«Есть свое — покупаем свое»

На фоне многих регионов РФ, где наблюдается замедление роста экономических показателей, Хабаровский край выгодно выделяется заметным ростом основных параметров, который наблюдается по итогам 2025 года и продолжается и в текущем году. О промышленных инициативах в крае, развитии авиастроительного кластера, возрождении Хабаровского судоремонтного завода и в целом о промышленной политике, предполагающей создание всех сопутствующих производств на территории самого края, “Ъ” рассказал губернатор Хабаровского края Дмитрий Демешин.

— Расскажите, пожалуйста, о ключевых показателях экономики региона? Какой ВРП показал Хабаровский край в 2025 году, какие ожидания по 2026-му? Растут ли доходы бюджета края или сокращаются?

— По ВРП мы каждый год уверенно растем, экономика стабильная. Она у нас основана на нескольких ключевых отраслях: это недропользование, это логистика и это промышленность, включая оборонно-промышленный комплекс. Везде, во всех отраслях мы серьезно подрастаем. Также у нас развиваются крупные инфраструктурные проекты. Оборот организаций увеличился в 1,3 раза. Если ВРП в 2024 году составлял менее 1,5 трлн руб., то в 2025 году — уже 1,7 трлн руб., и задача на текущий ход — перешагнуть планку в 1,9 трлн руб., а может, и достичь 2 трлн.

— И пока у вас получается?

— Да, накануне ПМЭФ 1 июня я заслушал итоги пяти месяцев по ВРП, по налоговым поступлениям у нас рост в 1,5 раза. То есть Россия уверенно разворачивается на восток, и мы это видим и в промышленности, и в торговле, и в логистике, и в недропользовании. Поэтому поступления в казну края растут, собственные налоговые и неналоговые доходы превысили 222 млрд руб., это представляет собой рост на 20% только за один год.

— Это по 2025 году?

— Да, это по 2025 году. Почти 40 млрд руб. плюсом. Это достаточно хорошо.

— Такой рост должен быть каким-то образом обеспечен кадрами. Обеспечен ли регион трудовыми ресурсами? В целом есть ли в Хабаровском крае дефицит кадров, если есть, то как он решается?

— Есть. У нас трудодефицитный регион. К сожалению, мы мало населены. У нас 27 тыс. вакансий работодателей, и сейчас мы на рекордном минимуме: у нас по итогам пяти месяцев всего 1% людей, которые ищут работу. Если в абсолютных цифрах, то это всего лишь 1,5 тыс. человек. Кадровый голод есть везде. И в оборонной промышленности, и в строительстве, и в лесе, и в недропользовании, в здравоохранение и образовании, в социальной сфере — везде имеется.

Что мы делаем? Все безработные, ищущие работу, у нас под сопровождением. Службы занятости у нас работают настолько хорошо, что мы в принципе больше двух месяцев социальное пособие не платим: мы всех распределяем. То есть направляем на переобучение и распределение. Берем любую молодежь, которая приходит, от 16 лет. У нас 164 специальности освоили молодые ребята до 35 лет. Практически всех трудоустроили — в зависимости от уровня образования: от водителей и слесарей до высокооплачиваемых средних специальностей. Это те же самые сварщики, которые могут получать по 300–400 тыс. руб., если они уезжают работать в тайгу. Ну и, конечно, высокооплачиваемые специальности: врачи, специалисты в области искусственного интеллекта, в области программирования… Через программу мы пропускаем практически всех, кто выходит с такой потребностью. В 2025 году пропустили 240 человек.

— Так мало?

— Этого мало, поэтому мы сейчас ставим на следующий год планку в 300. Да, у нас малонаселенный регион, каждый человек для нас важен. Это те, кто приехал из других регионов, и те, кого мы «приземлили» из других регионов. У нас есть программа переселения соотечественников из-за рубежа. Ею за последние десять лет воспользовались 21,5 тыс. человек. Наша задача в том, чтобы им понравилось, чтобы они не уехали потом, чтобы их семьи были задействованы в социальной сфере. Поэтому мы, конечно, делаем упор на качественных специалистов. Поэтому работаем с людьми адресно.

По работникам образования у нас действует большое количество мер. Это пособие в восемь окладов. Молодым специалистам даем ежемесячную надбавку в 35% ставки в год. В сельской местности, помимо доплаты, еще плюс 25% оклада. В квалификационных категориях — дополнительный рост до 75% в зависимости от категории. Компенсируется санаторно-курортное лечение. Утвердили звание «Заслуженный учитель Хабаровского края» и «Народный учитель Хабаровского края». И «Сберкапитал»: это отдельная программа, которая позволяет лицам, устраивающимся в образовательные учреждения в отдаленных районах, получить 50 минимальных окладов. Это немалые деньги. Социальную сферу мы готовим за счет краевого бюджета, оплачиваем дополнительные стипендии, проживание в общежитии, проезд, трудоустройство. В прошлом году я поручил ввести две дополнительные меры поддержки, и мы их уже ввели. Это стипендия губернатора для студентов педагогических направлений. И это компенсация педагогам за наем жилья: 17 тыс. руб. в городе и 10 тыс. в селе.

