Противоестественный человек

В издательстве Corpus вышла научно-популярная книга канадского антрополога Джозефа Хенрика «Секрет нашего успеха», предлагающая обновленную концепцию человеческой эволюции, в которой ключевую роль играет культура.

Прежде всего в работе Джозефа Хенрика впечатляет ее междисциплинарный размах. Он задействует данные эволюционной биологии и генетики, когнитивной психологии, антропологии архаических обществ, археологии, социологии, лингвистики, экономики и теории игр. В сочетании всех этих дисциплин, пожалуй, нет ничего странного, они отлично дополняют друг друга; просто редко бывают авторы, в равной мере владеющие этими методами. Широта кругозора позволяет Хенрику выправить ошибку, бытующую в большей части книг о культурной эволюции. Обычно это вполне общепринятое понятие используют как метафору: есть настоящая эволюция человека, его происхождение из обезьяны, которое изучают археология и генетика, а есть эволюция культуры от архаических сообществ до современности — предмет антропологии и истории. Феномены эти в чем-то похожи, в разговоре о них можно употреблять одни и те же слова (отбор, конкуренция и так далее), но прямой логической связи между ними нет. Главная идея Хенрика: в случае человека культурная и генетическая эволюции — это один и тот же процесс. Его Хенрик называет «коэволюцией».

«Секрет нашего успеха» — масштабное описание того, как культура, то есть социальные практики, технические инновации, средства коммуникации, формировали наш биологический вид. Часто считается, что люди оказались настолько успешны из-за большого мозга. Это так, но только отчасти: у китов и слонов мозг больше, а культуры у них нет (хотя есть кое-какие намеки). У обитавших в древней Европе неандертальцев мозг тоже был больше, чем у пришедших из Африки Homo sapiens. Тем не менее африканские конкуренты легко истребили их (отчасти ассимилировав). Дело в том, что неандертальцы были умными одиночками, они отлично приспособились к жизни в палеолитических холодах, но не умели объединяться в большие кланы — им не хватало культуры общения.

Социальные способности людей — не просто факт их истории. Они определяют устройство человеческого тела и особенности его функционирования. С точки зрения обычных законов естественного отбора эффекты человеческой эволюции часто выглядят на редкость неэффективными. Человеческие младенцы рождаются с несросшимися костями черепа, плохо защищающими мозг, они долго растут, поздно становятся самостоятельными. К тому же их головы больше, чем кости женского таза, поэтому роды мучительны. Люди умирают позже, чем теряют способность к размножению, а иногда и самостоятельность,— становятся обузой для остальных представителей своего вида. Все это — следствия переплетения культуры и генетики. Они связаны с системой обучения, передачи знаний и навыков от старших к младшим. Этих знаний огромное количество и их понимание недоступно отдельной, даже самой умной особи. Иногда они оформляются в будто бы бессмысленные ритуалы, которые на деле несут в себе огромный практический смысл — незнакомый отдельно взятым носителям, но обитающий в «коллективном мозге» племени, народа или всего человечества.

В пересказе это неизбежно звучит простовато, но сама книга местами требует большого внимания. Чтобы доказать тезисы о врожденной склонности человека к обучению и подражанию авторитетам, Хенрик и его коллеги проводят массу экспериментов на обезьянах, детях, студентах, жителях африканских племен, современного Сан-Франциско и иных гоминидах. Большая часть книги — подробное описание этих опытов.

Другие сферы деятельности, помимо обучения, также влияют на устройство тела: речь изменяет гортань, орудия — пальцы, открытие огня и изобретение готовки модифицирует всю систему пищеварения, способность к чтению, счету и даже к вождению автомобиля меняет мозг. Среди этих трансформаций есть генетические — те, что наследуются из поколения в поколение, но есть и просто биологические — те, что разворачиваются в организме отдельного человека под воздействием того общества, в котором он живет, его обычаев и практик. Это различие еще раз подтверждает главное открытие Хенрика: в случае человечества генетическую эволюцию нет смысла отделять от культурной; наши тела и наш разум — плоды того и другого вместе.

Здесь следует главный вывод Хенрика, идущий вразрез со всей традицией эволюционной риторики. Мы, люди, не просто особенно успешный вид обезьян. Мы — абсолютно новая форма жизни. От животных мы отличаемся настолько же, насколько многоклеточные от одноклеточных. Поэтому традиционная мерка естественного отбора — например, разговоры о том, что привычка к лекарствам делает наши организмы беззащитными перед вирусами,— неприменима к человеку. Культурная эволюция сделала нас чем-то невиданным. И, по Хенрику, она еще только началась.

С точки зрения своей, скажем так, научной идеологии «Секрет нашего успеха» выглядит сейчас неожиданным чтением. Кажется, что главный интеллектуальный тренд современного Запада — если не отрицание человеческой исключительности, то глубокое сомнение в ней, укрепляемое, с одной стороны, тревогами об экологических катастрофах, а с другой — развитием искусственного интеллекта. Для Хенрика ни то ни другое не слишком интересно. Немного парадоксальным образом при помощи биологического инструментария он возвращает человеческую исключительность на сцену, жаждет вызвать у читателя гордость за принадлежность к этому роду. По-своему это вполне приятно.