Предводители в один конец

"Революция пожирает своих детей": этот стон Жоржа Дантона на якобинском эшафоте — одна из величайших глупостей в истории. Ни Дантон с Робеспьером, ни Троцкий с Бухариным не были ни "детьми", ни "детьми революции", но ее отцами. Революция пожирает своих отцов — так точнее, хотя и это не закон всемирного тяготения. Политики, даже революционные, на то и политики, чтобы выживать и пожинать плоды победы. А вот у лидеров революционных армий почти нет шансов выжить. Прирожденные люди войны, "карибские Гарибальди" и "африканские Хо Ши Мины", святые или упыри, они — в той или иной степени — "каудильо", вожди, вышедшие из недр стихийной, "военной демократии", восходящей к временам княжеских дружин как ячейки гражданского общества, увлеченно строят на захваченной территории мир своей мечты. Ближе всего к ее воплощению подошел Нестор Махно, создавший гигантскую — от Днестра до Дона — самоуправляемую крестьянскую республику. Утопию вырезали большевики — неоднократные соратники Махно. Это тоже закон революций: нет худших врагов, чем тактические союзники, будь то соотечественники умеренных взглядов или иностранные доброжелатели.

В наши дни "отец греческой государственности" ходил бы в террористах, сепаратистах и клиентах Гаагского трибунала. В 1896 году он взбунтовал Крит против османского владычества за воссоединение с Грецией, тогда повстанцы были блокированы англо-германо-австро-франко-русско-итальянской миротворческой эскадрой. В 1905 году Венизелос развязал на уже автономном Крите гражданскую войну против главы острова — греческого принца Георга. Венизелос воссоединит Крит с Грецией в ходе Балканских войн (1912-1913), возглавив уже греческое правительство: его призовут на материк военные путчисты (1910). "Сепаратист" сделал блестящую карьеру: в 1910-1933 годах он семь раз был премьер-министром — в общей сложности почти 14 лет. При нем Греция приросла территорией, вошла в клуб держав — победительниц в мировой войне. С другой стороны, ради присоединения к Антанте Венизелос развязал (1916) новую гражданскую войну, а в 1919-м втравил страну в войну с Турцией, увенчавшуюся катастрофическим поражением и геноцидом анатолийских греков. В общей сложности он был у власти 14 лет, в изгнании — 7, пережил заочный смертный приговор и два покушения, умер в эмиграции в Париже.

Революция 1910-1920 годов создала современную мексиканскую государственность ценой миллиона жизней и прославила повстанческих вождей Вилью и Сапату. Фактически они возглавляли две партизанские республики. Вилья, недавний разбойник (в светлое время суток работавший мясником), командовал Северной дивизией, позировал для кинокомпании Mutual, с которой подписал контракт, и довел до изнеможения гонявшегося за ним генерала Першинга: янки вторглись в Мексику, когда "дорадос" — "золотые бойцы" — Вильи разгромили пограничный американский Коламбус. "Государство" Вильи считается первым успешным опытом анархистского государства. Сапата стоял во главе Армии освобождения Юга. Сапата, не столь артистичный, как Вилья, писал планы аграрной реформы, цитировал Льва Толстого и интересовался большевизмом. Объединившись, они оказались непобедимы, однако от власти после победы отказались — и она досталась профессиональному политику, дону Каррансе, немедленно объявившему Вилье с Сапатой истребительную войну. Сапату заманили в смертельную западню, а Вилья, пережив Каррансу, убитого заговорщиками, заключил мир с Мехико. Все, чего он хотел отныне,— мирной жизни на землях, выделенных его бойцам под кооператив, да чтения книг: Вилья лишь в 35 лет овладел грамотой, сидя в тюрьме. Но политики знали: стоит защитнику пеонов нахмурить брови — под его знамена слетятся тысячи всадников в патронташах крест-накрест. Короче: "Добрались враги до Вильи. // Панчо славного не стало. // На дороге подловили боевого генерала. // Из Парраля спозаранку ехал Вилья наудачу, // Знай крутил себе баранку, // Напевая "Кукарачу"". Вилью и шестерых его друзей изрешетили из засады 23 июля 1923 года.

Ирландская республиканская армия вырвала в ходе войны 1919-1921 годов независимость у Лондона, британцы удержали северные, протестантские графства — Ольстер. Революционный премьер Южной Ирландии Майкл Коллинз был бы не прочь поддержать соратников, устраивавших теракты в Ольстере. Но соратники мало того, что сражались друг с другом за контроль над армейскими складами, так еще и застрелили в центре Лондона целого фельдмаршала. Черчилль пригрозил Коллинзу войной, вынудив его отдать приказ об обстреле и штурме здания Четырех судов в Дублине, захваченного "непримиримыми". Гражданская война унесла больше ирландских жизней, чем освободительная. Самого Коллинза убили 22 августа 1922 года те, за кого он за год до этого не колеблясь отдал бы жизнь.

