«Мои иконы стиля — Леди Гага и мадам Помпадур»
Дизайнер Стас Лопаткин — о том, почему одежда начинается с любви, чем стиль второй столицы отличается от московского и как в союзе театральности, юмора и роскоши рождается петербургский дендизм
Истинный шик принято считать делом серьезным. Попытки скрестить его с юмором чаще всего превращаются в цирк. Пройти по этой тонкой грани уверенно и грациозно, создавая шедевры и не теряя равновесия, в мире моды удается единицам. Флагман такого движения в Петербурге дизайнер Стас Лопаткин этим искусством овладел: бренд Stas Lopatkin Atelier узнают без подсказок — оптимистичная цветовая палитра, смелый крой, каскад декоративных элементов, эстетский контекст, а главное – неукротимое жизнелюбие, которое звучит в каждом стежке. В интервью изданию «Коммерсантъ Стиль Клуб» модельер рассказал о мировоззрении — и о том, как оно раскрывается в коллекциях его бренда.
Фото: STAS LOPATKIN 2
Фото: STAS LOPATKIN
Фото: STAS LOPATKIN
Фото: STAS LOPATKIN 5
Фото: STAS LOPATKIN 6
Фото: STAS LOPATKIN 4
Фото: STAS LOPATKIN 7
Фото: STAS LOPATKIN 8
Платье или любовь?
Перефразируя вопрос, который когда-то был задан Маноло Бланику о туфлях: платье или любовь? Легендарный дизайнер обуви, напомню, выступил за туфли: если они правильные, полагал он, то и любовь приложится.
Для меня: наверно, все-таки любовь. Без любви не будет ни платья, ни костюма: они будут не к лицу, не к месту, да и вообще их просто, скорее всего, не выберут. Именно любовь рождает желание быть красивыми, выбирать себе костюмы и платья, раскрывать себя через одежду.
Что делает человека красивым?
В первую очередь интеллект. Одежда, безусловно, украшает, однако составлять образы нужно с умом. Можно одеваться дорого, броско, копировать образы с журнальных обложек, но выглядеть при этом неестественно, глупо, нелепо. Привлекательности добавляет именно правильно поданная одежда.
Ум, внутренний мир человека, отражается в глазах, но, возможно, самое важное, что звучит во взгляде, — это любовь, включая любовь к себе. Я на это всегда обращаю внимание. На женщине, которая себя любит, одежда совсем по-другому смотрится. А без этого ни один наряд не выстрелит.
В чем проявляется любовь к себе?
Это сложно объяснить… Речь идет, можно сказать, о неуловимых материях. Но я всегда это считываю. Более того, это моя лакмусовая бумажка: если я вижу любовь к себе, то понимаю — у нас все случится. Дизайнер в этом смысле не волшебник — как и косметолог, и пластический хирург, и любой другой специалист. Чтобы мы подарили человеку обновленную версию себя, он должен изначально себя принимать и любить — и уже из этих позиций стремиться к переменам.
«Мода — это искусство ловить момент»
За что вы любите моду?
За сиюминутность, за искусство уловить, воплотить в себе, подчеркнуть красоту момента. Мода — это в первую очередь история о том, что происходит здесь и сейчас. В ней материализуется дыхание сегодняшнего дня, и это может быть очень красиво.
Как для вас сочетаются мода и стиль?
Стиль складывается из воспитания, личной насмотренности, образования, эстетических вкусов, пристрастий. Сплав всех этих элементов и образует в итоге личный стиль художника, дизайнера. И для дизайнера, который занимается созданием одежды, главное – суметь соединить свой личный взгляд с тем, что он видит вокруг, ведь мода, как известно, рождается на улице.
Как вы стали дизайнером?
Это получилось и случайно, и неслучайно. Я себя считаю в первую очередь художником и человеком, который стремится вокруг себя создать некий собственный мир, но при этом с любопытством смотрит и по сторонам. В итоге сегодня я создаю и одежду, и интерьерные линии, которые отражают мой взгляд на мир в целом.
Флора и фауна
Китайской культурой вы увлекаетесь давно, но вот специальная коллекция La Laque Noir, вдохновленная Поднебесной, появилась совсем недавно, в 2025 году. Почему так получилось?
Есть дистанции, на которые уходят годы. Просто так сложилось, что к этой коллекции я шел достаточно долго, причем в разных смыслах этого слова. Начиная с того, что коллекция очень сложная, в ней много вышивки, орнаменты для которой мы разрабатывали в течение нескольких лет.
За то время, пока мы работали над La Laque Noir, были выпущено несколько других коллекций. «Китайская» капсула получилась очень многосложной и многотрудной. Уже сама идея вынашивалась много лет. Шинуазри — один из моих любимых стилей, а коллекция посвящена, в частности, одному из моих любимых дворцов — Китайскому павильону в Ораниенбауме. Я влюбился в него еще в детстве и наблюдал в разных состояниях: он был почти заброшен, потом его долго реставрировали. Кстати, я всегда с опаской осматриваю исторические объекты после реставрации: иногда все так блестит, что кажется, что закрасили душу. К счастью, с Китайским павильоном этого не произошло: его действительно возродили.
