предлагает выкинуть Дмитрий Бутрин, заместитель главного редактора
Фото: Денис Вышинский, Коммерсантъ / купить фото
Вчера выяснилось, наконец, официально, какое место на территории России наиболее опасно для посещения государственным деятелем. Это офис государственной компании. Именно в этом месте конфликт интересов достигает максимального градуса из возможных — и речь идет, в общем, даже не о том, что у госкомпаний в России есть деньги, а у государства их нет, а о том, что интересы органов государственной власти и компаний с государственным участием в России в 2016 году полностью расходятся — несмотря на то, что снаружи государственная машина выглядит экономическим монолитом.
К каким бы выводам в итоге ни пришло следствие (суда, как показывает дело замминистра финансов Сергея Сторчака, которое по совпадению случилось день в день девять лет назад, может и не быть), невозможно игнорировать простое наблюдение: министры в России обсуждают в том числе приватизацию "Роснефти" с менеджментом "Роснефти" в офисе "Роснефти" на деловой встрече, а не в своем министерском кабинете на совещании. При этом государственные компании заинтересованы в первую очередь в собственном развитии, а государство — в наполнении федерального бюджета. Собственно, сейчас формула происходящего вокруг "Роснефти" в 2016 году выглядит до обидного просто: собственник госкомпании предлагает ее менеджменту заплатить 1 трлн руб. за то, чтобы она осталась в такой же степени госкомпанией, как сейчас, менеджмент дает понять, что у него есть собственные планы на такие деньги, и надо бы с ней полегче. А если представитель собственника на чем-то настаивает, то — осторожно! — в офисе компании работают правоохранительные органы. Им интересно, зачем вы вообще пришли в офис государственного актива — уж не взятку ли вымогать? Суд разберется.
Отметим, конфликты министерств и госкомпаний, несмотря на полный формальный контроль первых над советами директоров вторых, являются настолько обычным делом для России 2016 года, что непонятно, по какой причине госкомпании еще сохраняют приставку гос-. Директивы на голосование этими советами директоров всегда выписываются интригами и боем — госкомпании и сами умеют влиять на государство со всех сторон. Может, оно и правда лучше все это хозяйство приватизировать? Никакое правительство с ними все равно не сумеет договориться — а тогда в чем смысл считать эти активы государственными?