Ольга Бородина увела невесту

В Концертном зале им. П. И. Чайковского дирижер Владимир Федосеев и режиссер Иван Поповски представили сценическую версию оперы Николая Римского-Корсакова "Царская невеста" с представительным интернациональным составом исполнителей. Полной перемене акцентов в до боли известном произведении вместе с публикой поражался МИХАИЛ Ъ-ФИХТЕНГОЛЬЦ.

Как известно, мелодрама Римского-Корсакова названа именем главной героини — страдалицы Марфы Сабуровой, третьей жены Ивана Грозного, скончавшейся через две недели после венчания от таинственного недуга, причиной которого, как гласила молва, было отравление. Глядя на развешенные по Москве афиши, можно было подумать, что Владимир Федосеев решил коренным образом переработать шедевр русской оперы — во главе списка исполнителей стояла не Ирина Дубровская, которой доверили петь Марфу, но Ольга Бородина, ответственная за воплощение образа второй героини — мстительной и ревнивой Любаши, благодаря усилиям которой, как считается, новоявленная супруга царя сошла в могилу. С точки зрения всех законов оперного жанра менять двух девушек местами было вопиюще неправильно (если бы композитор захотел бы поставить на первый план Любашу, он бы попросту дал опере другое название), но именно в данной ситуации эта рокировка была абсолютно оправданной, даже неминуемой: с первых тактов своей партии Ольга Бородина властно оттянула на себя внимание переполненного зала.

История взаимоотношений певицы с "Царской невестой" не менее драматична, чем судьба ее персонажа: примадонна давно хотела исполнить роль Любаши в спектакле, но в модернистской мариинской постановке Юрия Александрова, сделанной специально на нее, участвовать отказалась. С Иваном Поповски, взявшимся перенести свою версию оперы, сделанную для Центра Галины Вишневской, на сцену Концертного зала им. П. И. Чайковского, Бородина вроде бы с первых минут была на ножах, но фатальных последствий этот факт не возымел — было видно, что главная Любаша страны задолго до приезда в Москву создала себе персональный рисунок роли и двигалась по сцене, словно не замечая того, что творилось вокруг.

Положа руку на сердца, сценический антураж ее внимания и не стоил — набор формальных мизансцен, прослоенных дежурными банальностями вроде неуклюжих танцевальных вставок, где танцоры страдали от недостатка места (на первом выходе две девушки с разбегу столкнулись лоб в лоб), назвать спектаклем было сложно. На этом фоне чарующая статика госпожи Бородиной, ее обволакивающий голос, вбирающий всю палитру женских эмоций — от обжигающего гнева до душераздирающей, слезной тоски, были особенно рельефны и выразительны. Надо отдать должное Владимиру Федосееву: для своего главного вокального бриллианта он создал достойную оправу. Мужской состав был практически безупречен: тонкую вокальную и актерскую работу представил болгарин Владимир Стоянов (Григорий Грязной), прекрасной кантиленой одарил публику Дмитрий Попов (Лыков), выразительны были и исполнители второстепенных ролей — статный Алексей Тихомиров (Малюта Скуратов), ироничный Альгирдас Янутас (Бомелий) и величавый Вячеслав Почапский (Собакин).

Труднее пришлось женщинам — роль Дуняши, наперсницы Марфы, включает лишь несколько фраз, которые молодое меццо Анна Викторова пропела с теплотой и обаянием; Ольга Шалаева в роли Домны Сабуровой, дождавшись своего первого и единственного выхода на сцену в третьем действии, удивила несколько утрированной манерой игры. В главной роли Ирина Дубровская смотрелась скромно — как вчерашняя, пусть очень перспективная студентка и должна смотреться на фоне примадонны: ее естественного обаяния и светлого сопрано, незатейливо выводившего все колоратуры Марфы, оказалось явно недостаточно, чтобы даже попытаться соперничать с царской мощью Любаши-Бородиной. Московский камерный хор Владимира Минина чувствовал себя полноправным участником действия, Большой симфонический оркестр чутко, хотя и несколько отстраненно, следовал за вокалистами, и в целом можно сказать, что такой представительной "Царской невесты" в Москве не слышали с "золотых времен" Большого театра. Иное дело, что формат концертного исполнения, при меньших затратах и меньших компромиссах — как художественных, так и чисто технических, навряд ли уменьшил привлекательность этого события для Москвы: и оркестр, и солисты были бы столь же профессиональны, а Ольга Бородина — так же сказочно хороша в роли стервы-отравительницы.