Безразмерная череда праздников: «Ханука — католическое Рождество — Новый год — православное Рождество — Старый Новый год — наконец-то миновала. Мы вернулись с каникул и делаем очередной номер «Огонька».
Странная штука — был почти месяц веселья, а на улицах почти не видно просветленных лиц. Все усталые и злые как собаки. Этот феномен я отметил, еще будучи врачом «Скорой помощи»: редко когда видишь на вызовах столько яростных и остервеневших людей, как в эту, казалось бы самую праздничную, пору в году.
У врачей «Скорой помощи» есть любимая страшилка в эти короткие зимние дни. Досадившему коллеге в сердцах кричат:
— Чтоб тебя поставили дежурить с тридцать первого на первое или с тринадцатого на четырнадцатое!!!
Медстатистика праздничных дней и ночей напоминает фронтовые сводки. Непременные убийства или тяжелейшие ранения кухонным ножом на так называемой бытовой почве — проще говоря, из-за пьяных ссор и выяснения отношений. А то и убийства без ножа, просто посредством избиения до смерти. Столь же непременные ожоги и травмы глаз (либо контузии от чрезмерно мощного залпа) у незадачливых пользователей пиротехники. Год назад в одну только новогоднюю ночь за помощью к врачам в Москве обратились тридцать семь «бомбистов». Двадцать шесть из них были мертвецки пьяны. Москвичи подожгли в ту же ночь шестьдесят семь квартир, сто сорок пять балконов, чердаков и мусоропроводов. В ближнем Подмосковье девочка-дошкольница погибла, отравившись угарным газом: родители пошли погулять по городу, оставили где-то в квартире незатушенную сигарету и устроили пожар. Хорошенькая такая зимняя сказка...
Впрочем, оставим за скобками пожары и драки, поговорим о праздничном столе. За считанные дни накануне Нового года московские продуктовые магазины и рынки, как правило, делают месячную выручку. Едва ли в одну ночь настолько усиливается аппетит и увеличивается емкость желудка, чтобы съесть и выпить месячную норму. Стало быть, покупается явно на порядок больше, чем может быть съедено и выпито,— тут тоже ни в чем не знаем меры. Итог предсказуем. Упившихся ждет похмельный синдром такой силы, что купироваться он будет только под капельницей — широко рекламируемые пероральные препараты окажутся бессильны. Объевшихся же настигнут всевозможные гастриты, колиты, панкреатиты и обострения язвенной болезни вплоть до прободения язвы. В бытность врачом «Скорой» я самолично наблюдал... живого человека с трупными пятнами — так проявил себя жесточайший панкреатит у геройского летчика, «рванувшего» водочки и сала. Остатки с новогоднего и староновогоднего стола будут доедаться всю неделю — при том что уже сделанные и заправленные салаты или торты с кремом столь длительному хранению не подлежат. Стало быть, еще несколько недель после праздников вполне можно ждать пищевых отравлений и токсикоинфекций. Так что о марафоне бдений на унитазе я уже молчу...
Вот почему представить себе конец января в России без серых и злых лиц уже почти невозможно. И сломать традицию справлять зимний праздничный марафон именно так тоже почти невозможно. Один мой старый друг, правда, как-то встретил со своей девушкой Новый год на аскетичный усредненно-европейский манер — с умеренной выпивкой и скромным столом, при свечах. Но вместо комплиментов своему тонкому вкусу парень услышал:
— Как в блокадном Ленинграде!!!
Сказав это, девушка ушла. Навсегда.
Все мы помним из школьной программы, что Чацкий вменял в вину Молчалину качества, которыми сам Молчалин гордился, — умеренность и аккуратность. Судя по всему, россияне в большинстве своем хорошо усвоили, что этими качествами не следует не только гордиться, но и обладать. Кажется, наши учителя недаром кушали свой хлеб...
Борис ГОРДОН
| 
