го мы провели шесть сеансов фотодинамической терапии, которые полностью закрыли площадь невуса. С того момента вопрос меланомы уже был закрыт. А в образцах тканей, которые мы брали, морфологи выявляли тяжелую дисплазию невуса. То есть это была последняя ступенька перед развитием меланомы. Вопрос эстетики теперь можно решать хоть пять лет, хоть десять — есть время.

— Есть какие-то особенности лечения кожной онкологии у детей?

— Родители не понимают всей серьезности ситуации. Они делают упор на видимой эстетической стороне вопроса. Зачастую бывает сложно убедить родителей, что сначала надо решать не вопросы красоты, а заниматься устранением проблемы онкологии.

На памяти вот такой клинический случай. К нам обратились за консультацией родители восьмимесячного ребенка с гигантским невусом. Мы сразу им сказали, что будет меланома и очень скоро. Но в Москве, в РДКБ, родителей уговорили наблюдаться. Вот только экспертов, которые способны визуально увидеть не меланому, а ее предвестники, в мире единицы. Поэтому дедлайна никакого нет, и угрозу меланомы надо лечить не откладывая. Спустя полтора года эти же родители вновь обратились к нам, но уже с вопросом: можем ли мы лечить метастазы меланомы. А у них была возможность вообще не столкнуться с ними. Врачи, я считаю, проявили беспечность и погубили ребенка.

В настоящее время мы лечим пациента из Киргизии, гигантский невус на лице которого привлек внимание федеральных СМИ. Этот случай наглядно доказывает опасность выжидательной тактики при гигантских врожденных невусах. Годами врачи убеждали родителей мальчика «наблюдать» за образованием. Результат: невус полностью перекрыл доступ света, вызвав атрофию зрительного нерва и сетчатки, а также хроническое воспаление из-за травматизации конъюнктивы. После отказов в других клиниках пациент обратился к нам.

С помощью фотодинамической терапии мы радикально очистили веки пациента. Итог: глаз, который 10 лет находился в темноте, вновь начал видеть. Несмотря на выявленную тяжелую атипию меланоцитов и высокий риск меланомы, мы продолжаем борьбу за здоровье пациента. Этот случай — жесткое напоминание о том, что стратегия «просто наблюдать» при гигантских невусах зачастую является не медицинской тактикой, а профессиональной ошибкой с тяжелыми последствиями.

— Может быть, вам стоит отк­рыть свою «школу Попова»?

— Школой, в понимании учебного учреждения, которое бы готовило новые кадры, просто физически некогда заниматься, потому что тогда не будет времени на клиническую работу. А есть много нуждающихся в том, чтобы их лечили. Наверное, только атласы, которые я издаю,— это и будет тем заделом, который позволит кому-то развиваться в данной области. Они хорошо иллюстрируют важные клинические аспекты и диагностики, и лечения.

— Что для вас главная награда: международное признание или успешные кейсы?

— Успешные кейсы, которые исходно считались невозможными. Когда, скажем, другими специалистами пациент был признан неизлечимым, а нам удалось то, что казалось невозможным. Вот это дает самое большее удовлетворение.

г. Краснодар, ул. Адыгейская Набережная, д. 59
8 (800) 500-21-93
laserterapy.ru

ООО «Клиника ФДТ»
https://laserterapy.ru/

Реклама