Ума поляна

Редкий автомобиль не притормозит на 106-м километре Ярославского шоссе. Водители едва не вываливаются из окон: на большой поляне стоит типи — жилище кочевых индейцев, висит гамак, чуть дальше виднеются две землянки, бегает белый кролик, а венчает все это огромная надпись "Офшор"...

Местные жители уже четвертый год спорят на форуме: кто же хозяин всего этого великолепия. Одни говорят, что это жилище московского дауншифтера, другие уверяют, что там продают воздушных змеев: "Они их каждое лето для рекламы в небо запускают", третьи не сомневаются: "Да это колдун ярославский на природе бабло рубит". И только самые смелые останавливаются и узнают, что на поляне обосновался 42-летний бывший юрист Юрий Алексеев.

— Так сложились жизненные обстоятельства,— объясняет Юрий.— А на них потом наложилась философия.

У входа на территорию установлен красный телефон: "Не стесняйтесь уведомлять о своем явлении, дабы избежать недоразумений". Второй аппарат находится в землянке у хозяина. В индейской палатке — библиотека. Юрий занимается буккроссингом — любой желающий может совершенно бесплатно взять у него книгу, навсегда. Или оставить свою.

— Я помогаю книгам путешествовать,— не без гордости говорит Алексеев.

Сам он не путешествует давно — устал. Да и работать надоело.

— Мои работодатели были хорошие люди. Сначала они мне говорили: ну не хочешь каждый день ходить в офис, так ходи хотя бы три дня в неделю. Потом предложили день, потом — несколько часов. Но я подумал: зачем мне сидеть в этой Москве, платить за аренду жилья? И что дальше? Взять ипотеку на какую-то клетушку в спальном районе? И это жизнь?

Юрий купил палатку, загрузил свои вещи в машину и отправился искать новое место жительства. Поляну на 106-м километре выбрал, потому что здесь нет отбойников, можно съехать на обочину. Да и населенные пункты далеко: "Никакие калдыри не будут мешать". И хотя многие называют Юрия отшельником, сам он днями напролет общается в интернете, разговаривает с любопытными путниками и в глуши прятаться не намерен:

— Почему всех так удивляет мое проживание рядом с трассой? Люди всегда селились у транспортных артерий. Просто раньше это были реки. А сейчас — дороги. Вполне естественно, что более или менее прагматичный человек селится у дороги. Спрашивать его, зачем, бессмысленно. Скорее, такой вопрос надо задавать тому, кто селится не у дороги — он может дать более интересный ответ.

О себе рассказывать бывший юрист вообще не любит. На вопрос: где вы родились? Отвечает: "В роддоме". От остальных расспросов отмахивается:

— Помните, как в "Вишневом саде" Любовь Андреевна говорит: "Как вы все серо живете, как много говорите ненужного"?

Юрий хочет рассуждать о влиянии Чехова на творчество Пелевина, а когда мы пытаемся выяснить, откуда у него, безработного, деньги на интернет, с недоумением взирает на нас: тут творятся великие дела, а эти журналисты с какой-то ерундой.

— Кофе или чай? — спрашивает он и несет чашки на улицу.

Мы рассаживаемся за столом — огромной катушкой от кабеля. Из кустов тут же тихо появляется мужчина, будто персонаж какой-то пьесы:

— Здравствуйте.

Юрий и бровью не ведет:

— Добрый день, присаживайтесь. Кофе?

Мужчина снимает кепку:

— Можно! — Отхлебывает из чашки, откашливается: — Ну, введите в курс дела.

Эрик — житель Переславля-Залесского, часто проезжает мимо "этого вигвама", удивляется, но только сегодня вот рискнул остановиться. Теперь он, наконец, может задать вопросы, которые давно его мучают:

— Вы здесь живете?

Но Юрия просто так не возьмешь:

— Это смотря как подойти. Если я жив, значит я живу.

— Не холодно? Вода, огородик здесь у вас есть?

— Представьте, что вы приехали поговорить к Канту. И вы вот Канту начинаете задавать такие вопросы. Кант вам что-то про нравственный закон внутри и звездное небо над головой, а вы ему: "Слушай, а картошку ты тут сажаешь?"

— А какова цель вашего пребывания здесь? — перебивает Эрик.

— А какова цель вашего пребывания?

