Владимир ПОЗНЕР, ведущий программы «Времена» (Первый канал), президент Академии российского телевидения:
- За 10 лет произошли очень существенные изменения. В 94-м телевидение в России было достаточно романтичным. Журналисты, особенно телевизионные, все еще полагали, что от них что-то зависит. Но при этом зритель, переключая каналы, получал разную информацию и разные взгляды. Сегодня период романтики прошел. Исчезла и возможность узнавать разные новости и разные взгляды. Власть постепенно оттеснила частных владельцев, каналы прямо или опосредованно стали государственными и начали выполнять задания власти. В связи с чем политическая составляющая - уже гораздо менее острая и менее значимая. Возникшую пустоту заняли развлекательные и документальные программы. Кстати, порой очень неплохие. С одной стороны, телевидение в России стало более профессиональным, но с другой, оно теперь - более послушное и пропагандистское. Это, на мой взгляд, плохой признак.
Александр РОДНЯНСКИЙ, генеральный директор канала СТС, член правления академии:
- Десять лет назад телевидение являлось дискуссионной площадкой. Дебатные шоу, телевизионные марафоны - все эти жанры были необычайно популярны и влиятельны. Сегодня они нивелировались. Лишь в дни трагедий телевидение вынужденно становится средством информации. Да и то оно не всегда реагирует на событие сразу и не всегда предоставляет полную картину происходящего. Информационный сектор вещания сегодня полностью превратился в пиаровский. Я бы даже переименовал его. Зато развились художественные жанры - сериалы и развлекательные шоу. Телевидение вообще стало жанрово более разнообразным. А производимый продукт - более качественным.
Ирена ЛЕСНЕВСКАЯ, президент REN TV, член правления академии:
- Телевидение теперь - ярче, динамичнее, холоднее, циничнее. Оно стало профессиональнее с точки зрения формы, но не содержания.
Анатолий МАЛКИН, президент «Авторского телевидения», вице-президент академии:
- Телевидение перестало быть телевидением. Во всяком случае, тем, какое я любил. Оно стало частью мирового процесса коммерциализации и развлечений. У коммерческого телевидения свои методы и цели, которые не всегда совпадают с тем, чего ждут от этого «ящика» телезрители.
Александр ЛЕВИН, главный продюсер НТВ:
— Раньше продюсеры давали интервью, а теперь нет.
Светлана СОРОКИНА, ведущая программы«Основной инстинкт» (Первый канал):
- Окончательно из прямого эфира убрали общественно-политические разговоры. И некупированных, наверное, уже не останется. Трагедия в Беслане показала, как непросто честно работать в этих условиях. Потому что требуется мужество не только под пулями стоять, но и правду говорить.
Александр МИТРОШЕНКОВ, председатель совета директоров телекомпании «Класс!», вице-президент академии:
- Если сравнивать мировое и российское телевидение десятилетней давности, это были две разные планеты. Мы отставали и в подаче информации, и в самой структуре телевидения - развлекательные программы, ток-шоу, реалити... Сегодня мы полностью интегрированы в мировую систему. Приведу пример. Есть проект «Супермодель», который шел в Америке и практически параллельно был запущен у нас на СТС. Формат - американский, но в России придумали ряд модернизаций и так углубили проект, что в результате американцы на второй сезон взяли то, что делали русские. То есть мы сейчас, покупая западные форматы, уже не копируем их, как мартышки, а развиваем. Мы настолько интегрировались, что в этом году во время вручения телевизионной премии «Эмми» в Америке решили даже устроить специальный русский день, чтобы представить, что делают на российском телевидении.
Леонид ПАРФЕНОВ, тележурналист:
- Если одним словом, то телевидение эти 10 лет двигалось. Не всегда поступательно, бывало, что и возвратно. Очевидный прогресс - в развлекательных программах. Мы сейчас делаем шоу мирового уровня, и нам по плечу самые лучшие и сложные международные форматы. Мы создали национальный телевизионный сериал, и он почти вытеснил зарубежный - 10 лет назад такого нельзя было и представить. Но политические ток-шоу на телевидении исчезли, поскольку исчезла политическая дискуссия в жизни. Прямой эфир в новостях остается лишь техническим приемом, а не возможностью появления события у нас дома. Телеинформация огосударствлена на сто процентов. Хотя само понятие «государственная информация» - значит не вполне информация. Она выражает точку зрения и интересы государства. А поскольку государство у нас - только власть, то эта «информация» - ее пиар: такой картину мира власть хотела бы представить электорату, чтобы оставаться властью. Этого никто не скрывает и не стесняется. Более того, считается - так и должно быть.
Сергей МУРАТОВ, профессор кафедры телевидения и радиовещания МГУ, член правления академии:
- Отечественное телевидение из стопроцентно бюджетного превратилось в стопроцентно коммерческое. При таком размене систем вещания пришлось пожертвовать культурой и просвещением, входившими до того в состав пропаганды. Коммерциализация вещания на первых порах имела положительные стороны - увеличилось количество студий и началось усвоение общепризнанных в мире принципов информационной тележурналистики. Но замена политической цензуры на коммерческую определила отношение к присутствию на экране мысли. Если политическая цензура - реакция на опасные мысли, то коммерческая - на само наличие мысли. Давать зрителю только то, что он хочет, а что хочет, определять по рейтингу, - принцип чисто коммерческого вещания. А когда информация и развлечение становятся основной задачей, то рано или поздно телевидение превращается в «информацию к развлечению» (инфотейнмент).
Борис НОТКИН, ведущий программы «Приглашает Борис Ноткин» (ТВЦ):
- Телевидение, к сожалению, очень зависит от того, чего от него ждут. Как общество в целом, так и правящая элита. Сегодняшняя правящая элита (под этим выражением я понимаю не только Кремль, а всю элиту) совершенно не хотела бы иметь то телевидение, которое было десять лет назад - демократическое и своевольное. И телевидение отвечает этим потребностям. Они, к сожалению, долговременные. Но в то же время телевидение отвечает и настроениям народа, который устал от бесконечного вздрючивания и хочет, чтобы его не огорчали, а успокаивали. Но эти настроения, я думаю, у зрителей скоро пройдут.
Андрей МАКСИМОВ, ведущий программ «Ночной полет» (канал «Культура») и «Дежурный по стране» (канал «Россия»):
- Телевидение стало более зрелищным и более жестоким. Возможно, это связано. Оно стало более интересным, но учит людей более плохим вещам, чем десять лет назад. Сделать так, чтобы телевидение было и интересным, и добрым - это, наверное, задача следующего десятилетия.
Иван ДЕМИДОВ, ведущий программы «Русский взгляд» (3-й канал):
- Телевидение наконец стало, как и все в России, больше, чем телевидение. Оно уже определяет жизнь страны. За эти десять лет мы освоили все, что накопил в мастерстве телевидения мир, и можем создавать такие же программы, какие выходят в других странах. А значит, началась другая конкуренция. Но есть то, что вызывает озабоченность. Раньше телевизионному сообществу было ясно, о чем говорить со зрителем, - сначала случилась одна революция, потом другая. Сейчас же многие из тех, кто работает на телевидении, перестали понимать, что они хотят рассказать людям. И если мы для себя этот вопрос не решим, телевидение в России будет в лучшем случае среднеевропейским. |