Freak для нас — лаборатория

Француз Жан-Кристоф Сабатье — технический директор Ulysse Nardin. На каждом часовом салоне журналисты ждут его рассказов о новинках марки, потому что его кругозору и знанию часового дела можно только позавидовать. На Watches & Wonders мы обсудили Super Freak, новинку Ulysse Nardin, созданную к 180-летию марки и к 25-летию знаменитой модели.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Почему ваш Freak называют «часовым НЛО»?

— Freak всегда был особенной коллекцией для Ulysse Nardin, на нем всегда опробовали новинки. Это модель, сыгравшая огромную роль в прошлом, и мы верим в ее будущее, это уникальное поле для самовыражения марки.

— Как и когда родился этот проект?

— Первая идея принадлежала талантливому часовому инженеру Кароль Форестьe-Казапи. Она даже получила приз Бреге за разработанный ею революционный проект. Я помню, как это происходило. Представьте: на сцене только мужчины, мэтры, и вдруг выходит молодая девушка, победившая благодаря поистине революционной идее. На рубеже тысячелетий мир часового дела жил привычными схемами — вечные календари, минутные репетиры. Концепция Форестьe-Казапи позволяла выйти за пределы традиционной схемы механизма, построенного на платине и шестернях. В ее часах узел спуска находился прямо в часовой стрелке.

— Почему именно Ulysse Nardin взялась за разработку?

— Потому что Кароль тогда у нас работала. Рольф Шнайдер, владелец бренда, поверил в концепцию и решил ее индустриализировать. Но у первого проекта был слабый момент: барабан находился снаружи, и запас хода был слишком мал. Тогда Шнайдер обратился к знаменитому мастеру Людвигу Окшлину, создавшему для Ulysse Nardin астрономические часы.

— Что добавил Людвиг Окшлин?

— Он пересчитал механику и понял, что можно добиться вращения за 60 минут. В итоге он сделал из Freak нечто вроде «летящей карусели». Чтобы увеличить запас хода, он взял крупный барабан и поместил его в центр. Это было революционно — пришлось менять всю архитектуру корпуса, который фактически стал частью механизма.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— То есть автором Freak следует назвать Окшлина?

— Это общее произведение. Без идеи Кароль ничего бы не случилось, но именно Людвиг довел механизм до совершенства. И не стоит забывать о третьем человеке — инженере Пьере Гигаксе, нашем в то время исполнительном директоре. Он пришел в часовое дело из электроники. Это он предложил использовать кремний.

— Я помню, что на фабрике Пьера Гигакса называли «мистер Кремень». Сегодня ведь многие используют кремниевые компоненты.

— Тогда это было невиданным прорывом. Ulysse Nardin разработал первый в истории часовой промышленности кремниевый спуск. А чтобы производить детали, Рольф Шнайдер основал компанию Sigatec. И представьте: рядом с нами были гиганты вроде Breguet, Patek Philippe и Rolex. И все же именно Ulysse Nardin оказался впереди всех.

— Сколько всего Freak вы сделали?

— Около шестнадцати вариаций, плюс три концептуальные модели, которые никогда не предназначались для продажи. Многие инновации сегодня вошли в серию. Freak всегда был для нас «лабораторией», площадкой для экспериментов. Иногда коллекция опережала время и воспринималась как слишком сложная, но мы убеждены: ей суждено стать вехой в истории часового искусства.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Какой же эксперимент был поставлен в новой модели?

— В конструкции используются два «парящих» турбийона, размещенных на движущейся стрелке. Турбийоны оснащены кремниевыми спиралями — впервые примененными в такой конструкции. Кроме того, разработана и запатентована система индикации секунд на основе карданного механизма, как в автомобиле.

— Такие часы должны потреблять много энергии?

— Да, это было проблемой. Нужно было обеспечить достаточную мощность для 511 компонентов, из которых 97% находятся в постоянном движении. Мы применили более эффективную систему подзавода, но и этого оказалось недостаточно. Добавили миниатюризацию и облегчение деталей. Верхняя часть механизма выполнена на титановом шасси из 17 элементов. В результате 427 компонентов этой части весят всего 3,5 грамма. Для миниатюризации применены сверхкомпактные узлы, например, дифференциал между турбийонами длиной всего 5 мм, состоящий из 69 деталей.

— Такие часы трудно разработать и явно нелегко произвести. Сколько их будет в итоге?

— Один из мастеров говорил мне, что их сборка сравнима со сборкой истребителя. Внутри очень ограниченного пространства размещены 511 компонентов. Малейшая ошибка означает, что все придется разбирать и начинать заново. Но это не часы, сделанные в одном экземпляре к юбилею. Это результат 25 лет разработки коллекции Freak и почти 180-летней истории марки. Мы выпустим 50 экземпляров и займемся новыми Freak!

Беседовал Алексей Тарханов