Путаница свободы

На прошлой неделе египтяне впервые свободно голосовали за президента. По прогнозам, итогов ждать месяц. С каким личным выбором к этому рубежу подошли очевидцы самой громкой из арабских революций? В чем они разочаровались и в чем уверились за 18 месяцев "переходного периода"?

Фото и текст: Alvaro Ybarra Zavala/ Getty Images

1. "Революции еще далеко до конца"

Археолог доктор Хани Ханна уже полтора года — на передовой революции. Один из символов площади Тахрир времен свержения режима Мубарака, одновременно он хранитель древностей (как член Высшего совета по древностям Египта) и хранитель революции (как лидер гражданского комитета Народного единства). Ханна уверен: пока есть группы населения, которые испытывают притеснения, революцию рано считать законченной. "До конца революции еще далеко. У коптов (христианское меньшинство.— "О") должны быть такие же права, как и у всех египтян!"

2. "Мы сами испортили свою страну"

Салах Мадбули — хозяин знаменитого книжного магазина в центре Каира. Его отец, Мохаммед, умерший четыре года назад, издавал в годы правления Мубарака запрещенную литературу, за что постоянно имел неприятности то от властей, то от исламистов. Но его сын вспоминает о предыдущем президенте с тоской: "Раньше, во времена Насера и Садата, была безопасность и благополучие. А сегодня я вижу одну разруху и рост преступности. И знаете, кто испортил страну? Мы сами! Хорошо бы Хосни Мубарак вернулся".

3. У революции есть женское лицо

Далия Зияда не пробилась в парламент этой зимой: партия, кандидатом от которой она была, получила всего одно место. Но работы хватает и без того: 30-летняя Зияда, получившая образование в США,— исполнительный директор центра Ибн Хальдун — одной из крупнейших правозащитных неправительственных организаций. Как журналист и блогер она много пишет об эмансипации арабских женщин и публикует исследования на эту острую тему. При этом успевает писать стихи и переводить.

4. "Мы взяли свое. Но возьмем еще"

Физик по образованию, получивший степень магистра в области делового администрирования, Мохаммед Нур возглавляет мультимедийную компанию, производящую исламский контент для iPad и iPhone. Мало того, этот продвинутый исламский предприниматель является представителем по связям с прессой ультраконсервативной салафитской партии "Аль-Нур" (почти четверть мандатов в парламенте). И уверен, что это далеко не предел: "Несмотря на агрессивное отношение к нам других партий и медиа, мы взяли свое, но на следующих выборах возьмем еще больше".

5. "Я верю в будущее"

Известный журналист и телеведущая Бусейна Камель — первая женщина, которая претендовала на пост президента в Египте (вместе с 23 мужчинами). Высшая избирательная комиссия не допустила Камель к официальной кампании, хотя ее ток-шоу "Ночные признания" и телебеседы с VIP'ами в программе "Пожалуйста, поймите меня" знает вся страна. Камель, которая и во время революции советовала правящему Военному совету "вернуть солдат в казармы и не заниматься политикой", это не смутило. "Я не боюсь никого и верю в будущее",— объясняет она.

6. "В стране какая-то путаница"

Продюсер и куратор выставок и семинаров по современному искусству, Яра Мекавей работает еще и диджеем в клубах Каира. Революция открыла перед ней массу возможностей, но она испытывает тревогу за будущее: "Пусть прошедшие выборы и были относительно честными, но стало менее безопасно. В стране какая-то путаница. Мне кажется, люди готовы еще к одной революции: они хотят завершить свою миссию".

7. "Египтяне — заложники неразберихи"

Халед Хафез оставил медицину: теперь он художник и акционист. Его инсталляции часто признавались неполиткорректными, а на последней выставке Хафез и вовсе попытался символически увязать революцию и Стокгольмский синдром — симпатию жертвы к агрессору, возникающую во время применения насилия или при подобной угрозе. Художник уверен: "Египтяне сейчас — заложники неразберихи".

8. "Арт-терапия нам поможет"

Рован Эль-Шими - фотограф, блогер и журналист-фрилансер. Пишет в основном о культуре, но в одной из последних статей, напротив, задумалась о медицине и объяснила, что многие проблемы происходят от того, что раньше в Египте психологическая помощь была табуирована. Сегодня же эта помощь необходима как никогда, причем Эль-Шими предлагает: "От жизненных тревог вас может спасти арт-терапия. Порисуйте немного, и многие проблемы исчезнут".

9. "Мирный договор — бумажка"

Генерал Махмуд Халаф, активный участник войн с Израилем в 1967-м и 1973-м годах (обе, напомним, обернулись военными катастрофами для Египта). Вышел на пенсию в 1999-м. Был губернатором города Луксор, ныне — советник высшего военного училища, часто появляется в египетских медиа в качестве военного эксперта. Военной прямоте и опыту, почерпнутому в тех проигранных войнах, генерала не заставят изменить никакие перемены: "Израиль остается главным врагом Египта. В наших сердцах мирный договор не более чем бумажка".