То же самое по медикам. У нас огромная потребность: необходимо более тысячи специалистов среднего и высшего медицинского персонала. Мы стали оплачивать подготовку: у нас сейчас по специалитету оплачивается 760 человек, за счет которых мы рассчитываем закрыть эту потребность, и по ординатуре 141 человек, за которых платит регион. В краевые учреждения, помимо медицинского университета, у нас только в прошлом году было устроено 210 специалистов среднего медицинского звена. Если они едут в село, то для них действует программа «Земский фельдшер». И с 1 января этого года мы передали Хабаровский медколледж имени Макарова в линию краевого минздрава. Почему? Ранее он был минпросовский, размытый. Теперь он наш, мы четко понимаем, где нам нужны специалисты, вовлекаем их в программы «Земский доктор», «Земский фельдшер», подписываем с ними «Сберегательный капитал». Они становятся богаче и благополучнее, а мы удовлетворяем потребности региона. В 2025 году по программе «Земский фельдшер» мы отправили 58 специалистов за 86,5 млн руб. Это просто кропотливая работа с каждым. Но при этом мы четко понимаем задачу (и именно такую задачу я ставлю перед каждым из муниципалитетов): нужно находить людей, которые будут работать здесь. Мы понимаем, что, приехав из Казани или из Новосибирска в наш медуниверситет, специалист с высокой степенью вероятности и уедет туда дальше работать. Поэтому, если мы из Амурска Хабаровского края человека отправляем, он скорее вернется в Амурск, а наша задача ему и подъемные дать, и обеспечить социальный уровень. Если мы видим, что начали поступать обращения граждан, мы начинаем закрывать нехватку специалистов адресным контрактованием, государственными программами, включая «Сберкапитал», подъемными, в том числе и адресной работой по кадровым проблемам. Мы строим жилье для специалистов, предоставляем им жилье, подъемные. И жилье для бюджетников, конечно, это база, без которой кадры не удержать.

— И для горожан, и в сельской местности?

— В сельской местности. Мы стараемся поддерживать социальные программы нашими адресными региональными программами, которые прописаны под каждого врача, под каждого среднего медицинского специалиста, педагога, работника социальной сферы.

— А вахтовиков вы привлекаете?

— Не просто привлекаем. У нас 37,5 тыс. вахтовиков. Наша задача какая? Чтобы перевезли семьи. Поэтому ведется огромная работа по интеграции людей, которые приехали из других регионов к нам на Дальний Восток. Им должно здесь понравиться. Жена вахтовика должна понимать, где она покрасит ногти, в какое кафе сходит, где купит себе вещи. Для этого нам нужно провести комплекс мер. Например, у нас не очень хорошо работала «Почта России». Мы с ними перезаключили соглашение и начали побуждать их к более активной работе, но и маркетплейсы привели, потому что кому-то удобнее покупать через «Озон» или Wildberries. Сейчас мы в Хабаровском крае строим распределительные центры. И это конкуренция, живая конкуренция!

Приехал кто-то на вахту, он сам работает, немало получает — у нас до 500 тыс. руб. зарплаты. Но он четко уверен, что его жена может что-то себе приобрести, может эти деньги потратить. Дети качественно обучаются. В плане обучения у нас неплохо в Хабаровском крае — я бы сказал даже, что по образовательным программам мы в десятке лучших в стране. Мы в том числе работаем над полилингвальной школой образования. То есть одновременно даем несколько языков в расчете на то, чтобы страны Азиатско-Тихоокеанского региона и Россия на Дальнем Востоке были интегрированы в экономическую повестку друг друга.

— То есть это китайский, корейский языки?

— Да, китайский, корейский.

— Если кто-то работает в труднодоступном месте, где находится ребенок?

— Ребенок — в ближайшем населенном пункте. Более того, человек же работает на каком-то предприятии? Мы это предприятие озадачиваем социально-экономическим сотрудничеством, чтобы оно вкладывало средства именно в тот населенный пункт, где живут семьи. И таким образом мы улучшаем населенный пункт. Например, муж работает совсем в тайге, живет в вагончике, а жена у него вместе с детишками живут, допустим, в Найхине, в населенном пункте, где мы поставили новый ФАП, оборудовали новый ДК, ввели новые программы — и жизнь уже стала интереснее, стала качественнее. А рядом мы проложили новые вертолетные маршруты, чтобы эти люди долетали, допустим, до Комсомольска-на-Амуре и имели возможность там отдохнуть за небольшие деньги, субсидированные нашим бюджетом.

— Если говорить о темпах промышленного производства, то какова динамика этого параметра?

— Могу с уверенностью сказать, что экономика в Хабаровском крае гармоничная. Почему? Потому что мы не делаем ставку на моноэкономику, на что-то одно. Промышленность — это ключевая отрасль экономики региона. Это наши доходы и наши рабочие места, жителей Хабаровского края и тех, кто приехал и захочет у нас остаться. В отрасли занято 75 тыс. человек. И вот, пожалуйста, мультипликативный эффект экономики: семьи сотрудников получают результат. Это, как правило, городские агломерации, где у нас крупная промышленность технологического сектора. Я могу с гордостью сказать, что регион закончил 2025 год с существенным ростом промышленного производства — 18,2%. Мы вторые по России после Мордовии, Москва на третьем месте. И если по стране в целом промпроизводство падает — мы растем. В этом году планку мы не снижаем. Сейчас темпы роста у нас составляют 5,6% к прошлому году, это по итогам четырех месяцев.

