 |
У "Единой России" все в порядке: ее уже невозможно заменить или расчленить. Последние мероприятия это подтверждают. Ведь что такое, к примеру, введение молодежных квот в партсписках? Карьерный лифт. Комсомольцам говорят: хотите наверх, отжимайте стариков, работайте, вот она, дверь. И инструмент партийной мобилизации. У молодежи в регионах свои каналы финансирования, и со старшими они конкурируют почти как партии.
ЕР делится не на фланги или фракции — этот проект быстро прикрыли,— а по возрасту и на подгруппы в Думе. Кремль укрепляет партию, но лишь в том смысле, что ЕР — не властный орган, а остов, аппарат продвижения вертикали. И именно в этом качестве она должна иметь контрольный пакет в будущей Думе. Говоря проще, ЕР обязана взять больше, чем остальные прошедшие в парламент партии, вместе взятые.
Это, видимо, не проблема. В конце марта рейтинг ЕР, по данным "Левада-центра", составлял 47%, а средний показатель на мартовских региональных выборах — около 40%. Закон требует, чтобы в будущей Думе были представлены не менее двух партий и не менее 60% поданных голосов избирателей. Фавориты — ЕР, КПРФ и ЛДПР — решат эту задачу и втроем. Но потребность в антикоммунистическом конституционном большинстве понуждает Кремль ввести в Думу четвертого игрока. Да и вообще, наличие четвертой фракции добавляет легитимности всей конструкции. ЕР, КПРФ, ЛДПР плюс еще кто-то. Кто?
Время еще есть — примерно год, и есть из чего выбрать. Кремль ведет кастинг среди партий второго эшелона, добившихся успеха на мартовских выборах. Это Партия пенсионеров (РПП), "Патриоты России" Семигина, Партия жизни и все же "Родина". "Нам нужен альтернативный левый проект",— говорят в Кремле. Думают. Парадоксальным образом, несмотря на тотальный контроль и полную техническую, так скажем, оснащенность (сделаем весь дизайн и подберем лица, подключим губернаторов, дадим эфир, платформу и зеленый свет в Минюсте), введение в Думу еще одного участника составляет политическую проблему.
Концепция левой альтернативы родилась еще в прошлой Думе, и смысл ее был в том, чтобы легализовать ортодоксальную риторику, сделать ее приличной. Но вытащенная из-под КПРФ патерналистская националистическая платформа оказалась столь успешной, что созданной с нуля "Родине" Рогозина--Глазьева пришлось перекрывать эфир чуть ли не в разгар кампании 2003 года, а потом обоих выкидывать из руководства партии. Выкинули и из РПП ее лидера Гартунга, причем и Гартунг и Рогозин споткнулись на монетизации льгот. И вышли из доверия по мере того, как рос их политический капитал.
Теперь "Родина" и РПП вполне лояльны, и участие в политике для них — чисто деловая вещь. При необходимости лидеры обеих уступят место более известным фигурам. Ходят слухи, что на левый фланг могут быть откомандированы глава РЖД Якунин и замгенпрокурора Колесников. "Родина" уже отвергла ксенофобию, это теперь не принято, подала заявку в Социнтерн и предлагает делить стабфонд. Но ей не очень верят, и позиции РПП сегодня предпочтительнее, хотя ее нелояльные региональные отделения еще подвергаются репрессиям.
Но дело ведь не в доверии. Проблема шире: в Кремле убедились, что "альтернативный левый проект" сродни управляемому ядерному синтезу — или водородная бомба, или не горит. Такая у нас сложилась примитивная общественная дискуссия: либо люди ощущают себя востребованными и голосуют за статус-кво, либо они разочарованы и протестуют. Действенная же альтернатива лозунгам стабильности и порядка — радикальный популизм: или вы там, или вас не услышат.
Но популизм, как выяснилось, опасен. Это системный риск. Вот вас пустили в предвыборный эфир: как вам с партией власти вести полемику? Политический момент требует, чтобы то, что вы говорите, заведомо не имело отношения к делу. Чтобы вопрос, вы за или против, в принципе не стоял бы. Чтобы это была не левая и вообще не альтернатива, а нечто сбоку. У четвертого игрока единственная роль: быть просто лояльной фракцией депутатов в Думе.
В этом смысле активность эзотерической Партии жизни с ее нелепым названием и имиджем Денискиной манной каши, очевидно, не случайна. "Мы востребованы в политических консультациях",— утверждают мироновцы. Действительно, в ПЖ уже влилась партия самоуправления трудящихся, о вступлении в ее ряды помышляют активисты "Яблока", а недавно встречу с партактивом провел замглавы администрации Владислав Сурков и хвалил за взвешенную позицию. Но с ПЖ есть другая сложность: ею не так легко управлять. У ее руководства прямой выход на президента. Дмитрию Медведеву, когда он был главой администрации, не раз приходилось менять позицию сената через президента — администрации не хватало аргументов. Гартунг, когда его выгнали из РПП, призвал своих сторонников вступать в ПЖ — потому, объясняет он и сегодня, что ее не контролирует куратор внутренней политики господин Сурков.
Наверное, не стоит переоценивать возможности Сергея Миронова. Факт тем не менее состоит в том, что проблемы наступающей думской кампании, несмотря на ясность с ее генеральной линией, не решены и рискуют осложнить жизнь кремлевским стратегам накануне президентских выборов.