Рекламаwww.kommersant.ru/ad

ОЧКАРИК И КЕНТАВРЫ

Пришло время Бабеля! К 110-летию (в 1994-м столетие писателя не заметили — не до него было) артподготовка началась заранее: снимают документальный фильм, переиздают то немногое, что он написал, выстраивают новые версии о том, куда пропали двадцать четыре папки неопубликованной прозы, конфискованные при аресте

ОЧКАРИК И КЕНТАВРЫ

Из всех русских литературных загадок ХХ века Бабель — самая язвящая, зудящая, не дающая жить спокойно. Потому так и жалко этих папок, что в них, может, был ответ. На самом деле ясно, что не было, — прятались там, может, как в архиве Олеши, крошечные, по пять-шесть строчек, записи о том, как он не может больше писать. Сделанное Бабелем — вещь в себе, законченный герметичный корпус текстов, состоящий из трех циклов (ранние вещи не в счет). Цикл первый — конармейский, второй — одесский, третий — известный нам очень фрагментарно сборник рассказов о коллективизации и примыкающие к нему интонационно и стилистически поздние рассказы о Гражданской войне (лучший из них — «Иван-да-Марья»).

Самая популярная во всем мире русская пьеса двадцатых годов — бабелевский «Закат», исправно переживший все «Бронепоезда» и перегнавший по количеству экранизаций даже «Дни Турбиных»

Журнал "Огонёк" №14

от 11.04.2004, стр. 16