— Какие отрасли развиваются быстрее, какие медленнее?

— Природно-ресурсные отрасли — медь, золото, олово растут. Что мы делаем? Мы стараемся оставлять у себя добавленную стоимость. Применяем кластерный подход. Добываем — должны перерабатывать и в конечном итоге выходить на конечный продукт. Поэтому, соответственно, стабильно работает обрабатывающая промышленность. Мы открываем новые заводы. Открыт Амурский гидрометаллургический комбинат, на Малмыжском месторождении, где добывается медь, также открыт комбинат, и вторая очередь будет пущена в конце года. Что это дает нам? Это дает нам дополнительные налоги, дополнительные рабочие места, а бизнесу — уверенность в завтрашнем дне. Он не зависит ни от наших китайских соседей, ни от кого бы то ни было другого.

— Вы имеете в виду, что повышение передела происходит прямо на территории края?

— Совершенно верно. Логистика тоже вносит очень серьезный вклад. А поскольку в логистике у нас и портовая инфраструктура, и железнодорожная, и автомобильная, и морская, и речная, все сопутствующие сферы промышленности также работают на это. Это и энергетика, которая обслуживает железную дорогу, это и наши большие планы, в том числе по строительству атомной станции. АЭС вошла в дальний план развития Хабаровского края, но, например, компания М1 уже начала заниматься поставками на АЭС «Аккую» в Турции и на египетскую атомную станцию запасной электрогенерации. Мы начали это делать, понимая, что следующий большой заказ, на который Хабаровский край в лице нашего технологического партнера будет претендовать, находится у нас в крае. Поэтому разрабатываем компетенции, ожидая строительства Хабаровской АЭС.

— В этой связи вопрос: что происходит с инвестиционной активностью? Сейчас по стране во многих регионах констатируют ее замедление вследствие высокой ключевой ставки, ограничивающей заимствования, а как обстоят дела в Хабаровском крае?

— За 2024–2025 год мы вышли суммарно на 1,4 трлн руб. Это рекордные объемы для Хабаровского края, у нас никогда таких объемов не было. Покажу на конкретных примерах. Малмыжское месторождение: добывали руду — поняли, что это невыгодно, и поняли, что добавленная стоимость должна оставаться в регионе. «Геопроминвест» — предприятие, которое выработало новые, уникальные технологий, которые позволяют отрабатывать хвостохранилища советских лет. И, соответственно, оно берет уже обработанную руду и делает из нее металл: олово и медь. Вторая очередь Амурского гидрометаллургического комбината позволит нам перерабатывать руды двойной упорности. И это тоже дает очень существенный эффект для экономики. Мы запустили несколько крупных месторождений, в том числе Талгий, Тихоокеанскую железную дорогу — крупнейший инфраструктурный проект с портом Эльга. Я хочу подчеркнуть, что в царское время была построена Транссибирская магистраль, в советское время был построен БАМ, а в настоящее время, в период правления президента Путина Владимира Владимировича, построена Тихоокеанская железная дорога. Это огромная дорога по территории Якутии и Хабаровского края, которая открыла для нас возможность вывода на Тихий океан большого объема груза, который мы перевозим из ресурсодобывающих регионов. Открыли международный аэропорт Хабаровск, что сразу позволило нам увеличить грузопассажирский поток. Напомню, старт последним двум проектам — Тихоокеанской железной дороги и международного аэропорта — дал на последнем Восточном экономическом форуме (ВЭФ) наш президент Владимир Путин. Только на том сентябрьском ВЭФе мы заключили соглашения на 2,4 трлн руб. Это Мильканское железорудное месторождение, где инвестор планирует построить завод, это завод газохимии, который мы очень рассчитываем возвести в районе порта Де-Кастри. Почему? Мы выигрываем логистикой, у нас рядом все страны АТР.

Я ввел по каждому крупному проекту персональный патронаж, то есть зампредседателя правительства или ключевой министр сопровождает этот проект, возвращаясь к нему каждый день.

— Что касается малого и среднего бизнеса, какова его динамика в крае? Увеличивается ли число предприятий, их совокупная выручка?

— Опять же с гордостью могу сказать, что, когда говорят о том, что есть тренд на падение экономики, Хабаровский край является опровержением. Экономика у нас не падает, в том числе и на примере МСП. Мы же понимаем, что малый и средний бизнес — это важный индикатор. В конце марта наш президент сказал, что сотрудничество государства и бизнеса особо значимо сегодня, когда на глобальных рынках резко вырос уровень неопределенности и даже стресса. Понятно, что он в первую очередь касается малого бизнеса. Мне задавали вопрос: «Почему у вас закрыто почти 700 предприятий?» Да, закрыто почти 700. Но открыто более 2 тыс.! Да, кто-то не справился с переходом с УСН на общую систему налогового обложения, это тоже есть. Но по итогам 2025 года количество субъектов малого и среднего бизнеса у нас приросло на 2 тыс. с лишним. Налогообложение с них тоже приросло. Зарабатывать они стали гораздо больше. У нас более 55 тыс. малых предприятий — это треть от всех занятых в крае. Более 255 тыс. человек заняты именно в малом бизнесе.

