Как выстрел Царь-пушки

Вчера на Соборной площади Кремля президент России Владимир Путин вместе с мэром Москвы Сергеем Собяниным объявил о том, что впервые с середины прошлого века радикально изменится внешний вид Кремля: будет снесен ремонтировавшийся несколько лет 14-й корпус, на его месте пока разобьют парк (позже здесь, возможно, появятся когда-то стоявшие два монастыря и два храма), а Спасские ворота Кремля откроют для туристов так же, как сейчас открыта Кутафья башня. О революции в Кремле — специальный корреспондент "Ъ" АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ.

Встреча Владимира Путина и Сергея Собянина с замдиректора музеев Московского Кремля Андреем Баталовым, ректором Московского архитектурного института Дмитрием Швидковским и комендантом Московского Кремля Сергеем Хлебниковым произошла около Царь-пушки, жерло которой было направлено в сторону 14-го корпуса Кремля.

Впрочем, никаких разрушительных последствий для 14-го корпуса можно не опасаться, даже если бы эта пушка, как то ружье, когда-нибудь выстрелила бы: он и так уже разрушен до самого основания. Это произошло в соответствии с планом его капитальной реконструкции. Однако за три последних года была реализована только разрушительная часть плана. Созидательная не будет реализована, как вчера выяснилось, никогда.

Как Владимир Путин напомнил об уроках Первой мировой

— Я просил вас подойти сегодня, для того чтобы обсудить вот это историческое место Кремля,— сказал коллегам российский президент.— Как вы знаете, здесь в 30-е годы было возведено это здание (14-й корпус.— А. К.), а исторически здесь находились два монастыря и церковь. В 2007 году мы приступили к серьезной реконструкции, здания практически снесены. Здесь находилась часть администрации президента (надо сказать, большая и лучшая ее часть.— А. К.). Мы благополучно наших коллег вывели на Старую площадь, там разместили, и в целом работать там достаточно комфортно.

Кому-то в свое время выезд с территории Кремля дался нелегко: это все-таки была территория, из окна которой открывался вид на волнительно зубчатую кремлевскую стену и Красную площадь, по которой время от времени сновал народец (а чаще она была закрыта, потому что, как и территория Кремля, является сверхрежимным объектом). И человек, работающий в 14-м корпусе (а это были и высшие руководители администрации президента, и ее разнорабочие, в услугах которых она нуждается), ощущал себя частью (а вернее, частицей) этого объекта.

Впрочем, нашлось немало людей, которым выезд с территории Кремля на Старую площадь очень понравился и нравится до сих пор. Они-то с удовольствием освободились от бремени суперрежимности, которую накладывал на них 14-й корпус и даже, может быть, почувствовали себя свободными людьми (это впечатление было, конечно, ошибочным). Но по крайней мере в здание на Старой площади проще войти гостю, оттуда проще выйти, да и находиться там в целом проще.

При этом реконструкция затягивалась, в прошлом году один подрядчик сменил другого (подробности этой истории до сих пор толком не известны, но понятно, что она не очень хорошая).

— Какая возникла идея? — спросил у собравшихся господин Путин, и они дождались его ответа.— Не восстанавливать этот новодел, а наоборот — восстановить исторический облик этого места с двумя монастырями и церковью, но придав им, конечно, в сегодняшних условиях характер исключительно культурных ценностей.

То есть не отдавать их РПЦ. Это президент, видимо, хотел оговорить с самого начала, еще до того, как будет принято решение о строительстве этих монастырей и церквей (на самом деле на месте 14-го корпуса их было две).

Предложение является, конечно, совершенно революционным для Кремля. По революционности его можно сравнить только со сносом в 1929-м году Вознесенского и Чудова монастырей, чтобы по проекту Ивана Рерберга построить все тот же 14-й корпус (более поздним и таким же грубым вмешательством в частную жизнь Московского Кремля является только строительство Дворца съездов в 1959-м году). Я, честно говоря, даже не поверил, когда услышал нечто настолько разумное и даже, можно сказать, вечное.

