|
Партнер ошибается один раз |
Как должно работать чудо-средство Михаила Фрадкова, лучше всего разобрать на примере. Чего России больше всего недостает? Не денег — нефтедолларов столько, что одновременно разворачиваются несовместимые с точки зрения здравого смысла процессы: экономика продолжает расти (оптимисты надеются, что в 2004 году она вырастет на 7,2%, это самый высокий показатель за 30 предыдущих лет), капиталы — бежать (их отток в 2004 году ожидается не рекордным, но все равно внушительным — $15-17 млрд), а рубль — крепнуть. И властям не до социальной поддержки населения — приоритет федеральных бюджетов и этого, и будущего годов не сирые и убогие, а вооруженные: на армию, МВД, ФСБ и Генпрокуратуру по открытым статьям бюджета тратится 17-18% всех расходов. Согласно президентскому посланию Федеральному собранию и программе правительства до 2008 года, главный приоритет в экономике — развитие "инфраструктуры экспорта", то есть строительство новых экспортных трубопроводов. Именно об этом 5 октября президент совещался с руководителями правительства, а 7 октября этой же теме было посвящено заседание правительства. Само по себе это несколько странно. Зачем с высоких трибун повторяют, что необходимо диверсифицировать структуру российской экономики и улучшать качество ее экспорта, если фактически признают, что место России — поставлять остальному миру необработанные энергоресурсы? Расчет, впрочем, очевиден и незамысловат: глупо упускать нефтедоллары из-за нехватки возможностей экспорта нефти при сегодняшних ценах на нее, которые, как считает большинство экспертов, сохранятся в ближайшей перспективе. Тут уж не до диверсификации. Однако к теме "частно-государственного партнерства" это не относится.
Зато именно это "партнерство" дает ответ на другой вопрос: где взять деньги на новые трубы. Вариантов два. Если они найдутся в государственном бюджете и в бюджетах "Газпрома", поправившегося за счет "Роснефти" и "Транснефти", то все ясно. Сложнее, если госденьги "не найдутся". В правительственной программе четко записано: "Необходимым условием развития трубопроводной инфраструктуры является сохранение за государством управления и контроля за магистральными нефте- и газопроводами". Раз дележа собственности не предвидится, то и на частные инвестиции рассчитывать на первый взгляд не стоит. Но тут-то как раз и всплывает "частно-государственное партнерство".
Общего определения этому инструменту экономической политики премьер-министр, по собственному признанию, пока не нашел, а воспользоваться классическим "Бензин — ваш, идеи — наши!", вероятно, не позволяет уважение авторских прав господ Ильфа и Петрова. Между тем логика именно такая: если строить новые трубопроводы исключительно за счет госсредств невозможно, значит, нужны частные инвестиции. При том, что построенный трубопровод будет находиться в государственной собственности. О таком "партнерстве" уже заходила речь, и с ним были согласны далеко не все. Громче других возражал Михаил Ходорковский, предлагая построить частный нефтепровод до Мурманского порта, откуда нефть могла бы экспортироваться, в частности, в США. Где теперь пребывает господин Ходорковский, потенциальные трубостроители прекрасно знают, поэтому шансы на реализацию "частно-государственного партнерства" достаточно велики.
Вообще для такого партнерства сейчас в России самое подходящее время, фактически оно строится на том, что бизнес "должен" государству. Поэтому или "частно-государственное партнерство" — или наезд налоговиков с Генпрокуратурой. От такого предложения невозможно отказаться — и бизнес оказывается "завербованным". В других странах не так. Там не бизнес должен государству, а совсем наоборот. По очень простой и прозрачной причине: именно бизнес и другие налогоплательщики содержат государство, которое поэтому должно работать на них.
Если вернуться к трубе, то более цивилизованная форма того же партнерства могла бы заключаться в том, что если трубопровод строится с привлечением инвестиций частных компаний, то компании-спонсоры получают преимущественное право на пользование новой трубой на период окупаемости их затрат. В откровенной форме это была бы разновидность концессии на пользование нефтепроводом, которую государство предоставляло бы его строителям. Концессия, в конце концов,— это и есть один из общепринятых, а не доморощенных способов реального частно-государственного партнерства. Именно она, кстати, может стать ключом к развитию всех отраслей российской транспортной инфраструктуры.
Пока в России закона о концессиях нет. Но зато есть опыт использования концессий в годы НЭПа. Концессионеров, как известно, в большинстве случаев в конце концов экспроприировали. Так что теперь вероятным участникам "частно-государственного партнерства" все известно заранее.
НИКОЛАЙ ВАРДУЛЬ