11 фильмов Beat Film Festival

Первым столичным кинофестивалем, который пройдет в открывшихся 1 августа для посещения кинотеатрах Москвы, станет Beat Film Festival — международный кинофестиваль документального кино о новой культуре. Его открытие состоится в ночь с 31 июля на 1 августа в большом зале кинотеатра «Октябрь». В этого году фестиваль представляет шесть программ, фильмы которых будут показаны на пяти столичных площадках (часть фильмов будет доступна еще и онлайн на платформе «Кинопоиск HD»). Weekend рассказывает о самых интересных фильмах фестиваля

Бэнкси для чайников: история творчества самого знаменитого уличного художника, слегка поверхностная, но захватывающая. «Говорящие головы» от искусства — арт-дилеры, агенты, художники — ищут ответ на вопрос, зачем существует арт, в какой момент граффити становится рыночным продуктом, кто создает миф и как его поддержать. Режиссеры-дебютанты Аурелия Рувье и Шеймас Хейли лавируют между двумя постулатами: «Бэнкси как Супермен, его невозможно поймать» и «Бэнкси как Джек Потрошитель, он всех интересует, потому что никто так и не узнал, кто это». Фильм дает слово и журналистам, пытающимся раскрыть тайну личности художника, и людям, которые «точно знают, кто такой Бэнкси», но «не могут сказать», и тем, кто думает, что владеет его работами,— например, арт-дилеру, способному купить кусок стены, выпилить его ночью и перевезти в галерею. Здесь и история разнообразных выходок Бэнкси — от самоуничтожения картины прямо во время аукциона Sotheby’s до его письма директору спортклуба в Бристоле: «Делайте с работой, которую я нарисовал на вашей двери, что считаете нужным». Агент Бэнкси рассказывает, что художник создает свои работы не ночью, а среди бела дня, не скрываясь, в спецодежде дорожного рабочего. В какой-то момент фильм сам становится коллективным Бэнкси, который, не скрываясь, в спецодежде арт-фильма заявляет зрителю: ты меня не поймаешь.

Визуальное эссе в духе документалиста Николауса Гейрхальтера, особенно напоминающее его масштабную антиутопию «Человек разумный», где Гейрхальтер просто снимал городские пространства, оставленные людьми. Режиссеры Пачо Велес (его «Шоу Рейгана» показывали на «Битфесте» в 2016-м) и Кортни Стивенс создают еще более концептуальную антиутопию: они снимают фрагменты Берлинской стены, попавшие в США, осколки чужой империи. Один кусок Стены стоит в Музее мировых сокровищ, рядом со скелетом динозавра, другой — в Университете Виргинии, третий — на территории частной виллы на Голливудских холмах, у четвертого собирается Общество креативного анахронизма. Всего этих бетонных панелей в Штатах около 60 — в музеях, библиотеках, гостиницах, ресторанах, фудкортах. Некоторые фрагменты Стены удостаиваются комментариев, другие просто стоят посреди улицы или в лесу. Фильм — попытка увидеть, что происходит с символом тоталитаризма, когда рушится система. Как он превращается в поп-культурный символ, потом просто в кусок бетона, потом — в напоминание о том, что стены никогда не бывают вечными, но никогда и не исчезают бесследно.

Исландский композитор Йоуханн Йоуханнссон известен как автор мрачной музыки к «Прибытию» и «Бегущему по лезвию: 2049» Дени Вильнёва. «Последние и первые люди» — его единственная режиссерская работа: Йоуханнссон умер в 2018 году, фильм существовал лишь как мультимедийный перформанс, а потом был доработан по авторским заметкам. Это экспериментальная экранизация футурологического романа Олафа Стэплдона 1930 года, эпизоды которого зачитывает за кадром Тильда Суинтон. История мира с точки зрения последних людей, «воображаемое путешествие через эпохи и вечности». На экране — мертвый мир, черно-белые съемки югославского архитектурного брутализма, «архитектуры Тито» — грандиозные конструкции, созданные, кажется, не для людей, а для вечности. Стэплдон как раз об этом и писал: «Мы должны добиться создания не просто истории, не просто фантазии, а мифа, правдивого мифа».

