Кто что сказал и что это значит ?

       На встрече с депутатами в Совете Национальностей ВС России президент Борис Ельцин заявил: "Если со мной торговаться в отношении состава правительства — это бесполезная торговля". В то же время, по его словам, "в плановом порядке, может быть, кого-то надо заменить, и сейчас такой процесс идет, но это никак не надо связывать со съездом".
       Президентский намек на то, что, если не идти напролом, то вполне можно договориться о кадровых корректировках, вряд ли интересен парламенту. Интерес депутатов не в том, чтобы выгнать плохого министра и поставить хорошего, а в том, чтобы утвердить за собой безусловное право менять министров независимо от их качеств. Этого права за депутатами Ельцин признавать не намерен, и намеки на практическую возможность менять министров вряд ли соблазнят депутатов, озабоченных в первую очередь формально-юридической стороной конфликта.
       
       Председатель Госкомимущества России Анатолий Чубайс отмечает другую особенность кадровых конфликтов: "Существует десяток, а может быть, и два десятка списков, подготовленных Гражданским союзом. При этом у них есть интересная особенность: когда смотришь очередной, легко можешь догадаться, кто его автор. Потому что сразу же понятно, какое место для кого надо освободить, чтобы все пошло в стране как надо".
       По мнению Чубайса, мало того, что действия Гражданского союза продиктованы прежде всего жаждой выгодных портфелей: проблема еще и в том, что претенденты на портфели даже не в состоянии согласовать свои аппетиты, дабы выступать перед президентом единым фронтом — и как же прикажете с эдакой публикой договариваться?
       
       Новизну в общеупотребительные политические процедуры вносит не только Гражданский союз. Председатель Комитета ВС России по международным делам Евгений Амбарцумов считает, что "право каждого гражданина, в том числе и дипломата, критиковать внешнеполитическую линию (своей — Ъ) страны".
       Традиции дипломатии считают безусловную лояльность своему правительству непременным требованием к дипломату. С точки зрения классика дипломатической науки Гарольда Никольсона, для дипломата недопустимо даже "сопровождать передачу полученных инструкций такой интонацией или такими жестами, которые давали бы понять, что он лично не согласен с представлениями, которые ему поручено сделать". Разрыв Амбарцумова с дипломатическими традициями, вероятно, объясняется тем, что тактика председателя парламентского комитета — играть на противоречиях между руководством МИД и дипломатическими кадрами, недовольными своим министром. Избавление дипломатов от требования абсолютной лояльности делает противоречия острее, а игру на них — эффективнее.
       
       Советник президента России Сергей Станкевич осудил президента Азербайджана Эльчибея за недостаточно корректное послание к президенту Татарстана Шаймиеву. Станкевич указывает, что "призыв к независимости одной из республик Российской Федерации по всем канонам международного права может рассматриваться как прямое вмешательство во внутренние дела российского федеративного государства, ведущее к подрыву его территориальной целостности... Строя свои отношения с Азербайджаном на принципах добрососедства, Россия вправе рассчитывать на взвешенность и дальновидность своих партнеров, особенно в вопросах, где не может быть случайностей или мелочей".
       Регулярные слухи о производстве Станкевича в министры по делам ближнего зарубежья реализовались, но странным образом: под видом писем в редакции различных газет фактически Станкевич рассылает государствам ближнего зарубежья натуральные дипломатические ноты, выдержанные в духе: "Правительство Ее Величества не может остаться безучастным к ...". Но поскольку строгая процедура вручения ноты здесь явным образом не соблюдается, не вполне понятно, как адресатам следует на эти послания реагировать. С другой стороны, Станкевич, как бы сам себя произведший в министры, начинает quasi-министерское служение в сложной ситуации: вместо привлекавшей его борьбы за теперь иностранные земли (Крым, Приднестровье) приходится отбивать аналогичные претензии контрагентов на вполне российские земли вроде Татарстана.
       
       Между тем, ныне от российской дипломатии требуется особая аккуратность, и на это прозрачно намекает президент Казахстана Нурсултан Назарбаев: "Добрососедские отношения между Россией и Казахстаном — определяющий фактор стабилизации во всем евразийском пространстве постсоветского периода. Если между нами что-то произойдет, сработает закон геополитической динамики, и дестабилизация сработает на огромном пространстве. Поэтому нам очень нужна стабильность в России и в российском руководстве".
       Назарбаев, очевидно, не забыл пущенную Александром Солженицыным осенью 1990 года идею об исконно российских землях Северного Казахстана: эта идея понравилась не только заядлым патриотам, но и "демократам-государственникам" и регулярно всплывала при каждом всплеске политической нестабильности. Предвидя, что новая крупная политическая драка не обойдется без ура-патриотических упражнений, которые могут разнести в клочья относительный национальный и социальный мир в Казахстане, Назарбаев — не в пример россиянам — готов молиться на Ельцина как на гаранта относительной внутрироссийской (и, значит, внутриказахстанской) стабильности.