— Какие меры поддержки МСП действуют в регионе?

— У нас развернуты институты развития. Это льготное кредитование. Фонд развития предпринимательства. У нас конкретные начинающие предприниматели (и участники СВО, это отдельная категория) могут получить микрозаймы. За 2025 год получено 273 почти на 600 млн руб. Действует Фонд развития промышленности. Если мы видим, что это индустриальный технологический сектор, мы дважды — я ходил к президенту, просил, президент поддержал — докапитализировали Фонд развития промышленности на 532 млн руб. Мы берем конкретные бизнес-проекты и окружаем наши крупные индустриальные гиганты — например, авиационные или судостроительные заводы — малыми индустриальными партнерами. Мы помогаем купить станок, то есть даем удочку в руки технологическому партнеру и даем ему рынок сбыта в виде крупного предприятия технологического сектора. Таким образом выдано 11 займов на 750 млн руб. Но это не заем под оборотные средства — это под станкостроение, это под развитие. И люди пошли на создание предприятий по строительным смесям, картонной упаковке, битуму, производственной линии металлообрабатывающих станков с ЧПУ. Они вошли в эти проекты, и они уверены в завтрашнем дне. И, конечно, мы расширили имущественную поддержку субъектов МСП. У нас можно воспользоваться нулевой ставкой на первые три года аренды объектов, которые требуют капремонта. Ну и плюс наши технопарки. Если говорить о налогообложении, 72,1 млрд руб. налогов получено с МСП в 2025 году — это почти на 12% больше, чем в 2024-м. 26% ВРП, это существенный рост, совместными усилиями обеспечивают малый и средний бизнес. Также мы выработали бренд «Сделано в Хабаровском крае». Это отдельный бренд, часть бренда «Сделано в России». Мы туда погружаем всех самозанятых, у нас их 133 тыс. И мы продвигаем их на торговые площадки, в том числе на маркетплейсы, в том числе за рубеж.

— Как развивается горнодобывающая промышленность? Есть ли движение по проекту Мильканского железорудного месторождения, соглашение по которому было подписано на минувшем ВЭФе?

— Проекты многолетние, глобальные. Инвестиции, которые запланированы на Мильканском месторождении,— более 600 млрд руб. Это железорудное месторождение и горно-обогатительный комбинат. В перспективе мы его рассчитываем «сшить» с нашими металлургами, с «Амурсталью», и выпускать конечную продукцию уже на базе не привозного, а своего железа и чугуна. Соглашение мы подписали на ВЭФе, подписи под ним в присутствии главы Минвостокразвития Алексея Чекункова поставили гендиректор КРДВ Николай Запрягаев, гендиректор инициатора проекта Дмитрий Шерстнев и мой первый заместитель Сергей Абрамов. Полпред президента на Дальнем Востоке Юрий Трутнев справедливо назвал на Восточном форуме Хабаровский край одним из опорных регионов Дальнего Востока. Почему? Смотрите: 650 млрд руб. будет вложено в этот проект, и это всего лишь первый этап, то есть ГОК в Тугуро-Чумиканском районе, который сможет перерабатывать 54 млн тонн руды в год. Рынок сбыта — внутренний рынок, наш. По реке, по Амуру до Комсомольска-на-Амуре на «Амурсталь». И, конечно, страны АТР, весь Тихий океан открыт. Конечно, этот проект даст мощный импульс экономике региона. Но подготовительная стадия займет два-три года. Мы помогаем, этот приоритет у нас реализуется опережающими темпами. Это огромное предприятие, поэтому оно не построится за год. На данной стадии площадки определены. Они уже зашли на социально-экономическое сотрудничество с регионом, доразведали свои месторождения, полностью были подтверждены рудные запасы железа. Все условия, которые необходимы для реализации проекта, мы обеспечили, комплексная поддержка оказывается, и мы видим большую заинтересованность у инвесторов в развитии.

— А когда ожидается фаза строительных работ?

— На 2028–2030 годы.

— Растет ли экспорт хабаровского угля? Было поручение его наращивать, удается ли это сделать в условиях сегодняшней мировой конъюнктуры?

— Да, он тоже в плюсе. Во-первых, уголь сейчас начал «отрастать» на мировых рынках в цене. Во-вторых, даже без учета отрастания сейчас из Центральной России и даже из Западной Сибири его невыгодно возить. Логистика решает все. Кто лидер в логистике? Мы: у нас, в Хабаровском крае, самое короткое плечо. У нас своя портовая, своя железнодорожная инфраструктура. У нас по территории проходят три железные дороги: Транссиб, БАМ и Тихоокеанская железная дорога.

