Спальник в космосе

На пейзажах Павла Отдельнова на выставке "Внутреннее Дегунино" в Московском музее современного искусства изображено то, мимо чего большинство привыкло проезжать как можно быстрее,— виды городских окраин. Часть работ уже выставлялась этим летом в основном проекте Молодежной биеннале в Музее Москвы. Открытие персональной выставки Отдельнова очень удачно совпало с началом московской склякотной осени-зимы. Покорив все лужи Гоголевского бульвара, зритель попадал в улучшенную, то есть сухую и теплую, версию заснеженной городской улицы. В роли снега выступали пенопластовые шарики, шуршащие под ногами пришедших. Ближе к концу вернисажа под "снегом" обнаруживалась серая поверхность, похожая на ледовую корочку, образующуюся на московском асфальте каждую зиму.

Впрочем, пластмассовый снег под ногами не только имитировал погодные условия на улице, он еще и подыгрывал урбанистическим видам Павла Отдельнова — музейный пол становился продолжением постапокалиптических пейзажей Дегунино. Павел Отдельнов пишет на холсте маслом то, мимо чего все привыкли проходить или проезжать как можно быстрее, то есть промзоны, трубы ТЭС и прочие унылые приметы российского ландшафта. Художник скорее интересуется не формой, а пространством. Он вглядывается в привычный пейзаж, очищает его от всего лишнего, то есть людей и машин, превращая эстакаду, уходящую вдаль, в объект, затерянный где-то в холодном космосе. И делает он это с российской привычкой к романтичному и мистическому. Его картины как "Цистерна" Александра Бродского, вывернутая наизнанку. Бродский восхищался странной городской формой, минимально вмешиваясь в нее — для выставки он только развесил по стенам бывшего коллектора мясокомбината лайтбоксы с вентиляторами и закрыл их белыми занавесками. В результате получилась не то городская площадь со светящимися окнами, не то храм с колоннадой.

Если Бродский помещал зрителя внутрь невиданного подземного строения, то Отдельнов предлагает посмотреть на уже намозолившие глаза сооружения со стороны, как будто из окна машины, стоящей в пробке на шоссе, или с неожиданного ракурса, как на фотографиях Родченко. От таких живописных манипуляций рекламный щит стал похож на приземляющуюся летающую тарелку, а трубы ТЭС — на памятники давно исчезнувшей цивилизации.