— Я хочу воспитать детей, передать им свои жизненные ценности, построить дом, оставить свой след. У каждого человека есть предназначение, призвание. Даже у Иисуса,— вскидывает Эрик взгляд вверх,— и у того была миссия. Вот мне и интересно, какова ваша миссия.

— Я в этом сезоне буккроссил,— миролюбиво говорит Юрий.

— А в прошлом? — отметает гость непонятное слово.

Юрий улыбается. Начинает объяснять, что сезон — это понятие относительное и буккориссинговый сезон может длиться бесконечно.

— У меня был сосед, который тоже считал себя пришельцем с другой планеты,— вздыхает Эрик.— Он был уверен, что мир держится благодаря ему, его энергии. Я у него спрашиваю: как ты узнал о своем предназначении? А он: "Мне эсэмэска пришла, что я избранный". Вам тоже позвонили или сообщение прислали? Зачем вы здесь? Почему просто сидите, ничего не делаете, не воспитываете детей, не пишете книги, не сеете и не жнете? В чем смысл?

Юрий улыбается еще шире:

— Смыл — это продукт нашего мышления. Значит, смысл — это то, что мы придумываем. А мы не можем придумать то, чего мы не можем придумать.

Эрик мрачно смотрит на Юрия. Тот с сияющим, просветленным лицом возвышается над катушкой. У босых ног его дремлет кролик, за спиной белеет бюст Сократа, из 400-ваттной старой колонки, заглушая шум трассы, хрипит "Симфония N3" Шнитке.

— Ну хорошо,— сдается Эрик.— Поеду я...

— Я понял, что в стране, где сальдо торгового баланса — 150 миллиардов долларов, работать не надо,— произносит Юрий, попивая не самый дешевый кофе.— Если вы хотите чего-то больше получить, то работайте. А у меня все есть.

Миссия журналистов — задавать неудобные вопросы, поэтому мы снова уточняем: так кто платит за интернет? Юрий, наконец, устало капитулирует:

— Клара платит.

Так мы узнаем о 32-летней подруге нашего отшельника, которая продолжает вести в Москве столь ненавистную ему самому жизнь: снимает жилье, выплачивает кредит, работает в отделе документооборота. А в выходные Клара набивает сумки продуктами и едет на поляну. Именно благодаря ее стараниям здесь появились солнечные батареи, генератор, газовый баллон. Эта добрая фея купила утеплитель для землянки, пилу, топор и даже насос для воды. Насос, жаль, украли.

— Я его поставил на реке качать воду. Мимо шел, наверное, охотник какой-нибудь и подумал: а почему бы не взять...

Сначала Юрий жил в обычной палатке:

— Но в ней можно только переночевать — для постоянного жилья она совсем не подходит.

Затем поставил типи — коническое покрытое брезентом строение на основе шестов: "По выкройкам индейцев". А на зиму, как Ниф-Ниф, соорудил домик из прессованных соломенных блоков.

Отапливался домик буржуйкой — и загорелся. На Ярославском форуме автомобилисты живо обсуждали это происшествие: "Придорожный наш сгорел на Рождество. Горел знатно, пять пожарных бригад тушили, зарево от границы Московской области видно было". После этого погорелец вырыл себе просторную землянку. В ней есть кухня, туалетная комната с унитазом и даже небольшая банька, которую можно топить по-черному: "Такой пар! Прям, ух! Великолепный!"

Юрий считает, что для жизни ему не так уж много нужно: генератор, сто литров бензина и два мешка гороха — этого хватит на год. "Поел гороховой каши — и на кровать, книжку читать". Но у него есть и ноутбук, и принтер, и шоколад. Излишеств на полянке полно: мягкие игрушки, бюсты Пушкина и Сократа — их Юрий сам себе добыл:

— Созвонился с продавцом, встретились. Пушкина он мне отдал за 500 рублей, а Сократа меньше чем за 800 не уступал. Так мы с ним стояли на платформе в Бутово и яростно торговались за древнегреческого философа, учение которого знаменует поворот в философии.

В свет бывший юрист давно не выезжал. Гости к нему сами добираются — Юрий открыл в интернете страничку "Поляна 106", где предлагает путешественникам останавливаться на ночлег в его землянке.