В крае в Верхнебуреинском районе «Ургалуголь», который входит в СУЭК, ежегодно добывает свыше 10 млн тонн угля. А перевалка, вот только сегодня обсуждал это с руководством СУЭКа, с Андреем Мельниченко и Александром Редькиным — могу сказать, что они рассчитывают на перевалку 25–26 млн тонн в этом году и до 40 млн тонн к 2028 году. Конечно, у нас это предприятие и обеспечивает энергетику, в том числе и Приморского, и Хабаровского краев, потому что владеет ТЭЦ, и поставляет топливо на экспорт. Сегодня у нас реализовывается крупный инвестиционный проект на «Ургалугле» с общим объемом капвложений свыше 100 млрд руб. Речь идет и о повышении качества угля, то есть его обогащении, и об увеличении добычи. И это крупнейший налогоплательщик, один из крупнейших.

Есть несколько решений с удешевлением перевозки по БАМу и с удешевлением перевалки в морском порту: мы срезали определенные направления так, чтобы не заезжать на станции — это короткие решения по 500 м, которые позволяют им грузить уголь более эффективно. Вот наглядный пример эффективного недропользования. Они не стоят на станции, они построили свои примыкания, быстро переваливают, своя портовая инфраструктура и замечательные продажи в странах АТР. Поэтому мы уверенно стоим на ногах и в том, что касается угля.

— А провозных способностей железных дорог хватает для того, чтобы вывозить весь уголь, который может предложить Хабаровский край?

— Нет. Почему? Потому что уголь идет с разных точек. Опять решает длина плеча. Почему была построена Тихоокеанская железная дорога? Именно для этого: это их инфраструктура от их месторождений. Восточный полигон сейчас развивается, мы его электрифицируем, и частично в этом, частично в следующем году он будет полностью электрифицирован и сопряжен с Транссибирской магистралью. Таким образом, мы полностью закроем эту проблему. Сейчас пока еще инфраструктуры не хватает, но при этом мы пользуемся каждой возможностью.

— Что касается жидкого топлива: обеспечен ли сейчас регион нефтепродуктами?

— Обеспечен. В крае два своих НПЗ. И я могу сказать, что мы видим в зоне прилегания полное отсутствие проблем. Но при этом при всем зимой у нас, например, проблема возникала. На северных территориях — например, в Охотском округе. Северный завоз мы обеспечили, но на стандартную зиму. А эта зима была более снежная, более холодная, и из-за череды циклонов бензина понадобилось больше, как и дизельного топлива. Мы решали этот вопрос в начале года северным завозом по зимникам, а в начале лета в Охотск доставят танкерами топливо в необходимом количестве, то есть больше. За прошедший период и на перспективу будущего. То есть были проблемы с логистикой. А в части потребления и в части производства большого количества топлива проблем нет, и, наоборот, мы делимся сейчас с западными регионами страны.

— А в чем была проблема? В том, что объем завоза был рассчитан на другую зиму, более мягкую?

— Были мягкие зимы в южной части края и более жесткие на севере. Метеорологи нам дали одни данные, а потом они начали меняться, пошел циклон за циклоном, и объема не хватило. Это не глобально, потому что мы запасаем на три года вперед. Просто мы чуть увеличили расчетный объем. На населении это сказалось только лимитированным отпуском через бензозаправки: мы стали выдавать только по 40 литров на одну машину.

— В Хабаровском крае совместно с ОАК формируется авиастроительный кластер. Как сейчас продвигается эта работа? Что сделано в этой области?

— Есть чем гордиться. При поддержке Минпромторга и Минвостокразвития России мы договорились о локализации производства. Это как раз то, о чем я штрихами обозначил выше. Мы локализуем вокруг больших промышленных гигантов наши малые технологические компании.

Есть ведущие авиазаводы — это «Яковлев», это КнААЗ. И мы окружили их малыми технологичными компаниями. Мы развернули производство жгутов, кабельных сетей, режущего инструмента, механообработку. стали выпускать двери, люки. И пошли глубже: сейчас мы будем собирать двигатели ПД-8, все SSJ-100 будут летать на наших двигателях. Среди участников кооперации, например, «Проммаш», который выпускает детали под самолеты, «ПАКС Восток», который делает сети, «Скиф-М ДВ» (это инструмент) и «Композит-ДВ» (это инжиниринг). «Яковлев» начал делать изоляцию и интерьер — именно тот, который интегрирован в наши самолеты. Конечно, для нас это важно. Задача, которую я ставлю перед правительством края,— это внутренние кооперационные связи с ориентиром на хабаровских и российских производителей. То есть внутренние кооперационные цепочки внутри кластеров. Таким образом мы строим структуру поставок в расчете на наших производителей.

Есть Хартия технологического лидерства, ряд предприятий у нас подписали эту хартию и реализуют ее: «Есть свое — покупаем свое». Через наши инструменты поддержки мы позволяем увеличить станочный парк и предлагаем: вот есть ниша, хотите всю жизнь быть богатыми — заходите в эту нишу. Купите станок, развивайте этот станок, поставляйте эту деталь, а мы вам даем и рынок сбыта, и возможность для дальнейшего технологического развития. Многое в регионе сейчас заводится извне. Нам нужна металлообработка, строительные материалы, оборудование, комплектующие. И, конечно, наша задача — нарастить производство в тех нишах, которые мы можем заместить на наших, хабаровских мощностях.