Для фанатов великой группы Throbbing Gristle это мемуарный коллаж, где участники группы рассказывают об арт-сцене 70-х, о перформансах COUM Transmissions, об истории индастриала, о порнографии, музыке и способах достичь личной свободы. Для тех, кто не слышал о COUM Transmissions и Throbbing Gristle вообще ничего,— это гипнотический сай-фай, в котором невероятно обаятельные пришельцы из серых промышленных ландшафтов 60-х — в первую очередь Дженезис Пи-Орридж и Кози Фанни Тутти — проживают свое бунтарство и делают его искусством. Они до сих пор остаются свободными, потому что не спрашивают ни у кого разрешения. В финале Дженезис Пи-Орридж говорит: «Попытки принять собственную жизнь и собственную смертность — вот чем должно заниматься искусство, потому что искусство и жизнь для меня неразделимы», и эти слова звучат автоэпитафией: музыкант умер в марте 2020 года.

«Сон» — восьмичасовой перформанс живого классика академической музыки Макса Рихтера (саундтрек к «Вальсу с Баширом»), в 2018-м две ночи подряд проходивший в Лос-Анджелесе. Зрители — участники перформанса — приходили вечером в парк, ложились спать под музыку, а через восемь часов просыпались. Кто-то приходил с близкими, кто-то спал в одиночестве. Режиссер Натали Джонс снимала обе восьмичасовые сессии. Она — продюсер и режиссер многих музыкальных видео, номинант на премию «Эмми» за режиссуру музыкального фильма «Энни Леннокс: Ностальгия». Но «Сон Макса Рихтера» — не обычный фильм-концерт. Спящие люди, музыканты, сам Макс Рихтер во время перформанса — это лишь рамка. На самом деле это фильм-сон, фильм-портрет: Натали Джонс берет интервью у Рихтера и его партнерши Юлии, показывает их повседневную тихую жизнь, рассказывает историю их любви, безденежья и надежды и намеренно делает эти эпизоды рваными, то в рапиде, то черно-белыми, а то вдруг начинается метель. Радикальный сновидческий опыт.

История лягушонка Пепе, когда-то придуманного художником Мэттом Фьюри. Сначала лягушонок был персонажем детских книг и героем дурацкого комикса. Самым знаменитым был стрип, в котором Пепе писает со спущенными штанами и говорит: «Ништяк, браток». Режиссер-дебютант Артур Джонс честно пытается понять, как и почему этот зеленый лягух стал символом движения альт-правых, превратился в зеленый портрет Трампа, стал синонимом ненависти к обывателю и персонажем, который хочет всех убить. Более того, правые считают, что именно Пепе сделал Трампа президентом. А вот Мэтт Фьюри уверен, что его Пепе — хороший и добрый, так что пусть лучше будет символом мира и любви. Поразительный фильм — не только триллер о последних 10 годах хейт-дискурса в интернете, не только комедия о политтехнологиях и выборах и не только драма о чудовище Франкенштейна, в которой произведение искусства начинает жить своей жизнью и превращается в монстра. Это история о наивности творца, который искренне хочет, чтобы все было ништяк, браток.

Скандинавская ода боди-позитиву. Героини — толстые женщины, довольные собой, они пытаются объяснить миру, что слово «толстый» — не синоним «некрасивого», «отвратительного» или «болезненного». Модель плюс-сайз, хозяйки барахолки «Большая задница», девушки, выходящие на демонстрацию за «моду для всех», девушки, считающие, сколько у них фолловеров в инстаграме, где они гордятся своими выразительными формами и «счастливыми телами»,— все эти героини хотят просто существовать, не стремясь быть кем-то другим. Режиссеры Луиза Детлефсен и Луиза Унмак Кьелдсен всегда интересовались аутсайдерами, теперь они хотят изменить отношение зрителей к людям больших размеров. Детлефсен говорит, что не знает фильмов, где толстая героиня не мечтала бы похудеть, потому что в современном обществе можно быть толстой, лишь если ты этого стыдишься. Героини «Армии плюс» многое упустили в жизни, пока пытались сбросить вес, но, найдя единомышленников, поняли, что нужно жить здесь, сейчас и с вот этими килограммами. Долой диеты, мешковатые одежды и постоянный стыд: жизнь — это принятие себя, а не попытки обрести идеальное тело. В фильме так много (по-настоящему много) красивого обнаженного тела, что к финалу худые подружки героинь кажутся слишком тощими. Хорошо придуманное русское название фильма, как это ни смешно, противоречит его основной идее: слово «толстый» — повод для гордости, а не для поиска синонима.

