Кланяюсь Шукшину

Каждый состоявшийся гражданин нашей страны некогда испытал то "чудное мгновение", когда ему вдруг помогли — словом ли, делом, участием, лаской, любовью, примером, советом, деньгами. И если бы не эта помощь, жизнь его потекла бы совсем по иному руслу. Успешный политик прозябал бы в безвестности, к поэту не пришли его главные строки, хороший врач оказался плохим инженером, романтичный юноша полжизни провел в тюрьме, бизнесмен считал бы копейки до получки. Именно об этом наша новая рубрика "Карта памяти", где известный писатель ЕВГЕНИЙ ПОПОВ будет беседовать с нашими знаменитыми современниками, которые, конечно же, самостоятельно "вышли в люди", но хорошо помнят то свое далекое начало и добрых людей, встреченных ими тогда. Для начала он рассказывает сегодня о своем опыте, о том, какую роль сыграл в его жизни ВАСИЛИЙ ШУКШИН, легенда нашей литературы и кино.

1972 год. Мне было двадцать шесть, и я уже обошел со своими рассказами практически все московские редакции, везде получив стандартный "отлуп" с обвинениями в мелкотемье, клевете, грубости.

Но я был молод, окончив геологоразведочный институт, уехал в Сибирь, много писал, читал, выпивал, гордился тем, что меня хоть и не печатает, но привечает лучший журнал страны "Новый мир", что о моем литературном существовании хоть кто-то знает.

И вот вдруг замаячила на горизонте перспектива напечататься в бурятском литературном журнале "Байкал", издававшемся в Улан-Удэ и прославившемся тогда скандальными публикациями Аркадия Белинкова и братьев Стругацких. Однако в редакции мне прямо объяснили, что необходимым условием моей публикации, особенно на фоне этих недавних скандалов, является врезка, предисловие кого-нибудь известного и московского. "Кого?" — спросил я. "Ну, хотя бы Шукшина",— ответили мне. "Я с ним не знаком".— "А вот уж это не наше дело".

Я и позвонил тогда из Сибири в Москву с просьбой показать мои рассказы Шукшину. А дальше начались чудеса.

Ибо уже через две недели я получил на почте в Красноярске (имейлов тогда, естественно, не было) конверт с шукшинским предисловием к моим рассказам. То есть Шукшин сработал мгновенно. Так практически не бывает в литературной среде, где каждый — гений, большей частью занят самим собой.

Увы, это предисловие не устроило тогда "Байкал" и было напечатано лишь после раннего ухода из жизни в 1974 году Василия Макаровича — при публикации двух моих рассказов в "Новом мире" в 1976 году. После чего я, извините, читатели, поутру проснулся знаменитым, ясно сознавая, что успехом этим я в первую очередь обязан Шукшину, чье имя тогда было у всех на устах.

И я горд, я счастлив, что успел с ним повидаться в его квартире на улице Бочкова. И поговорить — хоть и коротко, но обо всем.

Стриженный почти налысо для "Калины красной", скуластый, болезненно худой он, кинозвезда и лауреат, наставлял меня, провинциала, не чураясь крепкого словца:

— Тебе в Москву уезжать надо. В Красноярске или сопьешься, или посадят... Или еще хуже — станешь писать, как все эти...

— Ты говоришь, в Москве волки по редакциям сидят? Ты что? Волк — благородное животное. Не волки, а шакалы гребучие...

Он умер. Меня раз-другой по инерции опубликовали, но потом все снова застопорилось, казалось, навсегда, хотя у меня к тому времени скопилось уже около двухсот ненапечатанных рассказов. Итогом этой ситуации, когда в "официалы" меня не брали, а в "самиздат" и "тамиздат" я и сам не хотел, так как не желал сидеть в тюрьме или эмигрировать, стал альманах "Метрополь", послуживший причиной последнего крупного литературного скандала брежневской эпохи. Судьба альманаха известна, моя — тоже. Альманах разгромили, меня выперли из Союза писателей. Зато сейчас мои тексты переведены на десятки языков, я объездил полмира, а началось все с Шукшина. Низкий поклон, Василий Макарович!