Вернисаж в Музее изобразительных искусст

Ботеро прославился гипертрофированными формами
       Сегодня в Пушкинском музее открывается выставка известного латиноамериканского художника Фернандо Ботеро. Экспозиция, состоящая из 40 полотен, 20 рисунков и 2 скульптур, является продолжением персонального шоу художника, начавшегося осенью прошлого года в Париже. За показом монументальных скульптур на Елисейских Полях и выставкой живописи в Grand Palais последовала выставка в Папском дворце в Авиньоне, прошедшая этим летом. Выставочное турне по музеям Москвы и Петербурга преуспевающему художнику устроила парижская галерея Didier Imbert. В ноябре эту экспозицию смогут оценить посетители Эрмитажа.
       
       Если бы творчество художников оценивалось по шкале рекордов Гиннеса, то в классе живописцев гипертрофированных телесных форм первое место, несомненно, занял бы Фернандо Ботеро, оставив далеко позади таких мастеров, как Рубенс и Ренуар и даже безымянных творцов "палеолитических венер". Если загадки старого искусства пытаются разгадать психологи, то для интерпретации творений колумбийского художника понадобился бы прежде всего эндокринолог. Действительно, что-то неладное происходит с персонажами его произведений — с каждым годом они распухают все больше и больше.
       Деликатный зритель всегда ищет мотивацию для чего-либо неясного и подчас невразумительного и, возможно, отнесет ожирение героев на счет гротеска, свойственного латиноамериканскому сознанию, иронии, с которой художник взирает на мир. Этим объяснением можно было бы удовольствоваться, если бы речь шла лишь о забавных бытовых сценках, подмеченных "наивным" художником на улицах и в кафе, или же о карикатурных парафразах Леонардо, Веласкеза и других классиков, сделанных якобы язвительным постмодернистом. Но в этом случае куда же деть так называемую религиозную живопись Ботеро и его монументальные бронзовые скульптуры, установленные в Мадриде, Париже и Лондоне? Если же мы имеем дело с современным раблезианством, породившим новых гаргантюа и пантагрюэлей, то куда подевался юмор, присущий миру вечной масленицы? Персонажи Ботеро, кажется, лишены всякого намека на эмоции. В их пуговичных глазах вяло блуждает сонная тупость. Канадский критик Норман Бирон (Normand Biron) в интервью с художником сравнил их с глазами животных. В ответ маэстро с обезоруживающей искренностью признался, что своих персонажей он стремится уподобить египетским скульптурам, "смотрящим в никуда". Портретируемым он перед началом сеанса просто приказывает закрыть глаза, чтобы ничто не отвлекало его от созерцания форм. Все в произведении должно быть подчинено форме, стилю, заявляет художник, представляя себя наследником итальянских кваттрочентистов, хотя в лучшем случае мог бы именоваться маньеристом. Надо заметить, что позиция эта не слишком оригинальна — она типична для современных художников-стилизаторов, живущих на дивиденды истории искусства. Такого рода иждивенцев художественной традиции мы знаем и в своем отечестве. Правда, они не добились коммерческого успеха Фернандо Ботеро, и он может служить для них вечным предметом зависти.
       
       МИХАИЛ Ъ-БОДЕ