— Разумеется,— добавил Владимир Путин,— нужно будет проговорить с московской общественностью, архитектурной общественностью, согласовать этот вопрос с ЮНЕСКО, поскольку Кремль находится под охраной ЮНЕСКО, и вообще проработать все, для того чтобы спокойно, без суеты, основательно подойти к решению этой задачи... Если, конечно, все мы придем к выводу, что это целесообразно.

Он не настаивал, и становилось понятно, что вопрос решен и дьявол может оказаться только в деталях.

Замдиректора московских Музеев Андрей Баталов, на которого посмотрел Владимир Путин, рассказал, что на этом месте, "как вы знаете, было два монастыря":

— Вознесенский, который служил усыпальницей для князей, княгинь, цариц,— он был основан на рубеже XIV и XV веков великой княгиней Евдокией, которая была женой Дмитрия Донского. И Чудов монастырь, чуть ближе к нам, который был основан митрополитом Алексием. На этом месте находился ханский двор. И когда заболела ханша Тайдула, она ослепла,— пожал плечами Андрей Баталов,— был приглашен митрополит Алексий, чтобы ее исцелить. И он действительно обладал такой верой, что исцелил ее! И она подарила ему ханский двор, на котором он основал Чудов монастырь.

Было видно, что Андрей Баталов может рассказывать об этом очень долго, может быть всю жизнь. Но у него получалось быть кратким:

— Эти два древнейших московских монастыря существовали здесь до 1929 года. Площадь была практически занята зданиями Чудова монастыря. Здесь находился Малый Николаевский дворец, знаменитый тем, что там состоялась известная встреча Николая I с Пушкиным, когда Николай сказал: "Я буду твоим личным цензором".

Президент слушал его с легкой улыбкой. В конце концов, он это все придумал и понимал, что каждым своим словом Андрей Баталов сознательно повышает ценность этой идеи:

— Это все было разрушено в 1929 году, несмотря на сопротивление общественности. Общественность сильно сопротивлялась, архитекторы и художники... Это здание (Андрей Баталов махнул на 14-й корпус уже как на прокаженный.— А. К.) было построено в 1932 году. Собственно говоря, его строительство было связано с тем, что необходимо было разместить школу военных курсантов имени ВЦИК, которые несли службу по охране Кремля и всех кремлевских объектов. В ранней переписке есть вполне откровенные тексты, почему это было нужно (очевидно, чтобы избавиться от тяжкого наследия прошлого.— А. К.) И это здание было в 1934 году открыто. Оно переживало несколько реконструкций. Одна реконструкция была в 1952 году под Кремлевский театр, затем в 1968 году, и последняя — в 1981-1983 годах.

Более определенно, вне рамок исторического экскурса, высказался ректор Московского архитектурного института Дмитрий Швидковский:

— Владимир Владимирович, честно говоря, как архитектор могу сказать, это здание само по себе ценности действительно не представляет, хотя построено неплохим архитектором Иваном Рербергом, он Центральный телеграф построил — может быть, знаете... И Киевский вокзал... Но это — одно из его самых слабых произведений, которое, к сожалению, для Кремля все-таки не годится. И поэтому никакой особой утраты не будет.

Хорошо, что на месте 14-го корпуса не стоял Киевский вокзал: он тоже, наверное, оказался бы сейчас самой большой творческой неудачей Ивана Рерберга.

— Сразу хочу сказать, что я ни на чем не настаиваю,— повторил господин Путин.— Это идея, предложение. И если, повторяю еще раз, архитектурная общественность, общественность вообще сочтет это целесообразным, то я дам поручение управлению делами (президента России.— А. К.), Минфину, чтобы спокойно, в рабочем, плановом порядке это проработали.

Архитектурная общественность в лице нескольких ее авторитетов одобряла это уже несколько минут.

