Дело удачливых налетчиков

292 500 рублей захватила в начале 1950-х годов компактная банда в ходе 15 налетов в Москве и Подмосковье. На счету этого коллектива было еще и семь убийств, но задержать его членов не удавалось почти три года. А во время прославившего банду ограбления ей сильно повезло: на сигнал тревоги из сберкассы милиция отреагировала чудовищно некомпетентно. Вообще, в те годы кассы, магазины, склады грабило множество банд. Иные же имели узкую специализацию — выбирали для вооруженных налетов, к примеру, церкви заодно с домами и квартирами священников.

Как свидетельствует отечественная история, вал бандитизма гораздо легче поднять, чем остановить или хотя бы заметно уменьшить. Для бурного роста количества вооруженных грабежей требуется сочетание обстоятельств, которое принято именовать кризисом. Начинается все с финансовых, продовольственных и прочих затруднений, которые превращаются в серьезные проблемы, выводящие экономику, а потом и всю страну из равновесия. Затем слабеют органы власти, и, если население получает более или менее свободный доступ к оружию, большие и малые группы вооруженных граждан приступают к переделу полномочий и собственности.

Опыт двух революций 1917 года и Гражданской войны показывает, что грань между идейными борцами, политическими и уголовными бандитами бывает весьма тонкой, так что отличить подлинного революционера от настоящего налетчика совершенно невозможно. Да и сами они не всегда могут сделать это уверенно.

К примеру, 22 марта 1919 года представитель РСФСР на Украине Д. Ю. Гопнер сообщал председателю Совнаркома РСФСР В. И. Ленину о деле двух чекистов:

"На одном из заседаний Украинского правительства, которые я посетил во время пребывания моего в Харькове, Хмельницкий и Ворошилов, а также приглашенный на заседание Правительства председатель Революционного Трибунала нарисовали печальную картину деятельности Всеукраинской Чрезвычайной Комиссии. Поводом к постановке этого вопроса послужило решение революционного трибунала ходатайствовать перед правительством о смягчении участи двух сотрудников Чрезвычайкома, приговоренных трибуналом к смертной казни за целый ряд преступлений по должности. Трибунал не мог применить к подсудимым иной меры наказания, как смертная казнь. Однако для участников суда над сотрудниками Чрезвычайной Комиссии было ясно, что люди эти казнены быть не должны, так как они являются жертвами той отчаянно преступной атмосферы, которая царит в Чрезвычайной Комиссии. Эти третьестепенные персонажи позволили себе утаить известную сумму казенных денег, были повинны в мелком взяточничестве и в мелком вымогательстве, в то время как в учреждении, в котором работали эти "стрелочники", все насквозь пропитано уголовщиной, хулиганством, полнейшим произволом и безответственностью опытных негодяев".

Позднее одесская ЧК разоблачила работников городского уголовного розыска, которые практически в полном составе по ночам грабили жителей, а днем расследовали собственные преступления.

Так или иначе, частая смена специализации множества банд, которые то прикрывали грабежи политическими лозунгами, то сами грабили открыто и безыскусно, уже не вызывала ни у кого удивления. В сводках ВЧК-ГПУ-ОГПУ отмечалось, что действия некоторых уголовных шаек в приграничных районах приобретают политическую окраску после того, как из-за кордона им поступают средства от контрреволюционных организаций или даже напрямую от иностранных разведок, пытающихся поднять антисоветские восстания.

Еще одной особенностью послереволюционного бандитизма было то, что, несмотря на значительные усилия армейских подразделений и частей особого назначения, уничтожить банды долгое время не удавалось. Осенью и зимой 1921 года волна бандитизма, казалось, стала сходить на нет. Однако по итогам февраля 1921 года ОГПУ сообщало высшему руководству страны:

"В Крыму на почве голода бандитизм сильно развивается, и по всей территории появилось множество мелких шаек, которые беспрерывно совершают налеты на местное население. Настроение населения в городах подавленное, а в деревнях слышится ропот на Советскую власть, считая ее причиной голода... В Сибири бандитизм стоит на одном уровне с прошлым месяцем. За счет мелких банд формируются более значительные... В общей картине бандитизма по РСФСР приходится констатировать рост повстанческого движения, особенно в Сибири, Крыму, Туркестане и на Северном Кавказе. Близость весны грозит усилением и развитием бандитизма и требует крайней зоркости и напряжения сил для борьбы с ним".

