В день выборов Геннадий Зюганов доказал, что является политиком глубоко народным, мыслящим и чувствующим заедино с большинством соотечественников. Явившись на избирательный участок, лидер КПРФ успокоил собравшихся там людей, снедаемых тревогой за исход выборов: "У меня хорошие предчувствия". Вскоре стало ясно, что предчувствия не обманули Зюганова — сводки ЦИК стали сообщать о решительной победе Ельцина. Учитывая открывшийся у лидера КПРФ глубокий провидческий дар, при формировании коалиционного правительства ему, вероятно, предложат должность авгура в ранге вице-премьера.
Правда, когда Зюганова-авгура покидает провидческое вдохновение и он обращается к деятельности рационального характера, результаты получаются менее удачными. Поздравив соперника с победой и заявив о своей обязанности "уважать мнение граждан РФ", Зюганов тут же присовокупил: "Успех ныне правящих сил достигнут не только дорогой, но и разорительной для страны ценой, в результате грубых нарушений избирательного законодательства".
Если Зюганов считает, что победа Ельцина была нечестной, это значит, что законным и правильным образом "мнение граждан РФ" выявить не удалось. В таком разе не вполне понятно, как можно уважать объявленное ЦИК народное мнение, являющееся ни чем иным, как результатом грубых злоупотреблений. Равно неясен смысл поздравлений, адресованных организатору "грубых нарушений избирательного законодательства", — странно поздравлять человека, совершившего столь негодные дела. Зюганов явно не учел, что ритуал поздравлений и заверений в неизменном почтении к мнению народа, будучи актом формальной вежливости, в качестве необходимого элемента предполагает искреннее или неискреннее признание того, что игра состоялась по всем правилам. Если нет сил сделать такое признание, лучше вовсе не поздравлять соперника, ибо поздравительные тексты типа "Утек подлец! Ужо постой, разделаемся мы с тобой!" недостаточно укладываются в ритуал формальной учтивости.
В сходном жанре поздравлений действовал и президент Коммерческого клуба, банкир-коммунист Владимир Семаго, отметивший, что победа Ельцина "не позволит ему долго стоять у руля", и предположивший, что "внеочередные выборы президента могут состояться в феврале-марте 1997 г., чему будет способствовать осенний экономический кризис".
Основанием для внеочередных президентских выборов может служить либо импичмент, либо отречение, либо обстоятельства из разряда тех, что все под Богом ходим. Практическая затруднительность импичмента признается и самими коммунистами, к тому же трудно представить, что же такое новоизбранный президент должен натворить за полгода, чтобы заработать на импичмент. Скоропостижное отречение не менее сомнительно, ибо зачем же тогда было так трудиться ради своего избрания. Остается последний род причин, где предсказывать что-либо совсем трудно, ибо на все воля Божья, а никак не Семагина. И совсем уж непонятно, при чем тут экономический кризис и каким образом он может лишить правителя жизни или возможности исполнять президентские обязанности. Разве что Семаго надеется, что кризис породит неслыханную смуту, в которой погибнет нынешний режим, но если так, то неясно, какая же в том радость для банкира, да и сами разговоры о каких-то февральско-мартовских выборах в условиях революционной смуты довольно бессмысленны: в так любезное Семаге смутное время избирательным инструментом является не бюллетень, а винтовка.
В отличие от оптимистического Семаги, поэт-коммунист Анатолий Лукьянов впал в глубокий пессимизм касательно перспектив всемирного коммунистического движения. Он указал, что если "за кого-то из кандидатов проголосует даже 55% принявших участие в голосовании избирателей такой глава государства не может называться всенародно избранным", ибо "победа на выборах в разоренной стране невозможна".
