юбилей регги
60-летие самой яркой фигуры музыкального стиля регги Боба Марли в прошедшие выходные праздновали в Москве сразу на трех площадках. На самом крупном из юбилейных концертов — в ДК имени Горбунова — побывал БОРИС Ъ-БАРАБАНОВ.
Формат концерта в Горбушке от одного дня рождения регги-иконы к другому не меняется: громкое западное имя (в прошлом году — Zion Train) плюс "разогрев" в исполнении стандартной обоймы по большей части безнадежных отечественных растаманов. В этом году среди местных составов лучше всего выглядели питерцы "Маркшейдер Кунст", прочие составы как раз явили русское регги в худшем варианте — нудное и малопрофессиональное музицирование. Развлекла девочка-вокалистка из группы Alai Oli, заявившая со сцены, что, по ее данным, любителей музыки темнокожих островитян после концерта будут поджидать у метро бритоголовые. В толпе к тревожному сообщению отнеслись с юмором. Трудно было поверить, что московские морозы не остановят даже очень агрессивных "скинов", да и персон в ненавистном им растаманском имидже было заметно меньше, чем обычно, хотя цвета ямайского флага встречались в нарядах чаще, нежели другие. Общее ощущение от аудитории — мирное сосуществование добродушной милиции, разнородных неформалов и лиц в адидасовских костюмах и огромных лисьих шапках.
Когда отработал унылый разогрев, на подмостках появилась французская группа The Home Grown Band. Уже во время увертюры стало ясно, что откровений от аккомпанемента ждать не стоит, с этой задачей легко справились бы те же "Маркшейдер Кунст". Главный же герой вечера, Хорэйс Энди, оказался полным жизни негром пенсионного возраста, с седеющими дредами, в черных штанах и пляжной рубахе, украшенной — правильно, "марихуанными" пятилистниками. Характерная пластика старика уже при первом его появлении на сцене вызвала ассоциации с танцем маленьких лебедей. Впоследствии господин Энди то выполнял упражнение "бег на месте", то подбрасывал ногами невидимый футбольный мяч. В межпесенных монологах подвижный герой, как и следовало ожидать, через слово поминал Хайле Селассие и гневался на полицию и политиков. Творческий багаж Хорэйса Энди огромен, и помимо его известных в России в первую очередь камео на альбомах Massive Attack он за тридцать с лишним лет карьеры записал достаточно музыки как соло, так и в сотрудничестве с другими видными борцами против Вавилона и пропагандистами курения сладких трав. По реакции публики, едва ли заполнившей половину Горбушки, было ясно, что каких-то конкретных хитов народ от господина Энди услышать не жаждет, отчасти потому, что просто не знает, отчасти потому, что сам факт приезда "настоящего растафари" гораздо важнее. Для выступлений с The Home Grown Band Хорэйс Энди выбрал очень традиционное, почти эстрадное регги-звучание; группа позволяла себе в аранжировках совсем немного джаза или фанка, так что в конце концерта обстоятельное соло темнокожего флейтиста с заплетенными в высокую "халу" дредами прозвучало как гром среди ясного неба.
Конечно, весь сыр-бор затевался не ради этого. Вытерпеть три с половиной часа довольно однообразной музыки стоило ради того, чтобы услышать вживую Хорэйса Энди. Бодрый старик выдал все, чего от него ждали. Его пение — то ли плач беспризорных ямайских детей, то ли цыганская печаль, положенная на регги-ритм. Певец безжалостно эксплуатирует свою главную вокальную фишку — что-то вроде естественной реверберации,— так что каждая спетая им строчка, даже самая серьезная, про то, например, что "корень всех наших бед в деньгах", откликается глубоким эхом и оканчивается на "ха-ха-ха" или "хе-хе-хе". В общем, ради этого вот сочетания псевдосмеха и псевдоплача в глотке одного и того же человека стоило терпеть всю остальную скукотищу и, может быть, по окончании мероприятия даже встретиться лицом к лицу со скинхедами. Которые, как и следовало ожидать, в этот вечер предпочли другие места отдыха.