К слову, еще одним источником вдохновения стал Palazzina Cinese, дворец в стиле шинуазри в Палермо. Но именно сравнив этот знаменитый дворец с ораниенбаумским, я убедился в том, насколько великолепен наш.
В ваших коллекциях много вышивки. Чем вам близок этот декоративный прием?
Ответ достаточно простой: это возможность индивидуализировать ткань, наполнить материю авторским содержанием, смыслами, эмоциями. Он перестает быть, условно говоря, шелком фабрики такой-то и обретает очертания авторского изделия, которое ты уже ни с чем не перепутаешь.
Какие орнаменты или сюжеты особенно созвучны вашему характеру?
Я очень люблю цветы — в разных их ипостасях и цветовых решениях. Это могут быть и графические истории, и живописные, но главное — мне нравится процесс развития: когда из завязи рождается бутон, который затем распускается в прекрасный цветок. Люблю за этим наблюдать в живой природе. Поэтому цветы — символическая и очень важная часть моего творчества.
Традиционно в коллекциях также много животных — и реалистичных, и декоративных, и даже несуществующих, созданных исключительно фантазией художника.
Я считаю, что абсолютно любая ситуация может художнику обернуться во благо. Да, мы сейчас ограничены в путешествиях по Европе, но нам открылись другие истории, например Восток, а это древнейшая культура, бездонный кладезь идей.
От Петроградки до Венеции
Есть ли у вас места силы в Петербурге или за его пределами?
Мест силы на самом деле много. В Петербурге это прежде всего Петроградская сторона. Недаром у меня здесь и мастерская. Здесь особая атмосфера, архитектура, которая привлекала меня с детства. Я ездил рисовать с натуры именно сюда.
В архитектуре модерна много декоративных деталей, и мне нравилось рассматривать их, каждый раз обнаруживая что-то новое. Я несколько раз приезжал, чтобы рисовать один определенный дом, и так сложились, что теперь я в нем живу. Так что в каком-то смысле на Петроградке я визуализировал и воплотил в жизнь свою мечту.
Я очень люблю музыку, и в этом смысле для меня практически любой музыкальный театр — это место силы. Мариинский и Михайловский театры, петербургская филармония: классическая музыка — источник большого вдохновения.
У вас есть любимые музыкальные жанры?
В первую очередь это опера, поскольку там сильна еще и визуальная история. Музыка, сюжет, декорации, костюмы — все соединяется в некий сплав. Опера для меня в принципе любимый вид искусства, именно в силу того, что она представляет собой мощный синтез нескольких искусств.
Очень люблю миланский оперный театр Ла Скала, и раньше, когда была возможность, довольно часто туда приезжал, например на феерические постановки Франко Дзеффирелли — обилие персонажей, эффектные костюмы, конструктивные и подвижные декорации, визуальные эффекты.
Вам интересно было бы поработать в оперном театре?
Да, очень! К сожалению моему большому, в моем бэкграунде пока нет ни одной оперы, хотя я создал костюмы к нескольким балетам.
О какой опере бы вы мечтали?
По правде говоря, о любой! Но первое, что приходит в голову, это «Аида» Верди — возможно, потому, что это масштабное произведение, с богатой фактурой, музыкальной и драматической.
Я очень люблю Габриэля Гарсиа Маркеса. Недавно в БДТ поставили его новеллу об Эрендире, и если говорить о драматическом театре, то я очень хотел бы оформить эту постановку. У этой истории очень печальный, философский и жизненный сюжет. Я настолько люблю эту новеллу, что даже не стал смотреть спектакль: боюсь, что не понравится.
Как сложилась ваша история с балетным театром?
Тут для меня и неожиданным, и увлекательным оказался прикладной аспект, который касается костюмов и конструкций. До соприкосновения с миром театральных мастерских я был уверен в том, что ткани должны двигаться сами и задача художника по костюмам — создать крой, который бы способствовал движению на сцене.
В мастерских мне сказали: надо сделать конструкцию жесткую, которая будет создавать эффект, как будто все летит. А я ответил, что мне не надо «как будто». Мне надо, чтобы по-настоящему это все двигалось. В итоге мы друг друга поняли.
Тут есть такой момент: если в модном доме, создавая одежду для жизни, я ее делаю более театрализованной, декоративной, то в театре мне хотелось наоборот, чтобы костюмы были менее театральными и раскрывали движение.
Первый спектакль, который я сделал, был балет «Дафнис и Хлоя» на Приморской сцене Мариинского театра во Владивостоке. Невероятная по замыслу и реализации работа: постановщики в мельчайших деталях воплотили идеи Равеля. После этого я оформил еще несколько балетов.
Какие города вас притягивают, помимо Петербурга?
Наверное, второй город, который мне необходим как воздух, который меня вдохновляет и наполняет, — это Венеция. Каждый год я обязательно должен там побывать, вне зависимости от времени года, но я стараюсь бывать там зимой, потому что это возможность наслаждаться городом без толпы. Жить я люблю в центре, причем желательно недалеко от рынка, так как это важная часть путешествия для меня.
