Вчера в выставочном зале Московского союза художников (МОСХ) открылась Майская выставка. На ней экспонируются инсталляции и объекты почти 50 художников бывшего неофициального искусства, а также молодых радикалов, значительная часть которых недавно была принята в члены МОСХа. Таким образом, участники экс-андерграунда выступают как утвержденные официальным институтом мастера искусства. В формальном отношении выставка снимает давнюю идеологическую оппозицию авангарда и официоза. В целом же ее следует рассматривать как типичную сезонно-отчетную экспозицию.
Тем, кому памятны отчетные весенние и осенние выставки МОСХа, нынешняя экспозиция не покажется чем-то идущим вразрез с традицией, хотя представлены на ней произведения авангардистской фракции Союза, а не станковистские работы. По сути дела, это Салон, форма массового смотра художников, известная со времен Дидро. Парадоксальным образом Салон всегда вызывал комплекс неполноценности у "передовых художников своего времени" — например, импрессионистов, передвижников, стремившихся завоевать его, или по крайней мере создать альтернативные структуры (Салон Отверженных, Товарищество передвижных выставок). Наша культурная среда в этом смысле не составляла исключения: в советское время в дополнение к официальным выставочным залам СХ власти санкционировали появление "авангардистского салона" — известного Профкома графиков на Малой Грузинской. Однако главный, официальный Салон, пусть презираемый и критикуемый, оставался тайной мечтой нонконформистов. Он олицетворял полновластного арбитра, определяющего, кому носить звание художника. Немаловажным было и то, что Салон в своей организационной ипостаси — правлении Союза художников — распределял и материальные блага и льготы: пайки, право на аренду мастерской, вообще гарантировал статус неприкосновенности творческим людям. Любопытно, что иные мэтры андерграунда еще лет двадцать назад были приняты в СХ — правда, как "меньшие братья", то есть в основном во второстепенные секции графиков или прикладников.
Нынешние массовые призывы бывших неофициальных в Салон (первый из них состоялся в октябре прошлого года) стали возможны не только благодаря его деидеологизации. Салон просто-напросто обнищал, и следовательно, взять с него кроме символической "корочки" — членского билета МОСХа — нечего. Поэтому появление художников "номы" на когда-то заповедной для них территории напоминает известную когда-то игру "Зарница", где некий условный противник захватывал некую условную же позицию. По-видимому, условность этого акта устроила обе стороны. В МОСХе поставили галочки в ведомости о приеме новых членов, продемонстрировав тем самым демократизм и симптомы реанимации умирающей организации, а неофиты, не слишком напрягаясь, симулировали выставочную жизнь Салона.
Майская выставка, смешанным составом экспонентов (кинетисты, концептуалисты, соц-артисты, симуляционисты) и плотной развеской работ действительно напоминающая сезонный смотр, составлена без особого труда. Показывается на ней почти исключительно deja vu. Многие работы перекочевали сюда из галерейных и музейных выставок — например, тюлевые занавески с текстами Арины Гранцевой ("Universalia. Голый король", галерея Якут), инсталляции Евгения Митты (музей Кусково) и Николая Козлова (выставка "Новеченто", ЦДХ), объект Алексея Шульгина ("Телевизор", Галерея XL). Пожалуй, единственные, кто действительно творчески отнеслись к игре в Салон и осознали свою роль в ней, были молодые художники Владимир Дубосарский и Александр Виноградов, исполнившие огромное панно "А ну-ка, отними" — тонкую пародию на неистребимый салонно-приторный пленеризм. Таким образом, как и при старом Салоне, все надежды приходится возлагать на молодых, которые пока делают работы не для проформы.
МИХАИЛ Ъ-БОДЕ
Адрес выставочного зала: Кузнецкий мост, 20. Выставка была подготовлена МОСХом и Институтом современного искусства при спонсорстве фирмы "Константин".