Елисейский творец

Франсуа Олланд призвал к созданию новой глобальной коалиции против ИГ во главе с Россией, Францией и США

Главным последствием терактов в Париже стало начавшееся переформатирование мировой политики, инициатором которого выступил президент Франции Франсуа Олланд. После саммита G20 в Анталье глава государства, подвергшегося крупнейшей террористической атаке в своей истории, предложил создать единую коалицию для борьбы с "Исламским государством", заявив о решимости обсудить это с лидерами США и России. Идея Франсуа Олланда перекликается с предложением президента Владимира Путина о формировании единого фронта против ИГ, не нашедшим поддержки в связи с глубоким кризисом в отношениях между Россией и Западом и их разногласиями по Сирии. Инициатива Парижа может стать катализатором нового сближения мировых держав, но создать коалицию, подобную той, которая возникла в мире после терактов 11 сентября 2001 года, будет непросто. Большинство ключевых игроков Ближнего Востока даже после парижской трагедии не считают борьбу с ИГ своим главным приоритетом.

Фото: Reuters

Создать глобальную коалицию против запрещенной в России группировки "Исламское государство" Франсуа Олланд предложил в понедельник вечером, выступая на внеочередном заседании французского парламента. Обращение главы государства к обеим палатам — Национальному собранию и Сенату — явление весьма редкое во французской политической традиции. Однако масштаб терактов 13 ноября вынудил Франсуа Олланда прибегнуть именно к этой нетипичной форме послания, которое было адресовано не только согражданам, но и фактически всему мировому сообществу.

На весь мир из Версаля

"Франция находится в состоянии войны. Это не война цивилизаций. Мы воюем с джихадистским терроризмом, который угрожает всему миру, не только Франции",— заявил Франсуа Олланд, выступление которого было предельно эмоциональным.

Назвав Сирию "крупнейшим центром по производству террористов в мире", он не только пообещал усилить удары французских ВВС по позициям ИГ в этой стране. По его мнению, одной из причин распространения "Исламского государства" стало отсутствие координации между мировыми державами. В связи с этим Франсуа Олланд предложил "объединить мощь" Франции, России и США. Тем самым он дал понять: именно эта тройка может стать ядром будущей международной коалиции.

Для реализации своей идеи французский лидер намерен в ближайшее время встретиться с президентами США и России. Как заявили вчера в Елисейском дворце, встреча Франсуа Олланда с Бараком Обамой пройдет 24 ноября в Вашингтоне, после чего 26 ноября французский лидер прилетит в Москву.

О необходимости взаимодействия российских и французских военных как новых потенциальных союзников в Сирии Владимир Путин заговорил уже вчера, не дожидаясь переговоров с Франсуа Олландом. Обращаясь к командиру базирующегося в Средиземном море ракетного крейсера "Москва", на совещании в Минобороны президент заявил: "В ближайшее время в район ваших действий подойдет французская военно-морская группа во главе с авианосцем. Нужно установить с французами прямой контакт и работать с ними как с союзниками".

О предстоящей отправке авианосца "Шарль де Голль" в восточное Средиземноморье президент Олланд говорил во все том же обращении к парламенту. По его словам, авианосец отправится к новому месту дислокации в четверг и достигнет его в течение нескольких дней.

Инициатива Франсуа Олланда способна вдохнуть новую жизнь в идею Москвы сформировать единый фронт против ИГ, сформулированную еще до терактов в Париже и до последнего времени не находившую поддержки в связи с глубоким кризисом в отношениях между Россией и Западом. После начала российских авиаударов в Сирии США и их союзники обвинили Москву в попытках под видом борьбы с ИГ уничтожить умеренную оппозицию, воюющую с президентом Башаром Асадом.

Однако многочисленные переговоры с участием Владимира Путина, прошедшие 15-16 ноября на саммите G20 в Анталье, включая его встречу с глазу на глаз с Бараком Обамой и встречу с британским премьером Дэвидом Кэмероном, продемонстрировали попытки лидеров мировых держав отодвинуть в сторону разногласия и предпринять усилия для нового сближения. Его катализатором и может стать инициатива Парижа.

"Здесь, на саммите G20, наши страны сделали четкое заявление: мы едины перед лицом этой угрозы. ИГ — это лицо зла. Наша цель, как я уже много раз говорил,— ослабить и полностью уничтожить эту жестокую террористическую организацию",— заявил по итогам встреч в Анталье Барак Обама.

По мере того как идея новой международной коалиции против ИГ впервые стала обретать реальные очертания, о готовности присоединиться к ней заявляют все больше союзников США. В интервью австралийскому телеканалу Channel 9 глава МИД Австралии Джули Бишоп пообещала: "Если США и Россия сформируют единую коалицию, на что мы надеемся, то Австралия будет тесно с ними сотрудничать. Объединение усилий сделает военную операцию в кризисном регионе более масштабной".