У меня нет каких-то особенных маршрутов или программы: я просто люблю приехать и пожить там, как обычный горожанин. Но скажу сразу: работать я могу только в Петербурге.
«Я мог бы жить в мире Соррентино»
Чья киноэстетика вам близка? Если бы была возможность, с кем из кинорежиссеров хотели бы поработать? В чьей кинематографической вселенной вы себя можете представить?
Из режиссеров, скажем так, старой школы, это Франко Дзеффирелли, из современных — Паоло Соррентино.
Почему именно они?
Их взгляд на мир сочетает в себе, с одной стороны глобальность, масштаб и в то же время эмпатию, приближенность к человеку. Их картины соединяют материи, которые одновременно близки и недоступны.
Чем для вас наполнено понятие «петербургская мода»? Возможно, это вообще некий фантом?
Для меня петербургская мода в первую очередь про стиль. Действительно, я даже не называл ее модой, но определенный стиль все-таки присутствует и выражается прежде всего в некой продуманности. Для сравнения, в Москве многим нравится именно наряжаться, выглядеть, я бы сказал, богато. Это другая культура, она тоже узнаваема и ощутима, хотя лично мне это иной раз бьет по глазам.
Возможно, потому, что Петербург больше про самодостаточность, Москва же про откровенную конкуренцию?
Кстати, согласен. Это определяет разницу.
«Мой камертон — работа»
В чем ваш проверенный способ выхода из душевной сумятицы? Например, близка ли вам формула Бродского: «Сядь в поезд, высадись у моря»?
Во-первых, для меня это движение. Именно движение рождает что-то новое. Меняя обстановку, мы влияем и на наше самоощущение. Если же говорить о внутренней гармонии, то мой камертон — это работа. Она всегда возвращает меня к самому себе — настоящему.
И всегда помогает?
Абсолютно. Это же любимое дело. Кстати, поэтому любовь тут тоже будет правильным ответом: делай то, что любишь, и вновь обретешь почву под ногами.
Какие редкие качества вы особенно цените в людях?
Честность, причем в глобальном понимании: в первую очередь перед собой. Верность ценю. Почему именно они? Возможно, потому, что и у меня самого не всегда получается — мы часто ищем в других то, чего нам не хватает.
Что вы не могли бы простить?
Трудно сказать. Возможно, при определенных обстоятельствах и по прошествии некоторого времени я мог бы простить все.
«Готов надеть все что угодно»
Что бы вы никогда не надели?
Да такого, наверное, нет. Я в принципе потенциально готов надеть все — зависит только от того, в каком цвете, в какой форме, в какой ситуации.
Для чего у вас всегда найдется место в шкафу?
Для новой пары обуви.
У вас коллекция?
В определенном смысле да. Для меня обувь — тот предмет, который завершает, собирает образ, придает ему цельность. И пара обуви способна как спасти его, так и разрушить. Для меня это один из главных инструментов в костюме.
Есть ли у вас откровенно немодные предметы, которые вам дороги и с которыми вы не расстанетесь?
Во-первых, шляпы. Их сейчас практически не носят, но мне они так нравятся! У меня даже есть своего рода коллекция головных уборов. Ношу я их, правда, очень редко. Но распрощаться с ними не готов: они мне дороги прежде всего как память: о событиях, да и просто о том, что когда-то шляпы были в фаворе. Ну и еще шляпа — отличная возможность театрализовать свой образ, а я это очень люблю.
Также у меня много галстуков. Их очень приятно выбирать, интересно коллекционировать. И я свою коллекцию собрал. Но не ношу вообще.
Есть еще нагрудные платки для пиджака. Не ношу их уже много лет, с удовольствием периодически достаю из коробок, рассматриваю. Эти предметы — как атрибуты для тонкой, продуманной, сложной игры с образом. Но в настоящий момент времени я мыслю более глобальными штрихами в костюме и поэтому такие детали не использую.
«Мечтаю одеть Леди Гагу»
Что вам нужно знать о человеке, чтобы для него создать костюм, платье?
На самом деле, очень много: чем он занимается, что его зажигает, вдохновляет, какой образ жизни он ведет, с кем общается, какой у него в принципе стиль общения, где он бывает и как передвигается. Составляющих действительно много, и они очень разноплановые.
Когда вы отказываете заказчикам?
Отказываю, когда понимаю, что не смогу быть полезен. Зачем браться за заведомо провальное дело? Важные индикаторы для меня — нелюбовь к себе, закрытость от мира, нелюбознательность, неготовность двигаться вперед. Иногда, несмотря на все это, я даю шансы, пробую что-то изменить, если вижу, что потенциально возможно.
Кого из знаменитостей разных времен вам хотелось бы одеть?
Мадам Помпадур. Нравится ее характер, образы, да и вся эпоха, к которой она принадлежит. Жозефину Богарне, возлюбленную Наполеона. Выдающиеся, великие женщины. Я бы с большим удовольствием с ними просто пообщался. Из современных героинь — Леди Гага. В ней есть все, что я люблю: юмор и женственность, артистизм и театральность, и отклик на сегодняшнюю моду.