'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
Прямая речь
Теперь с экстремизмом справимся?
Лев Пономарев, исполнительный директор движения "За права человека":
— Уверен, закон отменят в Конституционном суде. Там ведь даже четкого определения экстремизма нет, а общественные и политические организации по нему могут быть ликвидированы в несудебном порядке. С этого закона начнется показуха, милиция для отчета всех лысых поарестует.Павел Крашенинников, председатель комитета Госдумы по законодательству:
— К сожалению, даже с таким законом экстремизм не исчезнет. Но как дополнительный инструмент борьбы с этой гадостью закон нужен. Однако надо дать точное определение экстремизма и определить судебные механизмы приостановки деятельности экстремистских организаций.Сергей Беляк, адвокат писателя Эдуарда Лимонова:
— Закон вреден для демократии. На оппозицию такие ярлыки вешают, что человек, знакомый с Уголовным кодексом, упадет в обморок. Любая партия, их лидеры за демонстрацию против того или иного решения власти могут попасть под этот закон. Демонстрант подберет палку, над головой помашет — вот и попытка вооруженного переворота. А милиции только этого и надо.Борис Стругацкий, писатель:
— Отрицательных последствий я не опасаюсь, только проку от него будет мало. А в теорию о давлении на неугодных я не верю — давить удобнее без всяких законов.Евгений Сатановский, президент Российского еврейского конгресса:
— Существующие законы совсем не борются с национальной рознью и ксенофобией. А во власти желание бороться с фашизмом, антисемитизмом и ксенофобией проявляет только Путин. Впрочем, еще и Лужков. Ну разве осквернение кладбищ, синагог, погромы — это простое хулиганство?Дмитрий Васильев, лидер общества "Память":
— Закон загонит в подполье те силы, которые политиканы иногда используют для себя. Он нужен власти, чтобы уничтожать несогласных. Вот шел человек по переходу, споткнулся, машина затормозила, другая в нее врезалась. Это происшествие, но если в машине чиновник, политик, то уже теракт, так как сам под машину бросился! Если так пойдет, то я нацист, а ведь свастика — древнейший гамматический крест, а для православного поругание любого креста — страшнейший грех.Егор Лигачев, депутат Госдумы:
— Никакого экстремизма и фашизма у нас нет, просто хотят отвлечь внимание людей от тяжелой жизни.Газета «Коммерсантъ» №97
от 07.06.2002, стр. 3