Под всенародным избранием принято понимать всего лишь избирательную процедуру, когда всякий совершеннолетний гражданин страны может посредством прямого, равного и тайного голосования участвовать во всеобщих выборах — в противном случае, при попытках включить в это понятие дополнительные качественные оценки оно вообще теряет однозначный смысл. Всенародно избранный — это либо всякий, кто избран по вышеописанной схеме, либо вообще никто, ибо никогда не удастся достичь согласия субъективных и пристрастных мнений касательно чьего-либо права на всенародность. Впрочем, более разительно признание Лукьянова о невозможности избирательной победы в разоренной стране. До 3 июля народно-патриотический блок, говоря о неслыханном разорении России, как раз пытался совершить невозможное — победить на выборах. А поскольку в неразоренной стране победа на выборах хотя, очевидно, и возможна, но коммунисты в таких странах никогда не побеждают, из речей Лукьянова следует, что победа коммунистов на выборах невозможна ни в какой стране — его бы устами да мед пить.
С Лукьяновым мог бы посостязаться в медоточивости разве что санкт-петербургский губернатор Владимир Яковлев, заявивший о своей горячей убежденности в том, "что и по всей России Борис Ельцин победит с таким же значительным отрывом, как и в Санкт-Петербурге".
В северной столице отрыв составлял более 50% — 74% за Ельцина, 21% за Зюганова. При сколь угодно горячей преданности идеалам демократии, сочетающейся, однако же, с минимальным реализмом, трудно быть искренно убежденным в том, что 4-процентный отрыв первого тура 3 июля чудесно преобразуется в 50-процентный. Различие между нормально лояльной верой в победу нынешнего президента и прогнозом Яковлева примерно такое же, как между пожеланием правителю страны доброго здоровья и лозунгом "Десять тысяч лет председателю Мао!" — санкт-петербургский губернатор явно исповедует тот принцип, что если собираешься льстить, главное — не быть в этом деле гомеопатом. Вероятно, Яковлев, усаженный в губернаторское кресло при деятельной поддержке опальных ныне Коржакова и Сосковца, справедливо рассудил, что при такой переменчивости судеб гомеопатия была бы совершенно неуместной.
Те, кому претит чрезмерная медоточивость, могут насладиться суровой брутальностью ген. Лебедя, тороватого на новые проекты по части национальной безопасности. Наибольший интерес вызвало предложение о введении жесткого паспортного и визового режима для граждан ближнего и дальнего зарубежья, каковая мера будет направлена против "жуликов" — из страны "вывозятся сотни миллиардов рублей, и с этим нужно бороться".
Если речь идет о незаконном вывозе рублевой наличности (так страшившем в свое время премьера Павлова, устроившего под этим соусом обмен сторублевок), то это скорее входит в компетенцию таможни. Утечка капитала происходит по безналичным каналам, и визово-паспортные меры тут могут быть отчасти эффективны, если закрыть въезд-выезд не для иностранцев, а для самих граждан РФ. При плотном железном занавесе вывозят куда меньше, если вообще вывозят. Что же до нынешнего проекта, то удивляет полное незнание Лебедем скорбного американского опыта. В посольстве США в Москве сидят столь злобно-бдительные грымзы, имеющие задачей отказывать в выдаче американских виз, что на их фоне даже полканистые ветераны из выездной райкомовской комиссии брежневских времен смотрятся добрыми и любящими дедушками — тем не менее, несмотря на все усилия правительства США, отказа в визе удостаиваются преимущественно мирные обыватели, а отнюдь не личности типа Япончика. Трудно понять, на чем базируется убежденность генерала, что в случае крайнего озверения в консульствах России за рубежом результат будет принципиально отличным от американского.
Не менее интересен замысел генерала "уменьшить разрыв между экспортом и отечественным производством. Добиваться этого следует не торможением экспорта, а ускоренным развитием собственного производства".
Продукция собственного производства обычно частью потребляется внутри страны, а частью идет на экспорт, и непонятно, о каком разрыве говорит генерал. Если под разрывом он разумеет разницу между частью (экспорт) и всем ВНП, то в случае "ускоренного развития производства" следует ожидать также и увеличения экспорта, отчего прискорбный разрыв вряд ли сократится. Генеральская шарада обретает смысл лишь в том случае, если слово "экспорт" заменить на слово "импорт". Прежде чем Сергей Глазьев, чью кандидатуру Лебедь горячо лоббирует, будет введен в правительство, генеральскому наставнику по части экономики было бы хорошо бы разъяснить обучаемому суть различия между импортом и экспортом.
МАКСИМ Ъ-СОКОЛОВ