Анри Барбюс назвал его "генералом свободных людей", Ромен Роллан — "героем", Чан Кайши присвоил дивизии, штурмовавшей в 1928 году Пекин, его имя. Никарагуанский самородок распропагандировал рабочих золотых копей лекциями о социальной справедливости, и в октябре 1926 года они вступили в текущую гражданскую войну на стороне Либеральной партии. Когда либералы заключили сделку с режимом консерваторов, опиравшихся на американскую морскую пехоту, оккупировавшую страну с 1912 года, Сандино продолжил герилью во имя "справедливости и равенства". В этой войне США впервые использовали бомбардировщики против крестьян партизанских районов. А Сандино стал первым лидером повстанцев, чьи не превышавшие пару тысяч штыков отряды вынудили 12-тысячный корпус морпехов покинуть в 1933 году страну. Президент-либерал Сакаса жал руку Сандино, аплодировал его словам: "я воевал ради мира, больше мы не сделаем ни одного выстрела". Как и Вилья, Сандино мечтал о жизни в самоуправляемом районе: под кооператив сандинистов выделили целый департамент, окрещенный "Свет и правда", им пообещали социальные реформы и роспуск ультраправой национальной гвардии Сомосы. После очередного братания с Сакасой 21 февраля 1934 года гвардейцы, и не думавшие разоружаться, схватили Сандино с братом и двумя "генералами" на выходе из президентского дворца и убили. Кооператив вырезали до последнего человека, а в 1936-м гвардейцы вышвырнул из страны самого Сакасу. Тирания клана Сомосы продолжалась 43 года, покончили с ней повстанцы Фронта национального освобождения имени Сандино.

Третью — после Вильи и Махно — вольную республику создал в Каталонии в 1936 году Буэнавентура Дуррути. Почти 20 предшествовавших лет этот рабочий-анархист метался по миру, из одних стран его высылали, из других он бежал сам, спасаясь от преследования. В Барселоне он застрелил архиепископа и объявил вендетту бандам, терроризировавшим рабочих с его благословения; на Кубе убил плантатора и взбунтовал его рабочих; в Мексике, Чили и Аргентине грабил банки; во Франции пытался похитить испанского короля. И все время возвращался на родину, чтобы поднять очередное восстание — и вновь бежать за границу. Анархизм казался и оказался самой близкой национальному темпераменту идеей. В июле 1936-го, когда армия восстала против правительства Народного фронта, бойцы Дуррути из группы "Мы" раздавили мятеж в Барселоне и провозгласили Каталонию коммуной, где упразднена частная собственность. Блок социалистов и коммунистов тихо ужаснулся, но никто из его вождей не мог сравниться с Дуррути по популярности, да и был он до поры до времени необходим Мадриду. Власть саботировала его наступление на Сарагосу, но, когда в ноябре франкисты ворвались в пригороды Мадрида, именно двухтысячная "колонна Дуррути" — он числился ее не "командиром", а "делегатом",— решила исход рукопашной схватки в Университетском городке. За четыре дня она потеряла две трети личного состава, а 20 ноября сам Дуррути был смертельно ранен: сработали то ли фашистский снайпер, то ли "пятая колонна", то ли НКВД, чьи интересы причудливо совпали.

Сепаратистская герилья на Сицилии ныне прочно забыта, а в конце 1940-х Джулиано красовался на обложках даже американских журналов. Мастеровой, вертевшийся в годы военной разрухи на черном рынке и застреливший карабинера, он ушел в горы и прослыл Робин Гудом. Бесценный кадр для пестрой компании — от революционных социалистов до аристократов, бредивших старым добрым феодализмом, и просто мафиози,— объявившей в феврале 1945-го войну за независимость. Джулиано произвели в полковники Добровольческой армии освобождения Сицилии и посулили простить все грехи. Он громил конвои карабинеров и ухитрялся не замарать себя связью с мафией. Но политики быстро примирились с Римом, а Джулиано оставили на произвол судьбы. Он обратился с письмом к Гарри Трумэну, нервно умоляя объявить Сицилию американским штатом; запятнал себя расстрелом первомайской демонстрации в Портелла дела Джинестра, где погибли 14 крестьян, включая трех детей. Впрочем, есть версия, что это мафия подставила разбойника. Эпилог понятен: "Робин Гуд" погиб 5 июля 1950-го. По официальной версии, в перестрелке. Но, судя по всему, предатель, нанятый вчерашними "работодателями", убил его во сне.

Лорана-Дезире Кабилу, юного марксиста китайско-албанской выучки, продолжателя дела Патриса Лумумбы, окружал такой романтический ореол, что именно с ним Че Гевара, в 1965 году надеялся разжечь мировую революцию. Никогда Че не был так очарован и так разочарован. Плейбой Кабила бросал веривших в свою неуязвимость безоружных воинов на пулеметы белых наемников, а сам прикупал недвижимость в Танзании, налаживал в своей "республике Южное Киву" добычу золота и слоновой кости. В 1996-м Кабила, восемь лет как считавшийся мертвым, "воскрес" во главе мощной армии, за семь месяцев пересек гигантский Заир и снес 32-летнюю тиранию. После чего первым делом ликвидировал соратников по штабу восстания, начал войну с союзными Угандой и Руандой, втравив в нее еще четыре страны. Пирамиду из миллионов жертв "африканской мировой" увенчал сам Кабила, 16 января 2001 года убитый своим телохранителем-ребенком.