— А что должно получиться в итоге из авиастроительного кластера? Каким видится результат?

— То, что уже получилось у SSJ-100. Если изначально он был на 40% отечественным, то сейчас он отечественный на 100%. И локализация производства SSJ-100 в Хабаровском крае увеличена вдвое. Того же самого мы рассчитываем достичь с любым продуктом, который мы производим. Мы смотрим, из чего создают продукт, из чего сделано вот то, из чего сделано вот это, как мы можем поменять, заместить каждую из деталей этого продукта. И предлагаем свои технологические инновационные решения. Поскольку на нашей стороне логистика — если мы делаем у себя, наше производство дешевле априори, потому не надо везти издалека, мы в конечном итоге выигрываем и наращиваем производство.

— Вы упомянули Хартию промышленного суверенитета. Что получает бизнес, присоединяясь к ней? Какие существуют инструменты поддержки такого бизнеса?

— Смотрите, Хартия промышленного технологического суверенитета и импортозамещения — это не формальный документ. Он направлен на локализацию и выстраивание кооперационных связей между крупными и мелкими предприятиями. Есть свое — покупаем свое. Нет своего — думаем, как поддерживать своих производителей. Почему? Это уверенность в завтрашнем дне, в том числе и для крупных корпораций: уверенность в том, что им не выкрутят руки в экономическом плане. Они понимают, что они окружают себя своей цепочкой производственных коопераций. И эта кооперация в любом случае зависима от них. В отличие, например, от китайского поставщика, который завтра им взвинтит цену вдвое или перестанет, исходя из функционной политики Запада, поставлять продукцию. Эти риски все тоже учитывают. Поэтому все заинтересованы в том, чтобы производство было локализовано на территории рядом с ними. Благодаря хартии появляются новые проекты. Мы вырабатываем новые сложные технологии и все меньше зависим от импорта. Все корпорации, которые работают в технологическом секторе, заинтересованы именно в этом. Это не только промышленные предприятия — это транспорт, образовательные, социальные учреждения, это институты поддержки. Если мы координируем это все, мы понимаем, где у нас ниши, в которых производство могут заместить отечественные производители. Авиастроение как раз наглядный пример. Это и жгуты, и двери, и режущие инструменты. А завтра пойдем уже в двигатели — и все полностью заместили. И точно так же в упаковке от нашей хабаровской компании, например, выпускает свои препараты на Дальнем Востоке крупнейшее фармацевтическое предприятие.

Меры поддержки, которые мы здесь предоставляем,— это, например, Фонд развития промышленности, спецусловия кредитования для участников хартии. Максимальный размер кредита у нас увеличился с 20 млн до 50 млн руб. Ставка, наоборот, снижена. Было 7%, стало 5% годовых. По нынешним условиям, конечно, это замечательно.

Эти условия предоставляются тому, кто закупает основные средства для того, чтобы развивать производство. То есть мы поддерживаем именно технологический сектор. Конечно, микрозаймы мы тоже предоставляем — под оборотные средства, под комплектующие, но это уже Фонд поддержки малого предпринимательства, и там другие суммы — до 5 млн руб. Мы не воспитываем паразитов — мы действительно делаем то, что позволит нам развить наш технологический сектор.

— Соответственно, смежный вопрос касается кластера высоких технологий. Как он развивается? Предприятия каких отраслей в него входят? Какие производства удалось запустить, какие сейчас в процессе запуска?

— Я могу с гордостью сказать, что на Дальнем Востоке мы основные производители беспилотной авиации. У нас есть перспективный кластер производственных технологий — там уже представлены производители наших беспилотных летательных аппаратов «Аэрохит», «ХабИнноТех», «Роботизированные комплексы Хабаровского края», СКБ «Политехпром». В 2025 году мы произвели 100 тыс. аппаратов, а в планах на 2026 год у нас более 330 тыс. Уровень локализации производства, если изначально два года назад это была сборка, то сейчас это уже 80%. Мы внедрили производство микроэлектронных компонентов, запустили линии по сборке аккумуляторных батарей. Приступили к масштабному проекту строительства завода по производству печатных плат. Следующее — это уже микрочип. Одновременно расширяем и гражданские сферы применения беспилотников. Это и лесоохрана, это и кадастровые работы, это и проверки инфраструктурных, например газовых, сетей, доставка грузов и товаров в отдаленные районы. И я в текущем году поставил задачу создать научно-производственный центр беспилотных авиасистем. И это не только производитель. Это наука, Тихоокеанский государственный университет, наши ведущие вузы и Дальневосточное отделение РАН.

— Удается ли Хабаровскому краю наращивать транспортную доступность? Сколько регион инвестировал в ее расширение в 2025 году?

— Один из самых больших запросов и от бизнеса, и от населения, конечно, это обеспечение транспортной доступности. В том числе и пассажирские перевозки. Бизнес тоже имеет большую потребность и ставит перед нами эти задачи.