Однако отдельные, пусть и значительные порой, успехи в ликвидации бандитских главарей, а также в поимке и разагитировании бандитов не слишком меняли общую тревожную картину. Почти три года спустя, в январе 1924-го, заместитель председателя ОГПУ Г. Ягода докладывал:

"На Украине уголовный бандитизм не прекращается. Весьма характерной является игра уголовных банд на национальном чувстве, выражающаяся в грабеже евреев и в стремлении таким образом завоевать симпатии среди крестьян (Киевская губ.). В Волынской и Полтавской губ. бандитизм носит уголовно-политическую окраску (терроризируется местная власть). За отчетное время ликвидированы политбанды Маслова (Харьков и Полтава), Довгого, Грищенко и несколько других. Всего на учете состоит 48 банд в 467 штыков. В общем политбандитизм потерял серьезное значение и определенно вырождается в уголовщину. Попытки отдельных группировок организовать и укомплектовать свои банды успеха не имеют... В Крыму отмечается сильный рост уголовного бандитизма".

Но на смену одним бандитам приходили другие — недовольные экономической ситуацией, своим положением и имеющие желание и оружие для того, чтобы улучшить картину жизни в стране так, как виделось им:

"На Украине выявляется новый вид бандитизма, "советского", вытекающего из тяжелого экономического положения незаможников, до нэпа активно участвовавших в раскулачивании деревни и в борьбе с бандитизмом, из-за незакономерных действий местной власти".

Похожий "красный бандитизм" наблюдался в Сибири и на Дальнем Востоке. При этом масштаб грабежей всех мастей меньше не становился:

"На Юго-Востоке уголовный бандитизм развивается за счет политического. Участились случаи налетов на поезда и железнодорожные сооружения. Оставшиеся политбанды малочисленны".

Победить бандитизм удалось лишь после того, как в 1925 году началась кампания по изъятию оружия у населения. Но главными причинами исчезновения банд, как вспоминал член Политбюро ЦК КПСС Б. Н. Пономарев, в молодости участвовавший в борьбе с басмачами в Средней Азии, были введение новой экономической политики и общее улучшение жизни: "Торговать стало выгоднее, чем воевать".

Вот только, как оказалось, победа над бандитизмом не была окончательной.

Во время Великой Отечественной войны в стране, главным образом в освобожденных от врага районах, вновь сложились благоприятные для роста бандитизма условия. Экономическая ситуация в разоренных войной областях и республиках, мягко говоря, оставляла желать много лучшего, местная власть, в том числе правоохранительные органы, восстанавливалась медленно, а оружия было хоть отбавляй.

На западе страны, как и двумя десятилетиями раньше, преобладал политический бандитизм, а ближе к столице — чисто уголовный. К осени 1945 года волна вооруженных грабежей дошла непосредственно до Москвы, и 1 декабря 1945 года на совещании в Московском городском комитете ВКП(б) начальник УНКВД Московской области генерал-лейтенант госбезопасности М. И. Журавлев сообщал:

"За последнее время в Московский Комитет, Моссовет, центральные партийные и советские организации, а также в редакции газет от жителей г. Москвы поступают многочисленные письма и заявления, в которых москвичи жалуются на то, что уголовная преступность в Москве увеличивается, что уголовно-преступный элемент терроризирует население, не дает спокойно трудящимся работать и отдыхать. В этих письмах приводятся факты, когда москвичи, идя на работу или возвращаясь с работы в ночное время, подвергаются нападению со стороны хулиганов. Москвичи пишут, что они не уверены в том, что во время их отсутствия квартира не будет ограблена, что ночью в Москве стало опасно ходить, так как могут раздеть или даже убить. Жители Москвы жалуются и на то, что органы милиции не принимают мер к ликвидации преступных элементов, плохо борются с выявлением и привлечением к ответственности хулиганов... Положение с уголовными и хулиганскими явлениями нетерпимо. И тем более нетерпимо теперь. Чтобы обрисовать положение, достаточно сказать, что в июне 1945 г. было 5 вооруженных ограблений, в августе — 7, в сентябре — 11, в октябре — 12. Если к этому добавить, что на вооруженное ограбление идут группами по 5 человек, то эта цифра 12 говорит об очень многом. В сентябре было зарегистрировано 17 вооруженных грабежей, а в октябре — 22... До войны в Москве особо опасные формы, как убийства, вооруженный грабеж, были редким исключением".

В докладах НКВД СССР случаи нападений на частных лиц и налетов на магазины и склады шли общим списком, приводились конкретные примеры ограблений:

"В декабре по г. Москве совершено: ограблений 30 (вскрыто 21)...

17 декабря в комнату портного-надомника Корягина И. Ф. (Медовый переулок, 8) под видом заказчиков проникли четверо неизвестных. Угрожая огнестрельным оружием, неизвестные взяли 10 000 руб. денег и разные носильные вещи. Принятыми мерами преступники арестованы...

