 |
Обычные боеприпасы оставляли после себя мало убитых и много легкораненых, возвращавшихся в строй. Первым оружием массового поражения стали отравляющие газы, но после изобретения противогаза генералы на время охладели к химии. Тогда и пришел черед бактерий. Идея была проста: искусственно вызвать в тылу противника обширные эпидемии самых тяжелых и трудноизлечимых болезней — сибирской язвы, чумы, холеры, оспы и т. п. В умелых руках бактерии хорошо размножались, доставить их на вражескую территорию было довольно просто. В 20-30-е годы биологические программы развивали практически все ведущие мировые державы, в том числе и СССР.
В 40-50-е годы работы с микробами перешли в новую фазу. Военные биологические программы приобрели статус государственных. Из маленьких лабораторий выросли крупные сверхсекретные научные центры. Небольшие запасы бактерий "на черный день" превратились в крупные арсеналы.
 |
 |
Их попытались вписать в новую концепцию "долговременного неядерного стратегического противостояния". Теперь план войны с их участием предполагал не доводить дело до ядерной кнопки, а планомерно разрушать экономику врага, парализуя работу транспорта и госслужб, сея панику среди населения. Однако с распадом СССР "стратегически противостоять" стало некому. Локальные же конфликты нового типа ставили перед армиями совсем иные задачи. Речь идет о способности наносить по объектам противника точечные удары с минимальными потерями среди мирного населения. А для этого как нельзя лучше подходят сверхточные бомбы и ракеты с обычной тротиловой начинкой.
В ходе своей почти вековой истории биологическое оружие осталось невостребованным для большой войны. Зато оказалось доступным и удобным для потенциального террориста.
Владимир Саввин