— Очень хотелось бы это проработать, потому что это здание — как бельмо в глазу,— в сердцах вдруг добавил господин Швидковский.

— Так бы сразу и начинали,— кивнул Сергей Собянин.

— Решение можно найти,— остыл Дмитрий Швидковский.— Но надо продумать.

— У Сергея Семеновича (Собянина.— "Ъ"),— добавил президент,— была еще одна идея. С учетом того, что здесь большой поток туристов, открыть ворота Спасской башни, чтобы туристы могли заходить.

Это была еще одна революция за один день. И даже более впечатляющая на вид. Открыть Спасские ворота, сделать движение по Кремлю сквозным (до Кутафьей башни и наоборот), чтобы людской поток тек мимо первого корпуса Кремля, оплота высшей власти в стране... Да это была уже просто капитуляция какая-то.

— Это очень правильно,— подтвердил Сергей Собянин,— потому что поток туристов заходит со стороны Кутафьей башни. Приходя сюда, они упираются в Спасскую башню, разворачиваются и для того, чтобы пройти на Красную площадь, опять проходят весь Кремль... И это, конечно, тяжелая логистика. Если будет выход непосредственно на Красную площадь через Спасскую башню, то будет, конечно, больше комфорта для горожан и туристов.

Я потом спросил у коменданта Кремля, когда это можно сделать. В конце концов, тут не надо что-то строить или разрушать. Надо просто открыть ворота.

— В ближайшие дни,— кивнул Сергей Хлебников.— Но кое-что надо сделать. Дорожку через сквер, чтоб от Спасских ворот не тротуару идти... И чтоб проблем у малоподвижных людей не возникало,— пандусы... Но это быстро.

— Давайте так и сделаем,— согласился между тем господин Путин.— Но до того, как мы приступим к реализации самой идеи, плана, здесь можно было бы пока парк разбить.

— Да,— согласился и с этим господин Швидковский.— Хотелось бы, правда, чтобы он был сдержанный.

— Ну, это тоже сделаем в диалоге с вами,— кивнул президент.

Пальмы-то никто тут и не собирается, наверное, сажать.

— Но нужно обсудить все сначала,— подчеркнул Дмитрий Швидковский.

— Само собой,— засмеялся президент.— Я знаю, насколько это все чувствительно, представляю. Связываться с вами особо не хочу...

Но дал понять, что придется.

— Кстати, здесь можно провести дополнительные археологические изыскания. Может быть, мы увидим и основания церквей, и поздние исторические слои...— произнес Сергей Собянин.

— Да, нужно основательно подойти,— согласился господин Путин.

— Может быть, фундамент Малого Николаевского дворца найдем,— мечтательно сказал Андрей Баталов.

— И церковь святой Екатерины тут очень хорошая была... Росси...— увлекся и Дмитрий Швидковский.

— И новый собор Чудова монастыря не попал под застройку...— счастливо вздохнул Андрей Баталов.

Архитекторов, в общем, взяли тепленькими.

— Честно говоря,— добавил ректор Петербургской академии художеств Семен Михайловский,— это здание, которое мне всегда хотелось разобрать. Грубовато нарисованная вещь была...

— А ГКД (Государственный кремлевский дворец, бывший Дворец съездов.— "Ъ") не хотелось? — поинтересовался я.

— Нет! — воскликнул он.— Что вы! Это такой советский модерн! Пусть будет!

— А мавзолей? — спросил я.

— Конечно, нет! — покачал головой Семен Михайловский.--Это шедевр Щусева. Супрематизм!

Сергей Собянин рассказал, что сквозного прохода по Кремлю не удалось добиться даже правительству Ленина.

Теперь, очевидно, открытости Кремля можно будет только позавидовать.

— Эх, ЮНЕСКО не терпит изменений ансамблей...— вздохнул тут Андрей Баталов.

Но что нам санкции ЮНЕСКО после всех этих санкций?

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран