Общеэкономический обзор

       В текущем году развитие инвестиционной ситуации в решающей мере будут определять новые механизмы стимулирования капитальных вложений — ускоренная амортизация и ее оперативная индексация предприятиями в увязке с темпами инфляции. Принципиальное отличие этих механизмов инвестиционного разогрева производства заключается в том, что его эпицентр перемещается с классического кейнсианского государственного макрорегулирования на микроуровень предприятий. За счет оперативной индексации воспроизводственных средств предприятия — в меру жесткости кредитно-финансовой политики — смогут поддерживать инвестиционный спрос на минимально необходимом для себя уровне. Естественно, что в условиях высокой инфляции трудно ожидать восстановления инвестиционной активности до порога, обеспечивающего расширенное воспроизводство капитала и экономический рост. Однако поддержание ныне загруженной части фондов (60--64% их общего объема) на минимально необходимом для производства уровне становится делом уже вполне реальным.
       Вместе с тем в новых принципах стимулирования инвестиций уже сейчас просматривается серьезная опасность: вероятен автономный инвестиционный разогрев производства без привязки к изменению конъюнктуры рынка. Ведь в большинстве случаев будет продолжено финансирование инвестиционных проектов, начатых еще в "доперестроечный" период, с весьма низким уровнем проектно-технологических решений. В результате введенные мощности, равно как и значительная часть основного капитала в действующем производстве, могут оказаться невостребованными рынком.
       Промышленный спад: Гайдар не самое большое зло
       Трезвая оценка итогов года показывает, что фейерверк экономических инноваций способен мистифицировать не только тех, кто воспринимает хозяйственную ситуацию чисто по-житейски. Апокалиптические настроения довольно прочно утвердились и в среде профессиональных экономистов, а также представителей так называемого "директорского корпуса". Их позиция известна, и воспроизводить ее нет нужды. Однако вот что странно: реакция на ход событий независимого бизнеса — мелких и средних предпринимателей — оказалась весьма сдержанной, если не сказать спокойной. Во всяком случае трудно с ходу вспомнить в прошлом году что-то, что можно смело отнести к "истерике мелкого буржуа". Это наводит на размышления: весь опыт нашего анализа показывает, что "инстинкт экономического самосохранения" у владельцев собственного дела развит предельно остро.
       По нашему мнению, для трезвой оценки хозяйственной ситуации очень удобно использовать натуральные измерители. Именно они наиболее прозрачно и недвусмысленно указывают на реальное положение дел. Подобные измерители хорошо известны: это индексы физических объемов динамики производства продукции, продаж товаров, потребления продуктов. Не случайно, что в развитых странах такие способы измерения хозяйственных результатов применяются уже десятилетия — в США, например, с 1919 г.
       Трезвый подход, как этого и следовало ожидать, оказался весьма плодотворным. Во всяком случае он очень неплохо корреспондируется со странной, на первый взгляд, индифферентностью предпринимательских кругов.
       В самом деле, попробуем отвлечься от внешних эффектов смелых экономических экспериментов года и оценить, что же реально произошло с хозяйством. Сделать это можно только выбрав точку отсчета. Наиболее удобный эталон — 1989 г., на который пришелся пик промышленного производства.
       Прошлый год не был годом самого сильного спада. Расчеты показывают, что начало устойчивого спада в промышленности России относится к 1990 г. — концу периода деятельности Николая Рыжкова на посту премьера. Индекс физического объема производства снизился тогда на 3,5 процентных пункта. Валентин Павлов существенно прибавил: индекс сократился уже почти на 13 пунктов. Однако наибольшее снижение пришлось на период "смуты" (правительство Ивана Силаева) — 19,8 пункта. На этом фоне деятельность Гайдара нанесла народному хозяйству сравнительно меньший урон — 10 пунктов спада (см. таблицу 1).
       Таблица 1
       Премьер (момент ухода в отставку)* Индекс в момент ухода в отставку, в процентах, (1989 г.= 100%) Прирост (уменьшение) индекса (проц. пунктов)
За весь период В среднегодовом выражении
       Тихонов А.Н. (сентябрь 1985 г.) 95,4 +5,4 +1,2
       Рыжков Н.И. (январь 1989 г.) 102,1 +6,7 +2,0
       Рыжков Н.И. (январь 1991 г.) 95,2 -6,9 -3,5
       Павлов В.П. (август 1991 г.) 87,7 -7,5 -12,9
       "Смута" (декабрь 1991 г.) 81,1 -6,6 -19,8
       Гайдар Е.Т. (ноябрь 1992 г.) 71,9 -9,2 -10,0
* Период, когда премьером был Н.И. Рыжков, разбит на две части, поскольку сначала в промышленности России действовала устойчивая тенденция к росту, а потом — к спаду.
       