23 декабря на Лихачевском шоссе около дома N6/1 двое неизвестных остановили старшего бухгалтера Всесоюзного научно-исследовательского института сельскохозяйственного машиностроения Ададурову Е. Г. и заместителя главного врача родильного дома N33 Шпакову Е. М. и, выстрелив из револьвера вверх, потребовали снять верхнюю одежду. Когда Ададурова и Шпакова бросились бежать, один из неизвестных нанес Шпаковой револьвером несколько ударов по голове и вырвал у нее из рук сумку, в которой находились личные документы, облигации займа на сумму 2500 руб. и 300 руб. денег. Принятыми мерами преступники арестованы".

Количество грабежей и в последующие годы оставалось значительным. К примеру, в докладе МВД СССР по итогам борьбы с преступностью в Москве в 1946 году сообщалось:

"В 1946 г. по г. Москве зарегистрировано 20 785 преступлений, в том числе: вооруженных грабежей 231 (раскрыто 177 случаев); невооруженных грабежей 454 (раскрыто 366 случаев); краж всех видов 11 122 (раскрыто 8946 случаев)".

МВД докладывало и о беспрецедентных мерах, принимаемых для борьбы с преступностью:

"В целях обеспечения общественного порядка и предотвращения роста преступности по г. Москве Московской милицией проводится ряд мероприятий: ежедневно выставляется до 1300 наружных постов милиции, высылается 1650 парных патрулей, привлекаются к поддержанию порядка 1800 членов бригад содействия милиции и систематически дежурят у домовладений до 4000 дворников".

Но сбить волну бандитизма не удавалось. В 1950 году в столице начала действовать шайка необычайно ловких грабителей. Причем ограбления были настолько разнообразными по исполнению, что милиция долго даже не подозревала, что имеет дело с одними и теми же преступниками.

Свое самое яркое и успешное преступление банда совершила 9 января 1953 года. В докладе Министерства госбезопасности СССР, которому подчинялась тогда милиция, говорилось:

"9 января с. г. в 11 часов 45 минут в городе Калининграде Мытищинского района Московской области (ныне город Королев.— "Деньги") в филиал сберкассы явились двое неизвестных и, угрожая оружием, забрали из кассы 30 тысяч рублей. В помещении сберкассы в это время находились кассир Николаева, контролер Яковлева и посетительница Сорокина. Преступники нанесли оружием побои Николаевой и Яковлевой, после чего скрылись. При нападении они обнажили три пистолета. Одна обойма от пистолета "ТТ" с 7-ю патронами обнаружена на месте преступления. Меры к розыску преступников приняты".

Однако особое внимание руководства страны это ограбление заслужило не только в силу своей дерзости. Вскоре выяснилось, что успеху налета способствовали поразительные действия милиции. 13 января 1953 года МГБ СССР докладывало о предварительных результатах расследования:

"Совершение указанного преступления стало возможным в результате преступной беспечности, проявленной дежурным Калининградского отделения милиции Бекасовым. Расследованием установлено, что в тот момент, когда преступники ворвались в помещение сберкассы и потребовали деньги, кассир Яковлева нажала кнопку электросигнализации, проведенной в отделение милиции, однако дежуривший в отделении Бекасов на этот сигнал, вместо немедленной посылки в сберкассу группы вооруженных работников милиции, послал одного милиционера узнать, в чем дело, а сам с этой же целью позвонил в сберкассу. На телефонный звонок в сберкассу один из преступников ответил: "Вы ошиблись, это не сберкасса, а стадион" — и тут же оборвал провод телефона. Посланный милиционер Рогожин обнаружил дверь в помещение сберкассы закрытой, тогда он, не будучи уверенным, что это дверь, ведущая в сберегательную кассу, пошел в рядом расположенную столовую, и, пока вернулся оттуда, преступники захватили около 30 тысяч рублей, вышли из помещения и скрылись".

После такого позора на розыск ставшей в одночасье знаменитой банды были брошены все силы и средства органов, и 14 февраля министр госбезопасности СССР С. Д. Игнатьев сообщал:

"В результате проведенной операции арестованы:

Митин И. A., 1927 года рождения, беспартийный, в 1944 году был осужден за незаконное хранение оружия к 5 годам лишения свободы, работал мастером на заводе N34 Министерства авиационной промышленности в гор. Красногорске.

Аверченков Д. Е., 1930 года рождения, беспартийный, нигде не работал, проживал в дер. Шаликово Можайского района Московской области.

Лукин В. В., 1932 года рождения, беспартийный, судимый в 1947 году за хищение государственного имущества, учился на первом курсе Московского авиационного института, исключен за непосещение занятий, сын бывшего начальника отделения Красногорского райотдела милиции Московской области, уволенного по болезни.

Базаев Ф. И., 1934 года рождения, беспартийный, токарь завода Министерства вооружения в гор. Красногорске.

Григорьев H. Я., 1927 года рождения, член ВЛКСМ, токарь того же завода

Болотов И. Л., 1913 года рождения, член КПСС с 1944 года, работал шлифовщиком на заводе Министерства авиационной промышленности в гор. Тушино.

Кроме того, задержан по подозрению в связях с этой бандитской группой Орлов Б. М., 1925 года рождения, беспартийный, мастер завода N393 Министерства вооружения в гор. Красногорске, бывший участковый уполномоченный Красногорского отдела милиции, уволенный в 1951 году за пьянство".

Выявленный в ходе допросов список дел банды оказался весьма внушительным и свидетельствовал о том, что милиционеры прежде не видели общего почерка у полутора десятка ограблений:

"По показаниям Лукина и Аверченкова, а также по другим данным, полученным в результате расследования, установлено, что кроме ограбления сберкасс в гор. Калининграде указанная группа, действуя периодически в разном составе, совершила следующие вооруженные налеты:

В Тимирязевском районе гор. Москвы 26 марта 1950 года — на промтоварный магазин N61; захвачено 68 тысяч рублей.

В том же районе 16 ноября 1950 года — на промтоварный магазин N1; похищено 24 500 рублей.

В Кутузовской слободе Киевского района гор. Москвы 10 декабря 1950 года — на промтоварный магазин N68, где захвачено 61 936 рублей.

В Тимирязевском районе гор. Москвы 11 марта 1951 года — на пивной павильон N2. Не сумев совершить ограбление, преступники убили участкового уполномоченного 100 отделения милиции Бирюкова и мастера завода N465 Посохина, а также тяжело ранили проходивших по улице мастера фабрики ширпотреба Карсунского и домохозяйку Волынец.

В Сокольническом районе гор. Москвы 30 октября 1951 года — на промтоварный магазин N26; похищено 10 тысяч рублей.

В поселке Рублево Киевского района гор. Москвы 7 марта 1952 года — на промтоварный магазин N88; похищено 7 тысяч рублей.

В Тимирязевском районе гор. Москвы, на станции Ленинградская Ржевской железной дороги 5 октября 1952 года — на пивную палатку N1, где были убиты граждане Ванин и Кузьменов и похищено 2 тысячи рублей.

В том же районе 1 ноября 1952 года — на продовольственный магазин N13, где были ранены кассирша магазина Шеметдинова и гражданин Богданов и захвачено 23 тысячи рублей. Скрываясь, преступники убили из пистолета "ТТ" проходившего по шоссе участкового уполномоченного 111 отделения милиции Грошева.

В Сталинском районе гор. Москвы 16 декабря 1952 года — на овощной магазин N39, где похищено 3 тысячи рублей.

В Ждановском районе гор. Москвы 30 декабря 1952 года — на овощной магазин N10; похищено 300 рублей.

В поселке Снигири Истринского района Московской области 31 августа 1952 года — на чайную, где был убит сторож Корнеев и похищено 2700 рублей.

В гор. Бабушкин Мытищенского района Московской области 26 марта 1952 года — на промтоварный магазин N7; захвачено 27 тысяч рублей.

В Тушинском районе Московской области 13 января 1952 года — на промтоварный магазин N5; похищено 10 тысяч рублей.

В Кунцевском районе 27 марта 1951 года — на промтоварный магазин N8, где был убит директор Кунцевского торга Антонов и захвачено 5684 рубля.

Таким образом, этой бандитской группой совершено 15 вооруженных налетов, убито 7 человек, ранено 3 человека и захвачено в магазинах и кассах 292 500 рублей".

Как свидетельствовал тот же документ, арест положил конец везению налетчиков — их ожидала высшая мера наказания:

"По окончании следствия МГБ СССР направит это дело на рассмотрение Военного трибунала с тем, чтобы применить к организаторам бандитской группы Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12 января 1950 года "О применении смертной казни к изменникам родины, шпионам, подрывникам-диверсантам"".

Судя по архивным документам, везучие подмосковные бандиты все же не могли претендовать на титул самых успешных советских грабителей своего времени. Гораздо больше награбила банда, избравшая целью храмы и личное имущество священнослужителей. О задержании части этой банды в докладе министру внутренних дел СССР С. Н. Круглову говорилось:

"Спецсообщением от 4 декабря 1953 года Вам было доложено об аресте УМ УМВД по Брянской области шести участников бандитской группы кочующих цыган, совершивших в сентябре-октябре 1953 года на территории этой области ряд дерзких разбойных нападений на квартиры священников.

Для вскрытия всей преступной деятельности бандгруппы и выявления ее участников Главным Управлением милиции при УМ Брянской области была создана следственная группа под руководством начальника отделения Следственного отдела ГУМ МВД СССР подполковника Иванова.

Расследованием установлено, что в течение нескольких лет эта бандгруппа на территории Московской, Брянской, Тульской, Рязанской, Тамбовской, Курской, Калужской, Астраханской, Ровенской и др. областей совершила свыше 60 различных дерзких преступлений, до последнего времени остававшихся нераскрытыми. Из числа этих преступлений в настоящее время раскрыто: покушений на убийство работников милиции с нанесением тяжелых телесных повреждений — 2, разбойных нападений — 31, убийств — 1, квартирных краж — 25, попыток к ограблению с нанесением телесных повреждений — 2.

Участники бандитской группы при совершении преступлений, как установлено следствием, учиняли изуверские действия над своими жертвами. Так, например, 15 священников, подвергшихся их нападению, преступники пытали и истязали, в результате чего им были нанесены телесные повреждения; изнасиловали 4 женщин, в числе которых были и несовершеннолетние; при разбойном нападении на милиционера Подольского ГОМ Пузанова нанесли ему 12 ножевых ранений и один выстрел из пистолета и, считая его убитым, забрали у него пистолет, который применяли при последующих разбойных нападениях. Преступники ограбили 4 церкви, похитив из них дорогостоящую церковную утварь. Бандгруппой нанесен материальный ущерб потерпевшим на сумму около 500 000 рублей.

Следствием выявлено 24 активных участников бандитской группы, из которых 13 человек арестованы, а 11 активно разыскиваются".

Однако, как следовало из документов, ни задержать эту банду полностью, ни прекратить нападения на священников так и не удалось. В том же 1954 году они начались вновь, и в докладе МВД о преступлениях кочующих цыган отмечалось:

"В Башкирской АССР арестованы трое цыган, которые в мае с. г. в деревне Константино-Александровка и поселке Мелеуз совершили разбойные нападения на квартиры двух священников. В обоих случаях преступники, для того чтобы выяснить местонахождение денег и ценностей, истязали потерпевших".

Рекордную сумму в один заход бандиты взяли в Донбассе. В докладе от 19 января 1953 года говорилось:

"17 января в помещении шахты N40 "Кураховка" Селидовского района Сталинской области УССР из трех касс производилась выдача денег рабочим. В 17 часов 35 минут в помещение ворвались пять преступников, двое из них были вооружены пистолетами "ТТ".

Преступники набросились на охранника Белоусова, отобрали у него винтовку, произвели два выстрела из пистолетов, под угрозой оружия заставили лечь на пол присутствовавших там 25 человек рабочих, сорвали дверь в помещение кассы и забрали там 440 176 рублей, которые уложили в принесенные ими три мешка. Захватив с собой мешки с деньгами и винтовку, отобранную у охранника, преступники скрылись. В целях усиления работы по розыску преступников... командируется на место группа опытных сыщиков под руководством начальника Главного Управления милиции тов. Леонтьева".

Однако никаких докладов об аресте этих преступников в делах так и не нашлось. Зато известно, что милиционеры выяснили, почему с такой легкостью совершаются ограбления касс на заводах и шахтах. По итогам проверки замминистра внутренних дел СССР И. А. Серов 13 марта 1953 года писал министру угольной промышленности СССР А. Ф. Засядько о том, что кассы на шахтах не оборудованы, запираются на крючки вместо замков, охраны нет — словом, созданы все условия для грабежа.

Похожую проверку провели и в почтовых отделениях, которые грабили не реже касс и магазинов. Там картина выявилась еще более плачевная: сельские отделения почты не имели никаких сейфов и железных ящиков, о чем большинство налетчиков просто не догадывались, иначе связистов грабили бы через день.

Подобные, как говорилось тогда, "отдельные недостатки" устраняли, усиливали милицию кадрами и оснащением, но вал грабежей удалось задавить, сведя статистику до обычного, не вызывающего особой тревоги уровня, лишь после того, как правоохранительные органы принялись, как в 20-е годы, планомерно изымать у населения оружие. А главное, после того, как экономика обрела стабильность.

Собственно, точно так же было после лихих 90-х. Ведь бандитизм прекращается, когда бандитам становится выгоднее торговать, чем стрелять.