В 2025 году мы направили на субсидирование перевозок почти 5 млрд руб. Тарифы у нас не растут — это принципиальная позиция за все годы. Продолжаются программы льготных авиабилетов для жителей северных территорий, для пенсионеров, для молодежи. Но эти категории у нас точно неприкосновенны. На местных маршрутах мы перевезли более 52 тыс. пассажиров. Для северных районов это много: каждый из них, получается, купил дешевый билет и был доставлен в метрополию.

— Это и самолеты, и вертолеты?

— Да. С учетом предложения жителей мы добавили 291 рейс, и у нас их теперь более 2,4 тыс. — на 13% выше прошлогоднего уровня.

— Эти рейсы загружены?

— Да, на 100%. Мы не гоняем самолеты впустую. Наши маршруты — это и Советская Гавань, и Николаевск-на-Амуре, и Богородское, мы добавили перелеты в Охотск. С 2025 года мы по заявкам районов края открыли перелеты из Хабаровска в Сукпай и в Арсеньево. Видим востребованность — сразу же ее замещаем.

Еще одно важное достижение, которого мы добились: по указанию президента РФ на основе моего обращения федеральный аэропорт Хурба, Комсомольский гражданский аэропорт, в январе этого года передан в государственную собственность края. Теперь моя задача — его восстановить и запустить регулярное авиасообщение в Комсомольске. Он был похищен из государственной собственности, было возбуждено уголовное дело, и прокуратура иском забрала его обратно в федеральную государственную собственность. И уже потом я обратился к президенту, и президент передал его в этом году в регион. До конца года наша задача — запустить авиационные перевозки через этот аэропорт. Поэтому работаем: задача очень большая.

— Сколько планирует регион вложить в транспортную доступность в 2026 году? Вы сказали, что в 2025 году — более 5 млрд руб., в этом году будет какая-то сопоставимая сумма?

— В этом году мы еще нарастим инвестиции. Я рассчитываю, что сумма будет свыше 6 млрд руб. Точно не менее чем в прошлом году.

— В этом году в собственность края перешел Хабаровский судостроительный завод. Как вы оцениваете его состояние? Насколько вероятно его возрождение, за счет чего, как его обеспечить заказами?

— Для нас это вопрос принципиальный. Я уже неоднократно говорил, что спасение Хабаровского судостроительного завода, его компетенций, его коллектива было делом чести. С этого года мы взяли завод под свое управление. Сумели сохранить сильнейшие кадры. Мы вернули каждого корабела из тех, кому были направлены уведомления об увольнении, не позволили продать ни пяди земли Хабаровского судостроительного завода и сейчас формируем центр судостроения и судоремонта. Наша задача — дополнить судостроение судоремонтом. Это текущий заработок, который мы даем. Производственную программу мы утвердили, решаем вопросы с контрактами.

— А раньше на ХСЗ не было судоремонтных мощностей?

— Раньше не было.

— То есть вы их создаете с нуля?

— Да. Мы объединяем его с Хабаровской судоремонтной базой, она тоже находится в полусгнившем, полузаброшенном состоянии. Мы ее переносим, усиливаем компетенцию. Таким образом корабелы у нас будут зарабатывать: нет заказа на стройку или сварщик освободился — пошел на текущий судоремонт. Мы сформировали потребность в обновлении флота пассажирских судов. В рамках программы развития судоходства на Амуре 2030 года нам необходимо 11 пассажирских судов, 60 единиц причальной инфраструктуры. А я могу сказать, что ХСЗ за последние годы ни одного судна не спустил.

Мы определили стоимость строительства, уже заключили контракт на строительство двух дебаркадеров для краевых нужд и заключим до конца года контракт на четыре пассажирских судна катамаранного типа в условиях краевого финансирования. Никого ни о чем не просим, финансируем за свои, будем поддерживать наших корабелов. А далее мы сможем строить, например, суда и катера для Тихоокеанского флота, ведем переговоры с МЧС, Минобороны, с соседями по Дальневосточному федеральному округу о строительстве судов для их нужд.

— Это прежде всего военный флот?

— Нет, это и гражданский, в том числе грузовые суда. Мы вообще планируем создавать промышленный кластер на базе ХСЗ. Это гарантированный сбыт для наших предприятий. Например, та же металлообработка нужна? Нужна. А зачем нам ее тогда извне привозить, если мы можем создать у себя предприятие? А для заказчиков это качественная продукция в короткий срок. Потенциальные инвесторы у нас имеются. И мы создадим устойчивую систему судоходства. Я вот с гордостью могу сказать, что первые контракты уже подписаны, а ведь последние десятилетия завод просто не выходил из банкротства. Мы его сейчас реанимируем.

— То есть пока ключевой заказчик — это край?

— Только край. И здесь я не рассчитываю ни на кого другого — мы должны показать пример. Люди уже привыкли, что Хабаровский судостроительный завод простаивает. Моя задача — его запустить.

— Пока речь идет прежде всего о речных перевозках?

— Прежде всего о речных, в том числе о дебаркадерах, но в перспективе мы рассчитываем производить и суда «река-море».

— На какой стадии находится проект технопарка «Амур»?