       
       
       
       
       
       Заметим также, что достигнув в августе прошлого года максимальной отметки спада, производство начало расти. И дело здесь не только в чисто сезонном эффекте (IV квартал, конец года). Расчеты, элиминирующие сезонный фактор (так называемые seasonaly adjusted (SA)), также показали тенденцию к росту производства. Как это ни удивительно, но Гайдара сняли в период начала некоторого улучшения (таблица 2). При этом и наибольшая глубина падения оказалась не столь устрашающей — на 33% по сравнению с предкризисным максимумом (во времена "Великой депрессии" в США масштаб свертывания производства достиг 52%).
       Таблица 2.
       Динамика спада промышленного производства по месяцам 1992 года (%)
Индекс физического объема (SA), в процентах к 1989 г., (1989 г.= 100%) Цепной индекс, в процентах к предыдущему месяцу
       январь 78,2 96,4
       февраль 83,3 106,5
       март 81,3 97,6
       апрель 81,3 100,0
       май 75,3 92,6
       июнь 73,1 97,1
       июль 71,5 97,8
       август 66,9 93,6
       сентябрь 69,4 103,7
       октябрь 72,4 104,3
ноябрь 71,9 99,3
       
       
       
Структура промышленного спада
       Поразивший в минувшем году российскую экономику структурный кризис проявился прежде всего в усилении и закреплении ранее характерных для нее сырьевых перекосов и свертывании обрабатывающей индустрии. Параллельно образовалась весьма причудливая с позиций опыта развития мирового хозяйства "экономическая химера": сочетание привычного дефицита и кризиса перепроизводства.
       К концу 1992 г. не осталось никаких сомнений в сырьевом характере российской промышленности. Доля преимущественно сырьевых отраслей (топливно-энергетических, металлургии, химии) в общем объеме промышленного производства в текущих ценах возросла почти вдвое (таблица 3). В постоянных ценах переструктурирование хозяйства оказалось не столь выраженным. Однако и в этом измерении сдвиги более чем очевидны: удельный вес топливного и металлургического производства увеличился на 60%. Отметим, кстати, что такой характер изменения структуры (в постоянных и сопоставимых ценах) свидетельствует, что и раньше промышленность была в общем-то сырьевой, однако деформированные ценовые соотношения скрывали этот факт.
       Таблица 3
       Структура промышленного производства в текущих ценах (%)
IV кв. 1991 года Конец 1992 года
       Топливно-энергетический комплекс 11,8 25,5
       Металлургия 11,9 20,6
       Химия и нефтехимия 7,2 9,1
       Машиностроение и металлообработка 25,3 19,8
       Лесная и лесоперерабатывающая промышленность 5,6 4,3
       Промышленность строительных материалов 3,1 2,6
       Легкая промышленность 17,1 5,2
       Пищевая промышленность 13,4 9,4
Прочие 4,6 3,6
       
       
       
       Крен в направлении сырьевых отраслей при этом вовсе не означал, что сырья стало в избытке. Напротив, проблема топливно-сырьевого обеспечения обрабатывающей промышленности, как это ни парадоксально, только обострилась. Причина — снижение объемов добычи исходного природного сырья и его резкое подорожание из-за изменившихся условий воспроизводства, вынужденного свертывания поставок сырья по импорту и, наконец, прозаического развала системы региональных и межреспубликанских хозяйственных связей.
       Сравнительно высокий внутренний и внешний спрос на топливно-сырьевые ресурсы обеспечили сырьевому комплексу завидный иммунитет к либерализационным мерам. Более того, в отдельных секторах (например, в угольной промышленности, подотраслях металлургии — железная руда, чугун, сталь и т. п.) удалось удержать производство в значительно более узком коридоре спада по сравнению с относительно спокойным 1991 г.
       В результате в минувшем году в наименьшей степени деградировал сырьевой сектор промышленности и индустрия первого передела, тогда как обрабатывающая промышленность и особенно производства, ориентирующиеся на конечного потребителя, под влиянием жестких ограничений потребительского и инвестиционного спроса стремительно теряли свои позиции. Причем характерно, что структурно-сырьевой сдвиг, как ни странно, сделал еще более неустойчивой ситуацию с ресурсно-сырьевым обеспечением экономики. Высокие масштабы недоинвестирования в добывающую промышленность (в том числе на поддержание мощностей) к настоящему времени порядком подорвали воспроизводственную базу ее отраслей и в любой момент грозят обернуться дальнейшим обострением топливно-сырьевого кризиса.
       Другой специфической чертой прошлого года стало "мирное сосуществование" таких, казалось бы, несовместимых явлений, как стремительное свертывание обрабатывающей промышленности и кризис перепроизводства машин, станков и оборудования. В первую очередь подверженными кризису оказались отрасли с явно гипертрофированными объемами выпуска продукции: станкостроение, сельскохозяйственное машиностроение и т. п. Напомним: еще в 80-е годы по выпуску многих видов продукции этих производств (например, станков с ручным управлением и с ЧПУ, тракторов, зерноуборочных комбайнов) страна занимала лидирующие позиции в мире. Однако уже к концу 80-х годов эти подотрасли начали испытывать трудности со сбытом своей дорогостоящей и зачастую ненадежной техники. Поэтому нет ничего удивительного в том, что сразу после освобождения цен потребители начали отказываться от закупки такой продукции в массовом порядке.
       Однако в прошлом году возникло очень любопытное исключение из этой закономерности: на фоне структурного кризиса отчетливо выявились если и не процветающие, то во всяком случае благополучные производства. Суть этого феномена выясняется при анализе сдвигов в продуктовой структуре производства.
       Все промышленное производство естественно распадается на три большие группы: сырье и материалы, оборудование, потребительские товары. Индексы физического объема производства промышленной продукции для всех трех групп представлены в таблице 4.
       Таблица 4
       Индексы физического объема производства основных видов продукции в 1992 году в среднем за месяц, % (1989 г.= 100%)
       Сырье и материалы (SA) 75,1
       Оборудование (SA) 70,6
       Потребительские товары (SA) 76,2
       Среди них:
       Товары длительного пользования (SA) 92,9
Продовольственные товары (SA) 73,8
       
       
       Как и следовало ожидать, в максимальной степени кризис затронул производство оборудования, причем наиболее тяжелое положение сложилось в станкостроении, тяжелом и транспортном машиностроении, электротехнике, приборостроении, не говоря уже о производстве вооружений. Параллельно происходила и деградация производства: заводы в широких масштабах сворачивали выпуск наиболее дорогой и сложной техники с ЧПУ, возвращаясь к выпуску уже снятой с производства продукции.
       Резко упало производство продовольствия — на 25% по сравнению с предкризисным максимумом. Заметим, однако, что в основном снижение производства продуктов питания произошло в конце 1991 г. В прошлом году спад несколько замедлился из-за хорошего урожая и приобрел структурный характер: выпуск продуктов растительного происхождения несколько возрос, животного — заметно упал.
       Но вот что удивительно. Выпуск товаров длительного пользования сократился меньше, чем на 10%: в условиях кризиса это очень неплохо. Более того, в производстве технически сложных потребительских товаров длительного пользования, а это продукция отраслей машиностроительного комплекса, спад составил лишь 4--5%. Смотрим дальше. Выпуск оборудования для теплоэнергетики, грузовиков и легковых автомобилей по сравнению с концом прошлого года сократился также весьма умеренно, на 5--6%. А по отдельным видам машиностроительной продукции (деревообрабатывающее оборудование, оборудование для добычи нефти, машины для производства швейных и трикотажных изделий) и вовсе наблюдался абсолютный рост объемов производства. Казалось бы, это противоречит сделанным выше выводам о кризисе конечного спроса и производства, на него работающего. Тогда в чем причина сохранения подобных оазисов в зоне тотального спада?
       Окончание на стр. 18