Тайные помощники ИГ

Впрочем, сформировать глобальную коалицию, подобную той, которая возникла в мире после терактов 11 сентября 2001 года, будет непросто.

Главная проблема в том, что для многих сторон, вовлеченных в сирийский конфликт, ИГ отнюдь не главный враг. До последнего времени они не собирались мобилизовать для борьбы с ним все свои силы и ресурсы.

Для стран Персидского залива во главе с Саудовской Аравией гораздо более серьезные, принципиальные противники — шиитский Иран и зависящий от него режим Башара Асада. ИГ — хотя и экстремисты, радикалы, террористы, но свои, суннитские. И если отбросить крайности, создатели "исламского халифата" по большому счету придерживаются той же идеологии, что и Эр-Рияд, где ваххабизм — официальная религия.

Схожей с Саудовской Аравией позиции придерживается и Катар (с премьер-министром этой страны Абдуллой бен Насером бен Халифом ат-Тани президент Олланд встретился вчера в Париже). О международной коалиции на встрече речь не шла — стороны ограничились заявлением о готовности усилить двустороннее взаимодействие в сфере безопасности.

О готовности бороться с ИГ "всеми нашими силами" заявил в ходе вчерашнего телефонного разговора с Франсуа Олландом президент Ирана Хасан Роухани. Однако с гипотетическим участием Тегерана в новой коалиции все далеко не так просто. Для Ирана ИГ становится принципиальным противником лишь в те моменты, когда напрямую угрожает его союзникам в регионе — шиитскому правительству в Багдаде или Башару Асаду в Дамаске. Пока же джихадисты действуют в рамках своей "канонической территории" — населенных суннитами областей Ирака и Сирии, они не так сильно беспокоят Тегеран.

Что касается Дамаска, то он ведет гораздо более ожесточенные бои с другими группировками оппозиции (часто не менее радикальными, чем ИГ). С самим же "Исламским государством" силы Башара Асада соприкасаются на поле боя не так часто. Одно из редких исключений — Пальмира, но это не стратегическое направление, а, скорее, оазис в пустыне, имеющий символическое, но не военное значение.

Турция до сих пор наносила по ИГ чисто символические авиаудары, не причинявшие группировке серьезного ущерба. Гораздо более интенсивную и ожесточенную кампанию Анкара ведет против курдов — в том числе на территории Иракского Курдистана. Что же касается ИГ, то оно до последнего времени успешно использовало "турецкий маршрут" и для контрабанды, в том числе нефтопродуктов, и для транзита боевиков.

Для курдов (как иракских, так и сирийских) война с ИГ — скорее оборонительная, вынужденная. В течение последних двух лет они отбивались от джихадистов в местах своего компактного проживания, но трудно представить себе, чтобы, например, иракские курды развернули массированное наступление ради освобождения от ИГ двухмиллионного Мосула, населенного арабами-суннитами. Для курдов это — чужая территория и чужая война. Кроме того, ликвидация "халифата" в суннитских областях Ирака усилит правительство в Багдаде, а это не отвечает интересам властей Иракского Курдистана, стремящихся к максимальной автономии.

Для иракских шиитов, составляющих большинство населения страны, важнее всего было защитить от ИГ Багдад. Эта задача, несмотря на серию унизительных поражений летом прошлого года, в итоге была решена. Что же касается освобождения суннитских городов — Эль-Фаллуджи, Рамади, Мосула — то здесь отряды шиитского ополчения и иракской армии воюют гораздо менее охотно. За последние полтора года на их счету лишь одна заметная победа — взятие родного города Саддама Хусейна Тикрита в марте 2015-го.

Израиль, несмотря на его военную мощь, едва ли стоит привлекать к боевым действиям в какой-либо арабской стране. Степень ненависти местного населения к "сионистам" столь велика, что лишит народной поддержки любую коалицию, в состав которой входило бы еврейское государство. Да и само оно явно не рвется вмешиваться в сирийско-иракский конфликт.

И наконец, сами США при президенте Обаме максимально сворачивают свое участие в боевых действиях за рубежом. Военный контингент полностью выведен из Ирака (в стране остались лишь американские советники), а в Афганистане он радикально сокращен. Вашингтон делает упор на удары с воздуха и помощь местным формированиям, которые сами штурмуют города и отвоевывают территорию. В Ираке эта тактика за последние полтора года принесла мало плодов — успехи правительственных сил в борьбе с ИГ более чем скромные.

В этой ситуации задача Франсуа Олланда — разрушить привычные схемы, заставить страны региона и мировые державы мобилизоваться именно против ИГ, а не против тех, кто до парижских терактов казался им главными оппонентами.

Сергей Строкань, Максим Юсин

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...