Отечественные записки
Александр ЗОРИН, поэт:
Похоже, у мальчишек, дежуривших с ведром и тряпкой у светофоров, перехватили приработок калеки-нищие. Нищие стекол не моют, но цель у них та же: раскошелить буржуя на колесах. Один такой стоит на нашем перекрестке, опершись на костыль правой рукой, а левую поднимая по световому сигналу.
Застряв на остановке в ожидании автобуса, я наблюдал за ним минут двадцать. Вызывающе роскошные иномарки, казалось, демонстративно не обращали на него внимания. Но вот притормозил могучий «КрАЗ» и из высокой кабины выпросталась черная лапища. Водитель нагнулся и ловко сунул калеке то, что он, наверное, заслужил. Следом за «КрАЗом», будто пристыженная, подала бедолаге гонорар бежевая «семерка». Но и все. Негусто за двадцать минут. Возможно, в другие часы подают больше, потому что к концу дня этот нищий сидит на ступеньках булочной с бутылкой и колбасным закусом...
Люди по-разному относятся к подаянию. Мне кажется, что нищие, бомжи и калеки нахлынули в столицу и вообще существуют для того, чтобы укоренить в нашем народе милосердие (конечно, сами они о своем столь высоком назначении не думают). До крайности ожесточенный мир натыкается на калек, как на красный свет светофора. И кто-то тормозит, кто-то реагирует.
Я оказался попутчиком в одном возвращавшемся с дачи семействе. Глава семьи за рулем, жена и теща сзади. Пробка на Садовом кольце растянулась на километр. Выхлопные газы затопили кабину, хотя она была задраена. Бесстрашный нищий, сидя на парапете, отрабатывал свой хлеб без противогаза. Хозяин полез в кошелек. Дамы осуждающе заволновались: «В газетах пишут, сколько они за день имеют. Тебе такие бабки не снились!» — «Мое дело подать. А его право подаянием распорядиться», — ответил мужчина.
Сергей МИХАЛКОВ, писатель:
Дом, где я родился, на Волхонке, был построен моим двоюродным дедом, Сергеем Владимировичем Михалковым. Сейчас на фасаде этого дома нарисован огромный Георгий Победоносец. Мы жили на четвертом этаже, а другие квартиры сдавались. Это был доходный дом. Кстати, строила этот дом строительная контора «С. Маршак». Я не знаю, родственник ли это писателю Маршаку, но с течением времени эти фамилии видите как соединились — Сергей Владимирович Михалков и С. Маршак. Самуил Маршак был моим старшим товарищем по литературе. Такое любопытное совпадение.
Анатолий РОМАШИН, актер:
Есть такой польский актер Густав Холоубек, в свое время, когда мы поехали на гастроли в Польшу, он играл в одной из пьес Сартра о войне. Играл героя, и все наши актрисы, которые были на гастролях, были потрясены красотой этого героя, настоящего героя. А потом мы видели его на приеме. Это был сутуловатый, невысокого роста человек — откуда что, где, какой герой? И наоборот случается: такие уж, прямо знаете, фактуры сумасшедшие, а на сцену вышел — и куда что девается? Это у всех так бывает, в любой профессии.
Олег ПАВЛОВ, писатель:
Хоронил бабку, а с меня требовали в «департаменте бытовых услуг» справку, что урна с прахом не вскрыта — это, значит, должен я был доказать, что прах родной своей бабки не подменил. Так о ней заботятся, о мертвой, а без той справки не дают разрешения хоронить; но ведь департамент хоронить не будет, нужна ж она только мне.
И вот психология: как раздобыл я справку, так даже радовался — всех, кто меня мучил, когда штампик поставили, как родных возлюбил, потому что отмучился. А на кладбище так мне вдруг сделалось хорошо, в этом уголке. Было действительно ощущение уголка, родного места — вот и звучит вовсе не казенно: «родственное захоронение». Успокоение было, смирение и чувство, что находишься под защитой, хоть кругом — могильные надгробия, смерть. Кладбищенская контора пахнет, как ладаном. И внутри все из прошлой эпохи, никакого модерна. Я ходил по кладбищу, его облюбовывая, радуясь, что и мне тут будет хорошо, когда придет время тоже превратиться в прах. Было не страшно.
Олег ГАЗМАНОВ, певец:
Это только в сказке про Золушку тебе обеспечен успех, если есть надежный спонсор. В жизни все иначе: как только исполнитель попадает в полную зависимость от продюсера и спонсора — все, удача ему изменит.
Должна быть своя песня.