— Мы уверенно в конкурентной процедуре заявили на федеральную поддержку. И по нацпроекту «Эффективная и конкурентная экономика» получим федеральную поддержку по итогам выигранной конкурентной процедуры — 500 млн руб. Проект одобрил наш президент Владимир Путин. Стройку начинаем в 2027-м, заканчиваем в 2029 году. Новый технопарк расположен недалеко от будущего межвузовского кампуса в Краснофлотском районе. Общая стоимость работы составляет почти 900 млн руб. Это первый технопарк, который соответствует всем технологическим критериям. О своем желании стать его резидентами уже заявили 11 компаний.

— Как развиваются порты Хабаровского края? Растет ли объем перевалки? Ожидаете ли вы решения о расширении порта Эльга и Тихоокеанской железной дороги?

— У нас пять крупных морских портов — Ванино, Совгавань, Де-Кастри, Охотск и Николаевск-на-Амуре, и в настоящее время строится шестой — Эльга. Четыре морских причала там уже запущено, а всего будет их шесть. Совокупный грузооборот у нас в прошлом году составил свыше 50 млн тонн — на 30% больше, чем в 2024 году. Тенденция этого года — еще больше: мы видим, что почти 50 млн тонн — это только экспорт. Основная специализация — это уголь, нефть, нефтепродукты, глинозем, черные металлы, лес. На наши порты приходится 20% грузооборота всех дальневосточных портов. В трех из них — Ванино, Советская гавань и Де-Кастри — навигация круглогодичная, в Охотске, Николаевске и Эльге — с мая по октябрь. Но мы договариваемся в том числе по ледоколам и понимаем, что навигация должна быть круглогодичной даже в наших северных портах. Востребованность огромная. Бесспорный лидер у нас — порт Ванино. В минувшем году через него прошло 42 млн тонн. Его инфраструктура включает в себя разные специализированные причалы: это и угольные, и паромный комплекс, и буксирное сопровождение судов, и в перспективе контейнерная перевозка грузов. Специализация Совгавани — это навалочные, генеральные, лесные, нефтеналивные грузы, включая северный завоз: он как раз идет с Совгавани. И, конечно, это морепродукты. В Де-Кастри работают нефтеналивной терминал проекта «Сахалин-1» и погрузочный ВТП «Сокол» для обработки танкеров-гигантов типа Aframax. Нефть поступает по 221-километровому нефтепроводу c Сахалинского шельфа. Старейший порт Охотск у нас обладает пятью причалами общей протяженностью 552 м, он тоже развивается.

— Вы договариваетесь с «Росатомом» о ледокольной проводке?

— Да, мы уже опробовали в этом году проводку в порту Эльга и порту Охотск, будем расширять период.

— Как развивается рыбопромышленная отрасль края?

— Мы регион в прямом смысле рыбный. У нас Охотское, Японское моря, протяженность морского побережья — свыше 3,5 тыс. км. И, конечно, Амур-батюшка, он богат и лососевыми породами. Сложно говорить, когда первые рыбаки появились, но промышленный лов идет более 130 лет. За последние десять лет объем вылова рыбы и морепродуктов — более 434 тыс. тонн в год. Сегодня по объемам добычи наш край на четвертом месте в ДФО и на пятом месте в стране. Выше нас — только соседи: Камчатка, Приморье, Сахалин. И один недальневосточный регион — это Мурманская область. Идет вылов минтая Амурского и Берингова морей, тихоокеанской сельди, трески, сардины иваси и скумбрии. Мы, кстати, нарастили вылов скумбрии с нуля до 180 тыс. тонн. Ее не было в исключительной экономической зоне России, а теперь она появилась, и мы начали ее ловить. В структуре уловов за последние годы преобладают минтай (42%), иваси и скумбрия (30%), прочие (11%), краб и креветка (около 2%). В этой отрасли задействовано 120 предприятий. Весь объем биоресурсов мы перерабатываем на территории края. Мы не просто справляемся — мы растем. За последние десять лет производство рыбной продукции выросло на 70 тыс. тонн — с 262 тыс. до 336 тыс. в 2025 году. У нас высокая степень переработки. Есть спрос и за рубежом, и на внутреннем рынке. Есть и береговая, и судовая переработка — и в Охотском, и в Беринговом, и в Чукотском морях. Наши суда ходят даже в Атлантику. Судовой переработкой занимаются такие компании, как «Софко», «Сигма Марин Технолоджи», «Тралфлот» и другие. До 90% объема вылова перерабатывается непосредственно на судах. Это и мороженая рыба, это и филе, и фарш, и икра, и иная продукция. А береговая переработка сосредоточена на материковом побережье Охотского моря, в Амурском лимане и подзоне Приморье. Работают рыболовецкая компания имени Вострецова, «Востокинвест», рыболовецкий колхоз имени 50-летия Октября. Национальные общины у нас тоже не обижены и тоже добывают в экономических масштабах. Они ведут промысел лососевых, корюшки, наваги и частиковых видов. Ассортимент тоже широкий: это и мороженая, и копченая рыба, и пресервы, и кулинарная продукция, и соленая икра. Со всем этим под брендом «Сделано в Хабаровском крае» можно познакомиться на наших площадках и в наших магазинах.

Интервью взяла Наталья Скорлыгина