Конгресс США об экспортном контроле

Белый дом о КОКОМ: и нести тяжело, и бросить жалко
       На рассмотрении конгресса США находится проект Билла Клинтона о реформе системы контроля за экспортом наукоемких технологий. Этот проект — результат упорного лоббирования со стороны американских экспортеров, не желающих мириться с тем, как конкуренты (прежде всего японские) осваивают рынки, огороженные ранее непреодолимыми заборами КОКОМ. Успокаиваться экспортерам пока рано: точку зрения Белого дома на эту явно перезревшую меру многие эксперты США уже дипломатично назвали "неадекватной реакцией на новую ситуацию".
       
       Пересматривается Закон о регулировании экспорта 1979 года, срок действия которого истекает 30 июня. Он был направлен прежде всего на ограничение наукоемкого экспорта в СССР и "страны советского блока". Конгрессменам, в отсутствие и Союза, и блока, предстоит пройти между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, они не желают смягчать режим нераспространения военных и двойных технологий (это один из главных приоритетов внешней политики США). С другой, главная цель реформы — уменьшение ущерба для экспортеров США от односторонних ограничений, которым не следуют другие страны.
       После холодной войны согласованность в действиях западных союзников уже не та. В этой связи администрация, во-первых, предлагает подвергать режим многостороннего контроля ежегодной ревизии. Во-вторых, такой контроль и санкции будут сохраняться лишь постольку, поскольку удается перекрыть абсолютно все каналы доступа к наукоемким технологиям. Администрация намерена сократить сроки рассмотрения просьб экспортеров об экспорте, если аналогичная продукция уже доступна импортерам из других источников. Зато санкции в случае нарушений странами-импортерами режимов контроля за ракетными технологиями, химическим и биологическим оружием планируется ужесточить.
       Ряд претендующих на "реформаторство" предложений Белого дома таковыми нельзя назвать даже при самом пылком воображении. Например, министерство торговли преподносит как "революционное" одобренное им повышение ограничительного потолка мощности для экспортируемых компьютеров до 260 млн теоретических операций в секунду (МТОС) для таких подпадающих под процедуры КОКОМ стран, как Россия. При том что на "свидетельстве о смерти" самого КОКОМ уже проставлена дата — 31 марта 1994 года (его сменит организация-преемник, куда пригласили Россию). И при том, что, например, для развивающихся стран, в отношении которых есть подозрения в нарушении режима нераспространения ядерного оружия, этот потолок составляет 500 МТОС, а для остальных стран Третьего мира — 1000 МТОС. Такой консерватизм в подходе к России представители администрации мотивируют на слушаниях в конгрессе неуверенностью в том, что Россию "удастся воодушевить" (слова заместителя госсекретаря Линн Дэвис) на то, чтобы стать полноправным членом организации — преемника КОКОМ. И если этот вопрос не будет согласован к 31 марта, все ныне действующие ограничения КОКОМ против России, Китая и других стран "бывшего советского блока" останутся в силе.
       Самым примечательным в этой ситуации является то, что реформа системы контроля над экспортом совпала с началом весьма непростого периода в отношениях России с Западом. Москва корректировку своей внешней политики трактует как наконец-то обретенную самостоятельность. На Западе же оживились дискуссии на тему возрождения "неосоветского империализма". От их итогов и будет зависеть, удастся ли американским экспортерам убедить администрацию, что в нынешнем виде экспортный контроль действительно устарел.
       ГЕОРГИЙ Ъ-БОВТ