Чехов и немного нервно
Какие современные постановки пьес самого популярного российского драматурга несут в себе самые неортодоксальные трактовки его сюжетов и идей
Вокруг этих пьес во все времена возникают то курьезы, то скандалы. Не каждому режиссеру по силам осмыслить чеховский юмор. При этом именно произведения Чехова чаще работ других отечественных драматургов ставят за рубежом, как не сходит он и с подмостков российских театров.
Фото: Камерный театр Малыщицкого
Фото: Камерный театр Малыщицкого
Фото: Юлия Кудряшова
Фото: Театр имени Ленсовета
Фото: ТЕАТР НА БРОННОЙ
Фото: Театр-фестиваль «Балтийский дом»
Фото: Александринский театр
Театроведы по сей день стремятся расшифровать посыл Антона Павловича, однажды уверенно заявившего, что все его пьесы — комедии, и найти объяснение стремлению большинства режиссеров трактовать их если не в трагическом, то в драматическом ключе. Кстати, как раз подобная коллизия стала причиной конфликта Чехова с Московским художественным театром: драматургу очень не понравилось, что Станиславский превратил «Вишневый сад» в то, что автору показалось слезливой драмой.
Дискуссии вокруг постановок в духе «это не Чехов» или «Чехов бы этого не одобрил» не имеют под собой оснований. Писатель был настолько парадоксален, что угадать его реакцию невозможно. Самый честный выход — просто признаться себе в том, что никто не знает, как должны выглядеть пьесы Чехова на сцене, что канонического подхода не существует и вполне возможно, что на спектаклях в традициях классического русского театра Антон Павлович бы заскучал.
Этот обзор посвящен постановкам, которые воплотили нетривиальный взгляд на произведения великого драматурга. В Камерном театре Малыщицкого с ноября 2020 года идет спектакль «Три» режиссера Петра Шерешевского. За названием скрывается пьеса «Три сестры», точнее авторский текст постановщика по мотивам хрестоматийного произведения. Авторство, к слову, тоже замаскировано: режиссер подписал его псевдонимом Семен Саксеев.
Постмодернистская игра с чеховским сюжетом, созданная этюдным методом в коллаборации режиссера и актеров, представляет собой сочетание юмористического подхода и тонкой искренности. Судьбы героев переплетаются с жизнями артистов, которые во время репетиций делились друг с другом и постановщиком чувствами и воспоминаниями, наполняя новыми и живыми смыслами литературную основу.
Действие спектакля происходит в коммуналке в центре Петербурга во время ковида. Обитатели квартиры готовятся ко дню рождения Ирины, но делают это скорее морально, чем практически. Если у Чехова за праздничный стол отвечала домашняя челядь, то у Шерешевского эту функцию берет на себя опаздывающий курьер с пиццей. Перенос событий в современность проработан детально и тщательно, но с сохранением духа пьесы: взаимоотношения персонажей меняются, а их мотивации приобретают актуальность, резонируя с реалиями сегодняшнего дня. Спектакль завершается встречей нового, 2022 года. Примечательно, что спектакль уже больше пяти лет собирает аншлаги, и до сих пор билеты на него достать практически невозможно: они исчезают за считанные минуты после поступления в продажу.
Развивая чеховскую тему, весной 2026 года Петр Шерешевский поставил спектакль «Сад», вдохновившись «Вишневым садом». Действие он перенес в Ленинградскую область, на берег Финского залива, в творческий детский лагерь, которому угрожает закрытие. Хозяйка, Любовь Андреевна Раневская, прибывшая из Грузии, ждет продажи сада.
В современной версии Дуняша читает «Трансерфинг реальности» Вадима Зеланда, а Петя — вечный студент — рассуждает о будущем ИИ и нанотехнологиях. Дочь Раневской Аня сидит на антидепрессантах, а ее брат вовсе не утонул, а скончался от передозировки наркотиков. Раневская, желая забыть о потере сына, находит утешение в компании юного художника и уезжает с ним в Тбилиси. Как и в «Трех», здесь в сюжетные линии героев инкрустированы реальные истории из жизни артистов.
