Портвейн — своего рода школа, через которую прошли все мальчишки моего поколения. Честно говоря, я не знаю, есть ли в мире хотя бы один человек, которому советский портвейн пришелся по вкусу. Именно по вкусу. Если такой человек есть и он прочтет эти строки, пусть напишет мне письмо. Сейчас я смог бы выпить эту бурду только по приговору суда. А раньше мы, мальчишки, покупали этот напиток из-за его дешевизны. Портвейн «Золотая осень» стоил 1 рубль 27 копеек. И парадокс заключается в том, что в моем родном городе Львове в продаже было много сухих вин неплохого качества. Но мы упорно покупали портвейн. Может быть, потому, что считали его мужским напитком, вино — оно все-таки для женщин... С 16 лет я работал на Львовском телевидении, которое располагалось в двух зданиях друг против друга через улицу. Перекресток между этими зданиями назывался в народе «Бермудский треугольник», потому что на одном его углу был овощной магазин, который в народе назывался «Катрусин кинозал», потому что продавщица по имени Катруся (Катя) из-под прилавка разливала желающим не сок, а «чернила» (так у нас назывался портвейн), которые употребляли алкаши-осветители. На другом углу «треугольника» находился пивняк, это для любителей пива. А рядом — кафе, где продавали ликер и коньяк, куда захаживали редакторы и режиссеры. Пройти сквозь этот «треугольник» было невозможно, все в нем оседали. Я вспоминаю о портвейне как человек, который не пьет этого напитка с 1982 года, с тех пор как я уехал из Львова в Москву. И в новой жизни я его больше никогда не употреблял. Сейчас от воспоминаний у меня закружилась голова, заурчало в желудке и захотелось чем-нибудь закусить.
Виталий МАНСКИЙ
В материале использованы фотографии: Марка ШТЕЙНБОКА (портвейн из коллекции Андрея БИЛЬЖО)