"Говорит фельдмаршал Окелло! Просыпайтесь, эй, вы, империалисты: на этом острове нет больше империалистического правительства, теперь здесь правительство Борцов за Свободу. Просыпайтесь, чернокожие. Пусть каждый из вас возьмет винтовку и борется против любого приспешника империалистов на этом острове". Такой призыв по радио разбудил ошарашенных жителей султаната Занзибар на рассвете 13 января 1964 года. Загадочный фельдмаршал, припугнув врагов таким "оружием, какого нет ни у кого", кроме него, дал султану 40 минут на то, чтобы убить свою семью и покончить с собой, а арабам — притеснявшему африканцев меньшинству — повелел встречать его, падая ниц и распевая гимны во славу "отца африканцев". Это казалось горячечным бредом, но султан прислушался к нему и бежал на своей яхте, власть упала в руки 700 бойцов Окелло, а тысячи арабов были вырезаны и брошены в братские рвы.

Фельдмаршалом оказался 26-летний неграмотный угандиец, с 1959-го живший на Занзибаре. Про свою службу в полиции он, похоже, врал; тем более — о том, что он был фельдмаршалом кенийских повстанцев мау-мау. Слуга, садовник, каменщник, маляр — это да. И еще — мистик-христианин: он, что твоя Жанна д'Арк, слышал голоса, повелевавшие свергнуть арабское иго.

Разнеслись слухи: на острове видели бородатых боевиков в оливковой форме — не иначе кубинский десант — и Англия и США отправили к берегам "новой Кубы" военные суда. "Фельдмаршал", однако, отказался от власти, вручив ее поспешно прибывшему из эмиграции лидеру оппозиции Каруме. Это потом Каруме станет рассказывать, как делегировал харизматичного Окелло на штурм султаната, но революция была сюрпризом и для него. Каруме сделал "социалистический выбор" и объединил Занзибар с Танзанией, но первым делом, само собой, разогнал "армию" Окелло и, воспользовавшись его отлучкой на континент, объявил персоной нон грата. Якобы Окелло получил от него заранее оговоренную сумму на постройку дома для своей мамы в родной угандийской деревне. Из этого дома в 1971 году его и увели в никуда и навсегда гориллы диктатора-фельдмаршала Иди Амина: тот не оценил шутку Окелло о том, что теперь в Уганде два фельдмаршала.

Революционную армию народа (РАН) в Сальвадоре в 1975 году возглавил вернувшийся за два года до этого из долгой кубинской эмиграции 40-летний Роке Дальтон. Не просто революционер, а загляденье: красавец, знаменитый поэт, друг Назыма Хикмета и Мигеля Анхеля Астуриаса, дважды спасенный — то повстанцами, то землетрясением — из камеры смертников. Но молодой командир РАН Хоакин Вильялобос счел Дальтона соперником и обвинил в связях с ЦРУ. Поэт-революционер был расстрелян поверившими сфабрикованному обвинению соратниками по РАН, а Вильялобос продолжил свое восхождение к власти по трупам. И в 1983 году после ликвидации других повстанческих лидеров Фронт имени Фарабундо Марти (в который преобразовалась РАН) возглавил товарищ Вильялобос. Впрочем, когда война закончилась компромиссом, Вильялобос перестал притворяться "товарищем". Ныне он работает в Колумбии инструктором по антипартизанской борьбе — вопрос, кто же в повстанческом штабе работал на ЦРУ, разрешился сам собой.

В декабре 1971 года на плечах индийской армии в Дакку, столицу экс-Восточного Пакистана — отвоевавшей независимость Республики Бангладеш — вошли повстанцы мукти-бахини. Война и геноцид, совершенный армией Пакистана, унесли едва ли не миллион жизней. Победителям бы беречь друг друга, но новоиспеченные генералы предались самоистреблению. Путчисты убили 15 августа 1975 года отца революции Муджибура Рахмана. Когда власть 3 ноября перехватил начальник генштаба Халед Мошарраф, в наступившем хаосе кто-то расстрелял в тюрьме еще одного экс-президента и двух министров. Хаосом воспользовался подполковник Абу Тахер. Офицер спецназа, он учился антипартизанской войне в американском форте Брагге, но дезертировал из пакистанской армии, чтобы бить врага его же оружием. Носившийся с идеей "культурной революции" в армии — отмена воинской иерархии и так далее — в ночь на 7 ноября он убил Мошаррафа, освободил из-под ареста его соперника, генерала Зиаура Рахмана, и объявил социалистическую революцию. Длилась она считанные часы: Зиаур арестовал освободителя и отправил его на виселицу. Впрочем, и Зиаура братья по оружию прикончат в 1981-м. Тахер же, реабилитированный в 2010-м, почитается ныне как национальный герой и мученик.