И останавливаются. Автостопщики, байкеры, бродячие музыканты и просто уставшие от городской жизни граждане. Как-то прибыли китайцы с томиком Чехова, почти два дня тут прожили, повесили на длинный шест свой флаг и отправились дальше, в Америку — учиться на ядерных физиков. Выпускник МГУ Андрей даже землянку себе вырыл по соседству, жил на поляне целый месяц, потом уехал в Крым на электровелосипеде. Недавно приезжал пенсионер Коля, привез в подарок пионерский галстук и рассказал, что закончил строительство громадного двухэтажного плота: "На втором этаже стоит ударная установка, барабаны! Будем с друзьями этим летом по реке спускаться, дадим России жару!" После Коли приезжал Иван, который в собственном гараже построил мини-вертолет: кресло с пропеллером.

Как-то владелица земли пожаловала. "Милая женщина. Видимо, земля ей пока не нужна. Покачала головой и уехала". Регулярно наведывается на поляну начальник районной полиции, просто так, для порядка, даже регистрацию уже не спрашивает.

— Я ему объяснил, что являюсь гражданином Российской Федерации, у которого есть паспорт, но нет документа о праве собственности на жилье,— говорит Юрий.— Что он может со мной сделать? Да, есть закон о свободе передвижения и места жительства, в котором указано, что по прибытии гражданин обязан в течение двух или трех месяцев зарегистрироваться. Я заявление напишу, а зарегистрировать он меня не имеет права, потому что некуда, нужен перечень документов, право на землю и всякая такая история. Противоречие, да? В России право — это лево.

Заезжает и участковый, советует: "Смотри, чтоб тут это... Ну ты понял!"

Гости привозят дары. Какой-то мужчина подарил пять литров спирта.

— Не знаю, что с ним делать,— удивляется Юрий.— Я же совершенно не пью.

Из соседней деревни приходит с печеньем мужичок — как с женой поссорится, так приходит.

— Я ему говорю: вон землянка эколога Андрея, живи, сколько хочешь. Он подумает-подумает — и возвращается к жене.

Однажды у поляны притормозила "Газель" с "лицами южной национальности". Юрий любит лозунги, тогда на большом листе фанеры он написал "Все будет хорошо", а пассажиры "Газели", увидев эту многообещающую надпись, решили, что тут бордель, и долго требовали девочек.

После этого Юрий нашел еще пять больших катушек и написал на них "Чайка" — эта придорожная инсталляция совсем сбила с толку автомобилистов.

— Здесь десятки тысяч автомобилей проезжает, я практически со всеми, кто останавливается, разговариваю о юриспруденции, занимаюсь популяризацией права. Они ведь считают, что это я ушел от цивилизации. А я им: вы видели фильм "Чайка" о расследовании деятельности детей генпрокурора? Как не видели, если его уже пять миллионов посмотрели? Какой же вы тогда гражданин? Как это вы говорите, что я от цивилизации ушел, если civilis на латыни — это гражданский, государственный. Это я — цивилизация, гражданское общество, а вы там ездите, непонятно где, от офиса в свою бетонную коробку.

Сегодня Юрий решил сменить надпись "Чайка" на "Офшор". Теперь такое название будет носить его поляна.

— Раз я отшельник, значит поляну стоит назвать "Офшор", ибо это все элементы одного множества, ежели взглянуть под определенным углом. Ну и нужно еще в цветах панамского флага все это сделать...

Он пишет свои новые пять букв:

— Сначала красным, потом белым обведу. И — на синем фоне.

Улыбается весеннему солнышку. Рядом останавливается очередной автомобиль. Водитель долго и внимательно изучает пейзаж, потом спрашивает:

— Вы продаете солнечные батареи?

И так каждый день. Долгие разговоры о смысле жизни:

— Планета — это наше общее. А границы — это все условно.

О коррупции, вредных автомобильных выхлопах:

— Что, никто в России больше не живет возле трассы, я один?

На традиционное: а что вы тут едите? Юрий традиционно отвечает: "Еду". А на: вы вообще работаете, что вы умеете делать? Терпеливо объясняет:

— Я могу противоречие отличить от непротиворечия.

Вокруг него все вертятся: Клара, автостопщики, китайцы, американцы, чудики всех мастей, любопытствующие лезут в землянку, девушки какие-то выбегают из автобуса, всплескивают руками: "Следуй за белым кроликом! Выберись из Матрицы!" Машины снуют туда-сюда.

— Не я двигаюсь мимо всего, а все движется мимо меня,— улыбается Юрий и машет рукой автомобилям, которые в восторге сигналят ему.— Я стою на месте, но — путешествую. Классно я придумал, да?