Свои «Три сестры» есть и в Театре имени Ленсовета. Постановке Юрия Бутусова уже 12 лет, и, несмотря на то что консервативно настроенная публика не сразу приняла трактовку режиссера, спектакль до сих пор собирает полные залы. Герои Чехова у Бутусова выглядят фарсово, а страдания сестер настолько гипертрофированы, что становятся смешными, превращая почти каждую сцену в цирковой номер. В этом спектакле много рефренов: диалоги повторяются по нескольку раз, и смысл фразы иногда раскрывается примерно после пятого захода. Сестры здесь воинственны и вооружены в прямом смысле слова, Вершинин комичен в своем пафосе, а Соленый напоминает демона. Путь через чувства к разуму — характерная черта всех постановок Бутусова.
В этом же театре идет и последняя работа режиссера на здешней сцене — спектакль «Дядя Ваня», который тоже не назвать традиционным. Герои предстают перед публикой словно перед Богом на исповеди, а режиссер исследует не столько взаимоотношения между персонажами, сколько борьбу каждого из них с мироустройством. Главные герои переживают трансформации: в определенные моменты становятся возвышенными, в другие — смешными и жалкими. Это эксцентрика, гротеск и буффонада, но за трагикомической клоунадой скрывается стремление к простому человеческому счастью.
На Малой сцене театра-фестиваля «Балтийский дом» играют «Палату № 6». Режиссер Анатолий Праудин и исполнитель главной роли Виктор Бугаков прежде, чем приступить к работе над спектаклем, несколько месяцев погружались в тему, работая санитарами в психиатрической больнице. В итоге получилась постановка, погружающая в состояние, где зрители вместе с героями уже с трудом отличают себя от пациентов той самой палаты. Ощущения рождают ассоциации с песней Виктора Цоя: «И я не знаю, каков процент сумасшедших на данный час, но если верить глазам и ушам — больше в несколько раз». При этом постановка действует на зрителя отрезвляюще, становясь зеркалом, смотреть в которое и тревожно, и невероятно интересно.
Самая театральная пьеса Чехова — «Чайка» — впервые увидела сцену именно в Петербурге: премьера состоялась в Александринском театре в 1896 году. Это был громкий провал: публика ждала бенефисную комедию, а получила глубокую драму. В результате у автора даже возникло желание бросить драматургию.
Позже «Чайку» ждали успех и признание в Москве, а Александринский театр неоднократно возвращался к этому произведению. В 2021-м на фестивале «Другая сцена» режиссер Владислав Тутак представил постановку «Чехов уходит из театра», определив ее жанр как «поездка в лифте по следам одного громкого провала». А спустя два года Елена Павлова поставила свою версию «Чайки» в одном из пространств Новой сцены Александринского театра. Ее спектакль — это не рефлексия на тему истории пьесы, для Павловой чеховский текст — непрофессиональная драма про театр и литературу, а не костюмная постановка с привязкой к эпохе. Режиссер «читает» Чехова языком саундрамы: в музыкальное полотно вплетены композиции Олега Гудачева и хиты советской эстрады, через которые герои идентифицируют себя. Время и место действия здесь условны, бытовые подробности опущены, но при всей эксцентричности высказывания чеховский текст использован в полном объеме.
Самая скандальная интерпретация «Чайки» появилась за пределами Петербурга, в российской столице. Ее выпустил маэстро провокаций Константин Богомолов в Театре на Бронной под названием «Чайка с продолжением». «Это история про советскую интеллигенцию, к которой у меня есть свои существенные претензии. И этот разговор, наверное, будет не самым лицеприятным» — так режиссер анонсировал в свое время этот спектакль. Постановку тут же обвинили в «надругательстве над классикой», использовании пошлого юмора и ситкомной подаче сюжета. Богомолов радикально переписал чеховский текст, добавив в него современные реалии и провокационные элементы. Однако пока одна часть публики ругает автора, другая продолжает с интересом ходить на Чехова, который явно выбивается из хрестоматийного прочтения. В конце концов, какая трактовка созвучна его личному восприятию произведения, каждый зритель решает сам.