Портрет последних часов существования одного бара в Лас-Вегасе, снятый в манере «прямое кино» или «муха на стене». Люди пьют и жалуются, шутят и спорят — ветеран, официантка, актер-алкоголик, музыкант, какие-то подростки, шестидесятилетняя тетка с неплохой грудью. Пьяные, одинокие, трогательные, смешные, пришедшие провести последний вечер в любимом заведении и отметить конец эпохи. В баре играют Eagles и Майкл Джексон, телевизор бубнит о выборах и показывает классику, мужик за стойкой говорит старику: «Твое поколение разрушило мою страну», старик отвечает: «Конечно, я воплощение зла». Братья Билл и Тернер Россы («45365», «Современный цвет») начали снимать на следующий день после президентских выборов 2016 года, и для них это фильм о том, что мир, каким мы его знаем, приходит к концу. «Здесь представлена вся Америка»,— говорят они. На самом деле их фильм, как и любой пьяница, безбожно врет. Все снималось в новоорлеанском баре, который и не собирался закрываться, братья Росс провоцировали посетителей, которые играли более или менее самих себя, а если там на стене и была муха, то она была в стельку пьяна. Фильм вошел не только в программу «Вне игры», но и в программу «Garage Screen: переписывая реальность».

Наверное, больше всего этому фильму и его героям подходит слово «старомодный»: веселые люди из медленных времен, букинисты и коллекционеры, рассказывают, как книжные магазины могут выжить в конкуренции с интернетом. Ответов, в сущности, два: «никак» и «чудом». Дядя и тетя режиссера Д.В. Янга продавали редкие книги, так что его вдохновляли детские воспоминания. Потомственные букинисты, пожилые коллекционеры, молодые книгоманы рассказывают о своих магазинчиках, редких изданиях и легендарных книготорговцах, которые страшно раздражались, если кто-то собирался купить у них книгу: они не бизнесом занимались, а просто хотели читать с утра до вечера. В фильме можно увидеть издание «Дон Кихота» за $20 тыс. и книгу 1907 года о мамонтах с настоящими кусочками шерсти мамонта. Все книжные лавки, показанные в «Книготорговцах», очень похожи на эти образцы шерсти мамонта: нечто восхитительное, поражающее воображение и уже почти никому не нужное. «Знаете, как раньше назывались независимые книжные магазины? — спрашивает кто-то из героев.— Они назывались „книжные магазины". Они все были независимыми».

Портрет немейнстримных музыкантов (DJ 1985, Marble, Missisippi Landscapes) из Москвы, Питера и Челябинска. Кто-то из них «по приколу записал альбом в духе техно» и вот уже играет на серьезных площадках, кто-то радуется, что «мог бы работать на заводе, но повезло, стал диджеем». Авторы показывают, откуда берется музыка и как она существует в этом ландшафте: джемы на крыше, питерский киберпанк, челябинская зима, дети в коляске, продукты в магазине, московские забегаловки, поиски «внутреннего спокойствия» в русской избе. Символом аутсайдерства мог бы стать один из музыкантов, торчащий со звукозаписывающей аппаратурой посреди кладбища.

Трехминутные ролики разных режиссеров из России, Грузии, Украины, Армении о весне 2020 года, рассматривающие карантин как ценный жизненный опыт. Секс-блогер рассказывает в онлайн-курсе о принятии своего тела, ботаник в Аптекарском огороде ведет свой видеоблог, фотограф хочет «задокументировать интересную веху в истории города» — снимает апокалиптические виды пустой Москвы, тбилисский галерист коллекционирует сны, муж с женой, буддисты, машут в окно вертолетам, летящим над городом. Все 14 короткометражек безнадежно оптимистичны — гораздо светлее и радостнее, чем настоящая весна 2020-го.